Дон Эмилиано Флорес поднялся из-за стола, когда я вошёл. Он был невысок, плотен, с тщательно причёсанными седеющими волосами и маленькими, умными глазами, которые смотрели сквозь тебя, оценивая, сколько ты стоишь и чего от тебя можно ожидать. Он не улыбнулся — только кивнул, жестом приглашая сесть в кресло напротив.

— Я наслышан о вашем деле, мистер Морнингтон. — Голос у него оказался неожиданно высоким, почти женским, что никак не вязалось с его грузной фигурой. — Мой секретарь был краток, но я уловил суть. Остров. Зачем он вам?

— Зачем бизнесмену может потребоваться остров? — Я позволил себе чуть заметную улыбку и чуть наклонил голову. — Чтобы получить место, куда не будут заглядывать посторонние, само собой. Я хочу организовать там порт, не зависящий от властей Соединённых Штатов Америки или любого другого правительства. Порт предполагается как транзитный — для беспошлинного провоза грузов и эксплуатации моих кораблей. Это долгосрочное сотрудничество, речь идёт о сроках в двадцать пять лет минимум.

Флорес рассматривал меня с минуту, не скрывая интереса. Затем кивнул.

— Это интересное предложение. Уверен, вы будете желанным гостем на ближайшем вечере в нашем президентском дворце.

Я вопросительно поднял бровь.

— Гостем на вечере?

— Да, — спокойно подтвердил Эмилиано, откинувшись на спинку кресла. — Понимаю, в США всё работает по-другому, но у нас здесь, в Колумбии, дела решаются несколько иначе. Вам надлежит представиться нашему высшему свету, тем самым людям…

— Сеньор Флорес, — остановил я министра, не давая ему развить мысль.

Он замолчал, и в его глазах мелькнуло удивление — похоже, он не привык, чтобы его перебивали.

— Я предлагаю за аренду десять тысяч в год, с внесением платы за три года вперёд первым траншем. — Голос мой был спокоен, даже ленив — так ленив бывает хищник, уверенный, что добыча никуда не денется. — Я собираюсь построить большой порт, способный принимать любые современные суда, а значит, для строительства потребуется много материалов. Обязуюсь покупать минимум половину необходимого у Колумбии, если ваша страна сможет мне это предоставить. Также обязуюсь нанимать не менее половины работников в Колумбии — и не только на низшие должности, но с обучением и повышением.

Флорес выпрямился. Его пальцы, лежавшие на столе, перестали барабанить по полированной поверхности. Я видел, как загорелись его глаза — тот самый огонь, который зажигается у чиновника, когда он чует не просто выгоду, а возможность отчитаться о крупном достижении перед вышестоящими.

Но я не закончил.

— Бесплатное использование порта военными кораблями Колумбии. Строительство небольшого форта или береговой батареи за мой счёт — для защиты ваших кораблей, пока они находятся в порту. Обучение колумбийских морских офицеров на кораблях компании. Право первой покупки товаров, идущих через порт. Строительство телеграфной линии на остров и далее на материк за мой счёт.

Я выдержал паузу — ровно настолько, чтобы министр успел осознать масштаб предложенного.

— И я готов рассмотреть другие пожелания, сеньор Флорес. Но я очень занятой человек. Я потратил уйму времени, чтобы добраться сюда. И завтра утром я отправлюсь в Нью-Йорк. С договором аренды или без него.

Эмилиано смотрел на меня долгих пять секунд. В его взгляде не было обиды или возмущения — только холодный, деловой расчёт. Он прикидывал, взвешивал, оценивал. И я видел, как чаша весов клонится в мою сторону.

Приятно предлагать то, что выгодно тебе самому. Десятка в год — цена щедрая, но в пределах разумного. Покупка материалов в Колумбии? Так она ближе всех, чего бы мне у них не покупать? К тому же страна сейчас моих аппетитов всё равно не потянет, а если захочет потянуть — придётся создать под это дело инфраструктуру, а я, как основной покупатель, смогу диктовать условия. Например, запретить фактически рабский труд тех же панамцев на рудниках — потому что мне это портит репутацию. И Колумбии придётся прогнуться. Рабочих я, опять же, и так собирался брать из Панамы, а если не оттуда — El Fantasma обещал всё устроить так, чтобы работу получали правильные люди. Это в его силах и в его интересах: работники получат образование и опыт. Бесплатное пользование портом военными кораблями? Так когда такая возможность появится, пользоваться портом будут уже, вероятно, корабли независимой Панамы. Строительство форта? Ага, официальное разрешение построить военный форт на своём острове — и порт будет действительно мой. Телеграф так и так проводить надо. Связь — это всё.

Флорес медленно кивнул. Потом ещё раз. Его лицо утратило налёт надменности — теперь передо мной сидел не министр, принимающий просителей, а делец, почуявший выгодную сделку.

— У вас, мистер Морнингтон, есть удивительная способность не оставлять собеседнику пространства для торга, — произнёс он с кривой усмешкой. — Вы всё уже продумали.

— Это моя работа, сеньор министр.

Он ещё помолчал, затем потянулся к графину с водой и налил себе стакан. Я ждал. Он пил медленно, маленькими глотками, глядя куда-то в сторону — на портрет самого себя, что висел за его спиной. Допив, поставил стакан и посмотрел на меня уже другими глазами — усталыми, но спокойными.

— И завтра утром вы действительно уедете? — спросил он. — Даже если мы не подпишем договор?

— Даже если не подпишем. — Я поднялся. — Время, потраченное на ожидание, не приносит прибыли, сеньор Флорес. Мои люди работают в Нью-Йорке, и я нужен им там. Не мне вам объяснять, как быстро меняется рынок. А остров… Островов в Карибском бассейне много.

Он кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Потом нажал скрытую кнопку под столом, и из-за портьеры бесшумно выскользнул лакей.

— Передай президенту, что я буду у него через час, — распорядился министр. — И пусть подготовят бланк концессионного договора. Новый. На двадцать пять лет.

Он повернулся ко мне:

— Встретимся у президента, мистер Морнингтон. Думаю, к тому времени, как вы подойдёте к дворцу, документ уже будет готов. У нас здесь, в Колумбии, тоже умеют работать быстро — когда речь идёт о деле, а не о пустых разговорах.

Через час я пожимал руку сначала губернатору Панамы — сухопарому, нервному мужчине, который, казалось, боялся собственной тени, — а затем и самому президенту Соединённых Штатов Колумбии.

Дон Хосе Мария Фернандес-и-Пачеко оказался высок, сед, с аристократической бледностью и движениями, будто заученными на придворном балу. Он говорил мало, слушал внимательно и подписал бумаги, даже не вникая в детали — положившись, как я понял, на слово Флореса. В его глазах я прочитал усталость человека, который давно перестал верить, что его страну можно вывести из кризиса, но делает вид, что борется, потому что это его работа.

Меня это нисколько не смущало. Договор был подписан. Остров — мой. Порт будет построен. Вопросы решены.

Формально «Прометей Групп» оставалась мелкой нью-йоркской конторкой — но никого из этих важных сеньоров, увешанных орденами, это нисколько не смущало. Деньги и выгода говорили громче любого реестра, громче любого закона, громче любых амбиций. Я знал это и раньше, но здесь, в Боготе, понял окончательно: в этом мире всё можно купить, если знаешь, как правильно предложить цену.

Завтра утром я отплывал в Нью-Йорк. Дел там накопилось — не меньше, чем в Колумбии. Да что там, уверен — намного больше.

Нью-Йорк встречал Августа и Сэма мелким промозглым дождём. Короткое лето подходило к концу, в силу вступала североамериканская осень, и город казался огромным промокшим псом, мечтающим о сухой будке. Серое небо давило на шпили церквей и трубы заводов, вода стекала по витринам магазинов, размывая вывески, и собиралась в лужи на мостовой. Экипажи с механическими лошадьми шипели паром, окутанные влажной дымкой, а прохожие кутались в воротники и спешили укрыться под козырьками.

— Уже скучаю по Атланте, — признался Август. — Там сейчас куда теплее.