Интересно. В этой среде приветствие показывало отношение. Снял шляпу — уважение к незнакомцу. Взял за край и потянул вниз, совмещая с поклоном, — уважение к знакомому. Вообще не коснулся — неуважение. А такое небрежное касание указательным пальцем — дружеское. И в среде Колфилда это значило многое. Стэнфорд показывал: я для него «бро», свой человек.

— Мистер Колфилд. Не ожидал тебя увидеть, — перешёл я на «ты», проверяя реакцию.

Стэнфорд без смущения, но искренне развёл руками — жест извинения.

— Старик Уилсон хотел удостовериться, что ты тот, кем кажешься. А для этого лучше драки ничего не придумано.

— И кем я показался полковнику? — я принял расслабленную позу.

У этих ребят, кавалеристов по уши залитых тестостероном, устные извинения не в ходу — больше на невербалике. Компьютер подсказывал, что приходится отыгрывать ответные сигналы. Всё же если Уилсон примет моё предложение, эскадрон мне очень пригодится.

— Офицер ты, мистер Морнингтон, — ухмыльнулся Колфилд. — Пусть совсем другой армии и воевал на другой стороне земного шара. Старик Уилсон готов заключить контракт. Наши сейчас на разных работах, придётся подождать, пока весь эскадрон соберётся, но я прибыл не один. С десятком бойцов. Приказывайте, сэр.

Эх, мальчишки. Не подрались — не мужики. Однако они как раз кстати.

— К счастью или несчастью, прямо сейчас проблем, требующих силового решения, передо мной не стоит, — задумчиво протянул я.

— К несчастью, — хмыкнул Колфилд. — Старик держал меня на переговорах, ну ты видел. Мне не терпится в дело.

Киваю.

— Тогда есть и к счастью. Кое-кто, считающий себя очень умным, попытался вмешаться в мои дела. Пока это всё на уровне разговоров. Чуть позже последуют словесные угрозы. А потом в ход пойдут настоящие — через какие-нибудь банды. И вот тогда… — я улыбнулся.

Стэн отзеркалил улыбку.

— Хорошо. Только есть вопрос. Мы будем сдавать бандитов полиции?

— Не думаю, что посланные к нам окажутся полными идиотами и натворят чего-то, тянущего на серьёзные обвинения. А отдавать их полиции, чтобы они вышли через пару дней с гордым видом — хозяева внесут залог? — я отрицательно качнул головой. — Нет. Поэтому мои приказы будут такими. Первое: разберёмся с жильём. Тебе и твоим парням нужно место, откуда вы будете свободно уходить в любое время и так же свободно возвращаться — и чтобы никто не отслеживал ваши передвижения.

Колфилд кивнул с видом человека, понимающего, о чём речь.

— Второе: оружие. Придётся пока хранить его в подходящем месте.

— С этим сложнее, — признался Стэн. — Мы всю дорогу обсуждали, что с этим делать. Попытаюсь что-нибудь придумать.

— У меня есть пара мыслей, — я хлопнул кавалериста по плечу. — Рад видеть тебя в команде, Стэн.

— Уж больно вы широко размахнулись, мистер Морнингтон, — открыто изумился чиновник городской комиссии, переступая порог офиса.

Ремонтные работы здесь ещё шли полным ходом. Из помещений были обустроены лишь приёмная, зал для совещаний и мой собственный кабинет, плюс пара служебных комнатушек. Предстояло довести до ума залы для посетителей, холлы для ожидающих клиентов, комнату отдыха служащих и целую вереницу рабочих кабинетов. Я прекрасно понимал, каким должен выглядеть достойный головной офис большой корпорации, и проектировал его в духе архитектурных образцов далёкого будущего, насколько это возможно в условиях настоящего. Потому наша приёмная представляла собой двухсветный просторный зал с внушительной конторской стойкой посередине. Довольно типичная архитектура для двадцать первого века, которая сейчас не встречалась вовсе. Подобная станет привычной лишь в конце двадцатого столетия, а пока выглядела совершенно необычно и поражала воображение городских чиновников, убеждавшихся в соблюдении всех норм городского устава.

— Обслуживание клиента начинается с первого впечатления, — ответил я спокойным голосом. — Офис должен производить правильное первое впечатление.

Городская комиссия состояла из трёх человек. Один господин весьма обычный, второй чуть постарше и покрепче сложением — оба рядовые служащие муниципалитета. Третий — тот самый мистер Гриффин. Мужчина невысокого роста, сухопарый, сероватое лицо, волосы тронуты сединой, взгляд острый и разумный. Я, само собой, ожидал, что Гриффин в процессе осмотра или по его завершении выйдет на разговор и попробует меня переубедить. Однако никаких попыток ведения переговоров со мной сделано не было, напротив, говорливостью отличались лишь помощники мистера Гриффина. Полагаю, Гриффин оценивал мои финансовые возможности. Я предоставил ему такую возможность, всеми способами давая понять, что кошелёк мой наполнен до краёв. Чем большая жадность охватит сего господина, тем меньше шанс, что к вопросу моего раскулачивания он подойдёт с холодной головой.

По завершении инспекции члены комиссии признали, что мой офис украсил бы своим видом любое банковское учреждение Нью-Йорка. Это вы, господа, ещё не видели, как всё будет выглядеть после завершения всех работ и открытия. Вслух я, конечно же, благодарил членов комиссии за их работу. Даже взятку никому давать не пришлось. Интересное нынче время, не сказать, что честное, зато местами такое наивное.

Хлопоты по организации собственной фирмы вновь завладели моим вниманием. Мы наняли молодого юриста, Фрэнка Смита — обычного парня, едва получившего образование и успевшего пару лет поработать у какого-то нотариуса. Бывший наниматель взял на его место своего племянника. Смит ничего выдающегося не показывал, но знал, в какие документы заглядывать, если возникали трудности. Вместе с ним, при некоторой поддержке Альтмана и посильной помощи прочих сотрудников, мы занимались выбором подходящих банков и разработкой стратегии действий. Там целая наука: какой банк выбрать первым, например. Возьмёшь слишком мелкий — посчитают, что не престижно, и откажут. Возьмёшь слишком крупный и влиятельный — тоже плохо, потому что самым крупным плевать на мелкие риски, и они охотнее вписываются в дело. В общем, свои тонкости, от которых в основном хотелось плеваться. Неписаные правила — каждый чих сопровождали неписаные правила. Хорошо хоть с названием проблем не возникло: Прометея пока никто не застолбил.

Однажды утром — лето стояло в самом разгаре — на пороге нашего офиса неожиданно возникла молодая особа. Роста невысокого, фигура изящная, черты лица приятные, обычные для англичанок. Одета просто: платье одноцветное, строгое, материя недорогая. Наружность девушки отнюдь не бросалась в глаза, но аккуратность и какая-то внутренняя чистота придавали ей симпатичность. Передовая медицина этого времени косметическими средствами похвастаться не могла, так что внешность её была совершенно натуральной — ни румян, ни пудры, ни искусственных ухищрений.

У ворот теперь дежурил человек из охраны, назначение которого состояло скорее в роли швейцара, нежели защитника собственности. Охраннику юная леди сообщила, что пришла ко мне, пришлось спускаться.

— Как могу быть полезным, мисс? — спросил я спокойно, хотя внутренне слегка напрягся.

Обычно я более галантен, но сейчас недоумевал и потому был настороже. Мисс тем временем слегка зарделась — лёгкий румянец тронул её щёки, — но нашла в себе силы спросить решительно, хотя голос её чуть дрожал:

— Вы… вы и есть мистер Артур Морнингтон?

— Собственной персоной, — кивнул я коротко.

Девушка опустила глаза, словно смутившись собственной смелости, и тихо произнесла:

— Меня зовут Джейн Стрэнджфорд.

Теперь картина стала ясней. Как я и говорил Грину, своих счастливо обретённых дальних родственников я без внимания не оставил. Написал милое письмо, сопроводив его значительным денежным переводом, и отправил по адресу, предоставленному журналистом. Обратного адреса не давал, рассчитывая сделать это позже, да и в целом не стремясь поддерживать тесные контакты. Моя любовь ко всей родне измерялась расстояниями: чем они дальше — тем больше я их люблю. Тем не менее имел представление о составе их семейства, включая старшего ребёнка — саму Джейн.