Повсюду виднелись следы недавнего боя: изрешечённые пулями стены домишек, разбитые в щепки причалы, а на песке темнели лужи крови. На пирсе, ведущем к самому большому причалу, я заметил следы, которые могла оставить только крупнокалиберная стрельба — цепочка пулевых отверстий, выбивших щепу из досок ровной линией, прошлась вдоль всего сооружения. Гатлинги поработали на славу. У пиратов не было ни единого шанса.

Помимо нашей «Голубки» здесь нашлись ещё три корабля, классом явно покруче рыбацкого шлюпа. Один сейчас активно тушили. Ещё полыхало в двух местах среди жилищ, но и там уже гасили огонь. На свободном причале нас встречал Хорхе.

— Гавань захвачена, сэр, — козырнул мексиканец.

— Потери?

— Из наших — трое убитыми, двое тяжелораненых, ещё десяток лёгких. Рамон своих ещё пересчитывает.

Я кивнул:

— Ясно. Тяжёлым оказать помощь, подготовить к транспортировке, если потребуется.

Ожидая перестрелку, я, само собой, нашёл в Колоне лучших докторов, каких смог, и взял с собой, но не исключал, что придётся отправлять парней в Штаты.

— Будет исполнено, — козырнул мексиканец.

Затем меня проводили к пойманным пиратским капитанам. Мы собрали флэш-рояль — всех трёх прославившихся «Береговых братьев». Слегка побитые, один даже раненый, но живые. Увидев меня — единственного в дорогом костюме — все трое подобрались, стараясь выглядеть хоть сколько-нибудь значительно. Они стояли на коленях со связанными за спинами руками и явно ждали разговора. Какой-то разговор после кульминационного момента должен был состояться, чтобы я высказал им свою позицию, а они бы ответили своей. Но мне с ними говорить было уже не о чем; для моих дальнейших планов достаточно, чтобы их живыми доставили в Колон.

— Выбейте из них расположение тайников, но не убейте. Казнить ублюдков будем в Колоне, — определил я судьбу пиратов. — Где Грин?

— Идёмте, — пригласил Хорхе.

Камеры нашлись в некой пещере или шахте. В скале прорубили углубление и оборудовали камеры — не самое комфортное место, но чего уж. Пленников у пиратов оказалось немного; Грина уже вытаскивали.

— Вы меня ждали? — хмуро спросил я у Хорхе. — Чтобы я его лично из камеры выводил?

Мексиканец вжал голову в плечи.

— Замок заржавел, сэр. Пришлось ломать. Потому и задержались.

Понятно. Грин выглядел не очень хорошо — бледный, осунувшийся, с замотанной культей, но живой.

— Мистер… Морнингтон? — узнал меня Август.

— А кого ты ждал? — улыбнулся я. — Всё позади, можешь радоваться спасению.

Он радовался, ещё как радовался. Насколько сил в теле хватало — настолько и радовался.

Я сделал мысленную пометку о выполнении наиболее рискованного, наверное, этапа плана. Поставил себе галочку. Теперь следующий пункт — выжать из ситуации максимальный профит.

Возвращение в Колон вышло каким-то рутинным и будничным. Событий случилось много, но никакого накала уже не было.

Власти города на предложение публично казнить капитанов Берегового братства не только не ответили отказом, а выразили глубокое и искреннее согласие. Когда я уточнил, что беру организацию и, главное, финансирование мероприятия на себя, так и вовсе объявили меня лучшим другом и выразили готовность оказывать любое нематериальное содействие. Ну кто бы сомневался. Подготовка к мероприятию потребовала пары дней — я искусственно растянул процедуру, дожидаясь прибытия журналистов. Ещё перед отплытием из Нью-Йорка я разослал приглашения американским акулам пера, обещая зрелища и горячие новости. Если бы что-то не срослось, пришлось бы компенсировать расходы, но шоу они получили бы в любом случае. Отозвались, само собой, не все, но необходимое мне освещение истории вызволения Августа Грина из рук коварных пиратов было обеспечено.

Я встретился с командующим эскадрой французских судов — офицером в звании Capitaine de Vaisseau, нечто вроде капитана первого ранга, месье Луи де Монфором. Мужчина был не слишком рад тому, что пиратов разгромили без участия бравого французского флота. Не то чтобы его неудовольствие меня хоть сколько-нибудь заботило, но у меня имелись свои соображения. Поэтому Луи получил предложение постоять на общей фотографии и сделать вид, что доблестный французский флот оказал некое содействие — пусть не решающее, но и не в стороне не стоял. Эту идею де Монфор одобрил, тем самым в каком-то смысле легитимизировав мою самодеятельность. Не просто частное лицо с личной шайкой головорезов поехало в другую страну и разобралось с пиратами, а законопослушный ответственный бизнесмен с активной гражданской позицией под патронажем местных властей провёл операцию по поимке преступников. Понятно, что точно такую же роль выполняли и представители городского правительства, но где они, а где французские офицеры? Маленький штрих, но пусть теперь хоть кто-нибудь попробует до меня докопаться. А ведь это ещё месье де Монфор не понял, какую свинью я ему подложил. Что увидит начальство? Сидел себе Луи столько времени, а пиратов поймать не мог. Приплыл какой-то британец и всё сделал за неделю.

Мероприятие прошло довольно спокойно. Я не выступал, лишь стоял среди прочих, отыгрывая выбранную публичную роль. Луи де Монфор произнёс речь на французском, мэр говорил на испанском, от нашей компании выступал Хорхе. Бедный мексиканец как мог отбивался от этой роли, но это тоже был политический жест. Местным я показывал, что в моей компании всякие «не американцы» не только работают и хорошо себя чувствуют, но ещё и высокие должности получают, и на публике могут выступать, забирая почёт и уважение. Сам же я остался стоять среди прочих. Американские журналисты от такого захода знатно удивились, мягко говоря, но свою роль выполняли: фотографировали и записывали. Я хотел бы, чтобы выступил Грин, но он ещё не оправился от ранения. Ничего, свою славу он ещё получит.

Затем наступила казнь. По старой традиции капитанов повесили, хотя лучше сказать — вздёрнули. Вешать можно по-разному, например — медленно, без резких движений и переломов шеи. Тогда удушье не наступает сразу, и приговорённый ещё до двух суток мучается от постепенного снижения кислорода в мозгу.

Потом журналисты захотели интервью, и вот здесь их обломали по-настоящему. Никто, кроме Хорхе, никаких подробностей не давал, а мексиканец придерживался «официальной версии» — сухой, лишённой упоминаний о партизанах и захвате пиратских кораблей. Ещё журналисты могли опросить спасённых пленников, но что те видели? «Сидели, потом кто-то убил пиратов, нам оказали помощь, посадили на корабли и привезли в город». История для первой полосы, да. В любом случае по возвращении в Штаты слава нам будет обеспечена.

Помимо скучной общественной жизни были и интересные события, а именно две важные встречи.

Первая — с французом Леоном Фурнье. Коротко стриженный, с квадратной челюстью и небольшими усиками-«ёжиком», с атлетической крепкой фигурой, в очках с тонкой стальной оправой, одетый в простую серую блузу рабочего и высокие грязные сапоги, вечно испачканный маслом и мазутом, Леон был, что называется, «главным инженером» на стройке канала. Инженеров там было несколько, но двое уже показали свою несостоятельность, и сейчас бразды правления взял Фурнье, отвечающий за машины и механизмы, вместе со своим другом Мишелем Тибодо — тоже инженером, но отвечающим уже за сам подход к строительству. Говорил я, впрочем, именно с Леоном. После положенных приветствий и поздравлений с успешной операцией против пиратов он обратился ко мне:

— Месье Морнингтон, я правильно понимаю, что ваша компания занимается сборкой автоматонов?

Английский Леон знал лучше, чем я французский, так что мы говорили на языке Туманного Альбиона.

— Прошу, просто Артур. И нет, вы поняли неправильно, Леон. Моя компания занимается разработкой и производством автоматонов. Полный цикл, собственные модели. Первую мы уже разработали и готовились запускать в производство, но помешала трагическая ситуация с пиратами.