— Как прошло? — спросил Уильям.

— Обвинение снято, ожидаемо. А у вас?

Такер улыбнулся.

— Заведено уголовное дело на четверых членов джентльменского клуба. Из Морнингтона вышел замечательный волнолом.

Я наконец-то вернулся в свою квартиру на 57 East 18th Street. Миссис Брэдшоу долго отчитывала меня за то, что я долго не появлялся и ночевал не пойми где. Все последние новости, очевидно, прошли мимо неё, так что она даже не знала, с кем общается и кому сдаёт квартиру. Если бы знала — обязательно бы подняла цену, я уверен.

В самой квартире, ожидаемо, ничего не поменялось. Разве что пыли на всех поверхностях добавилось, так что я, сложив пакет с продуктами на кухонный стол, приступил к уборке. Медитативное занятие, позволяющее расслабиться. Все проблемы пока закрыты, новые пока не появились. Есть возможность выдохнуть и подвести промежуточный итог. Нет, я не спорю, выглядело бы красиво: лично бросить обвинения в лицо Гриффину и его сообщникам, чтобы их на моих глазах уводила полиция, а то и органы посерьёзнее. Великолепная развязка. Меня однако вполне устраивал финал — Гриффин и его сообщники, нервные и напуганные моими действиями, напортачили, оставив слишком много следов, и теперь они уже не моя забота. Они и раньше-то далеко не в центре моего внимания находились, а теперь и подавно.

Но расслабление было недолгим. Компьютер предупредил, что на втором этаже у меня сидит незваный гость. Гостья. И я уверен: она здесь не для того, чтобы провести приятный вечер в моей компании.

Вздохнув, поднимаюсь на второй этаж. Делаю вид, что не замечаю постороннего, начинаю вроде бы убираться, а затем говорю:

— Вы поставили меня в неловкое положение, Элинор. Я совсем не ожидал гостей, у меня грязно, да и угостить вас нечем.

— Продолжаете вести себя как хозяин положения, — констатирует гостья. — Вы на прицеле пистолета, Артур. Не делайте глупостей.

— Я никогда не делаю глупостей, — отвечаю.

Зажигаю свет, чтобы рассмотреть Элинор. Сегодня она в брюках и пиджаке. И с небольшим стальным аксессуаром — револьвером — в руке. Взгляд сосредоточенный, настороженный. Косметика совершенно иная, другая причёска. Если сравнивать с тем образом, что я видел в больнице, — как два разных человека.

— Неужели вы пришли мстить мне за Билли? — спрашиваю, переходя к бару.

Выстрела я не боюсь: убийцы стреляют сразу. А мститель сначала захочет услышать раскаяние из уст жертвы — нельзя, чтобы противник умер, так и не поняв, за что.

— А вы виновны в его смерти?

— Напрямую — нет. Косвенно — отчасти. Нападение стало последствием моих действий, но, если откровенно, виноват он сам, что отдалился от охраны. И охрана, оставившая его без прикрытия.

Я налил себе выпить и присел с бокалом в руке на край стола. Одна команда через хаб — небольшой трюк, которым нельзя пользоваться часто. Применять возможности хаба вообще стоит как можно реже.

— Нет, я здесь по другой причине.

— Я должен угадать? — наклоняю голову. — Хотите посмотреть, разгадаю я вашу тайну или нет?

— Извольте.

Делаю глоток и анализирую имеющуюся информацию.

— В госпитале у вас уже был револьвер. Я посчитал, что вы приобрели его после нападения, но теперь очевидно, что он был у вас всегда. Парни отметили, что вы показали отменное спокойствие в критической ситуации. У вас был пистолет, были навыки его использования, но вы сохранили легенду. Вы точно не из бандитов и, вероятно, не из тех, кто за бандитами стоит. Этих…

— Джентльменский клуб «Old Guard Union», — подсказывает гостья.

— Они самые, — киваю.

— Вас они более не побеспокоят, — сообщает гостья.

Эти слова вызывают у меня тихий смех.

— Я знаю. Да они и до этого не сильно меня беспокоили. Но давайте вернёмся к вам. Вы работаете на правительство. Однако в органы не берут женщин, значит — внештатный сотрудник. Раз мной уже интересовались ФБР — вы работаете с ними.

Моя гостья позволяет себе грустную улыбку.

— Всего лишь консультант, Артур. В государственной конторе женщина может работать только на посту секретаря или машинистки.

— И, судя по вашей подготовке, даже работа на Бюро — лишь прикрытие, — констатирую я. — Неужели Британская разведка? Хотя нет, тогда у вас была бы совершенно другая логика действий. Британцы — при всём их профессионализме — не отличаются гибкостью в стратегии. Слишком любят доктрины. Франция. Ваше начальство хочет сохранить доминирование в сфере передовых технологий и потому создало вас — консультанта, который будет следить за технологическим прогрессом США.

Зрачки моей собеседницы на миг расширились, затем она справилась с собой и всё же покачала головой.

— Вот поэтому я и здесь, Артур. Почему из всех вариантов, в том числе более ожидаемых, ты выбрал наименее вероятный… и всё равно попал в цель?

— Потому что с таким уровнем подготовки ты могла быть либо агентом, либо частным детективом. Но второе не вяжется с твоими действиями во время нападения на Блэка. У частного детектива масштаб мышления другой. Ты бы не стала сохранять легенду — вмешалась бы. Врать до конца — это принцип мошенников и шпионов, — пожимаю плечами. — Ещё был вариант, что ты на зарплате у джентльменского клуба, но там вообще вся стратегия поведения была бы другой.

— Здесь я должна заметить, что всё сказанное тобой говорит об одном: ты проходил точно такую же подготовку, как и я. Может, в другом направлении, но ты точно разбираешься в этом. У тебя доступ к деньгам, берущимся непонятно откуда. Да и твои действия… Мои коллеги так не работают. Ты — нечто абсолютно другое. Непонятное. Кто ты такой?

Вот мы и подошли к ключевому вопросу этой встречи.

— Я могу ответить. Но ты должна понимать: узнав правду, ты либо уйдёшь отсюда моей сторонницей, либо не уйдёшь вовсе.

Элинор улыбается.

— Ты всё ещё думаешь, что контролируешь ситуацию?

Улыбаюсь и убираю руку в карман.

— Я. Всегда. Контролирую. Ситуацию.

И достаю шесть пуль, ещё недавно покоившихся в барабане её пистолета, чтобы расставить их на донышках гильз — в ряд, на подоконнике.

— Ты не заметила, что твоё оружие стало легче?

Гостья быстрым движением отщёлкивает барабан, удостоверившись, что тот пуст. Элинор медленно переводит взгляд с пустого барабана на меня. Её лицо ничего не выражает — но в глазах… в глазах я вижу то, чего не видел раньше. Страх? Нет. Любопытство. Бездонное, почти детское любопытство.

— Идём, — киваю на дверь. — Нам потребуется чистая стена.

Спокойно перехожу в другую комнату, не оглядываясь — пойдёт она за мной или нет. Конечно, пойдёт. И она приходит. Стоит, немного напряжённая, ждёт. Я ставлю стакан на столик и закатываю левый рукав.

— Компьютер, снять маскировку.

Под изумлённым взглядом Элинор устройство связи с хабом проявляется на моей руке. Я позволяю ему раскрыться и перепрыгнуть на столик, замерев рядом со стаканом. Элеонора смотрит на устройство расширенными глазами, инстинктивно отпрянув назад. Ей и любопытно, и страшно.

— Что это?

— Устройство, которое опережает все известные тебе технологии примерно на пятьсот лет. — Я делаю паузу. — Как, кстати, тебя зовут? Элинор — не может быть настоящим именем.

— Я… Здесь меня зовут Элеонора Вандербильт-Хейз. А вообще… Marguerite Delacroix. — Настоящее имя она произносит на довольно чистом французском. — Но я уже лет десять не откликалась на него, так что… Элеонора. Но всё же… что это? — она указывает на компьютер.

— Универсальное многозадачное устройство с собственными вычислительными мощностями. Это долго объяснять. Давай я лучше отвечу на твой главный вопрос. Компьютер, покажи нам жнеца.

Устройство включает проектор, и на стене возникает изображение. И вот теперь Элеонора пугается по-настоящему — она даже отпрыгивает. Причём я уверен: не от проектора. Театры теней в этом времени уже получили распространение, само проецирование не могло её напугать. Но жнец — мог. Чудовище, чуждое человеческой логике.