За следующие дни я сделал ещё четыре подобных предложения, но надеялся больше всего на Грина. Более того, я даже позволил себе за ним последить — насколько мог себе это позволить. Достаточно находиться на расстоянии пары сотен метров, чтобы компьютер сфокусировал на нём приёмное окно и слушал разговоры. Видеть с такой дистанции уже никак, но и к чему? Хватало и услышанного.

Грин оказался амбициозен и, что важнее, не сосредоточен на журналистике. Парень хотел стать чем-то большим, чем просто сотрудником газеты. Он искал выходы на политиков, бизнесменов, общественных деятелей. Знакомился с влиятельными людьми и старался произвести на них впечатление. В принципе, учитывая происхождение парня, возможности быть замеченным и оценённым у него были. Уверен, со временем Август либо стал бы владельцем газеты, а оттуда пересел в тёплое кресло мэра, либо бросил бы журналистику ради политической карьеры. Однако всё это в будущем, а пока Август был ещё молод и только набивал шишки.

Остальные — примерно то же самое. Молодые мужчины, готовые подзаработать на стороне, но, как говорится: труба пониже, дым пожиже. Журналистика была ещё делом относительно новым, людей в ней не так чтобы много, а у меня не нашлось желания искать среди совсем уж мелких акул пера. Да и какие акулы? Так, миноги пресноводные.

В назначенный день я встретил мистера Грина в солидном ресторане, где запах кофе смешивался с ароматом дорогих сигар. Я не совсем понимал, почему встречи назначают в заведениях общепита — вообще был далёк от этикета во всех его формах. Во времена, в которых я жил, хорошим тоном считалось не держать в руках оружие, когда ешь за общим столом; всё прочее в моих глазах выглядело странно. Для внедрения пришлось быстро адаптироваться к привычкам эпохи, пусть они и вызывали у меня внутреннее отторжение. Старый Нью-Йорк, как и старая Атланта, диктовали иные правила игры, и здесь уместнее было продемонстрировать осведомлённость в делах светского общества.

— Моя работа выполнена, мистер Морнингтон, — начал молодой человек с заметным энтузиазмом. — Подходящего кандидата отыскать оказалось непросто, но он вполне соответствует вашим ожиданиям.

Смотрю я на парня и думаю: как бы мне его завербовать? Юношеский пыл и энергия могли стать полезными инструментами, но есть ли у меня должность, которая его заинтересует? Должность, на которой он реализует свои амбиции? Вопрос открытый.

— Отличные новости, мистер Грин. С чего вы предпочитаете начать? С истории удачливого аристократа или с отряда лихих ребят? — я наклонил голову и посмотрел на парня вопросительно.

Молодой человек откинулся назад, устраиваясь поудобнее в глубоком кожаном кресле. Да, в этом заведении сидели исключительно в креслах. И сейчас Грин выглядел отвратительно самодовольно.

— Прежде чем перейти к деталям, разрешите немного пояснений касательно вас лично, мистер Морнингтон, — проговорил он уверенно.

Я позволил себе усмешку, наблюдая за ним с интересом.

— Любопытство — похвальное качество, и я бы удивился, не попытайся вы навести справки обо мне. Удивился бы и разочаровался. Сомневаюсь, однако, что вы успели собрать достаточно сведений, достойных внимания.

Но мой собеседник оказался настойчивее, чем я от него ожидал.

— Почему же, мистер Морнингтон? — самодовольства стало чуточку больше. — Семья Стрэнджфордов-Морнингтонов известна своим происхождением из Уэльса, предками-моряками и исследователями, офицерами флота. Раскололась на две ветви: одна осталась в Британии, вторая перебралась в Индию, а позднее — в Сингапур. И в этом регионе в последние годы происходило много… волнений.

Я слегка поднял бровь, оценивая собранную информацию. Где, интересно, Грин это откопал, находясь в Атланте?

— Признателен вашему интересу, мистер Грин. Видно, вы приложили немало усилий. Но скажите честно: какое именно обстоятельство вызывает ваш особый интерес? Пока я не слышу никаких вопросов.

Августу потребовалось некоторое время, чтобы собраться и задать свой вопрос.

— Известно ли вам, что ваша семья имела прямое отношение к китайской торговле опиумом?

Это был ожидаемый вопрос, учитывая моё происхождение и недавнее возвращение из азиатских стран.

— В Бирме говорят: тигр не спрашивает у оленя, справедливы ли его клыки. Ост-Индская компания была тигром, мистер Грин. И я не настолько наивен, чтобы отрицать: клыки у неё были длинные и кровавые. Вопрос не в том, была ли семья связана с торговлей опием. Вопрос в том, извлекла ли моя ветвь из этого выгоду. Ответ — нет. Мы были теми, кто считал добычу, а не теми, кто охотился. Разница есть, и она немалая.

Грин чуть нахмурился, переваривая ответ, и я ему помог.

— Мистер Грин, давайте начистоту. Мой отец работал старшим казначеем в местном филиале компании, а заодно финансовым консультантом при местном правительстве. Он считал деньги. Я ему помогал, потому что образованных людей там вообще не слишком много — каждый человек, способный считать не только на пальцах, на вес золота. Что касается моего личного отношения к торговле опием, то здесь всё просто.

Я сделал паузу, отпив немного отвратительного чая местного приготовления. Даже в моём мире, где натурального чая не росло уже лет сто, заменители имели вкус получше.

— Подобная торговля представляет собой варварство, осуждаемое мной самым решительным образом. Одно из самых грязных, несмываемых пятен на репутации моих сородичей. Однако ни я сам, ни мой отец напрямую никогда этим не занимались.

Собеседник одобрительно кивнул, словно услышав долгожданное подтверждение. Ещё бы. США продолжали давить на Британию, чтобы торговля опием, официально прекращённая после второй опиумной войны, была завершена уже фактически. Потому что сейчас, насколько я знал, чайные клипера продолжали везти опий из Калькутты в Гонконг, Шанхай и Кантон.

— Я высоко ценю ваше признание, мистер Морнингтон. Переходя непосредственно к моим открытиям относительно отставных солдат Конфедерации, позволю заметить, что судьба вашей семьи оказалась переплетённой с американской действительностью гораздо теснее, нежели кажется на первый взгляд.

Его заявление вызвало у меня лёгкое беспокойство.

— Продолжайте, прошу вас.

— Род Стрэнджфордов-Морнингтонов претерпел разделение дважды. Одна группа обосновалась в Америке.

Я чуть нахмурился, мысленно проклиная совпадения. Настоящий Артур Эдвард Стрэнджфорд-Морнингтон погиб на корабле. Вместе с кораблём. Никаких свидетелей не осталось, что позволило мне безболезненно занять его место. Все родственники Артура, жившие в Азии, скончались по тем или иным причинам. Британская ветвь, как и положено англичанам, снобы и не признают жалких отверженных дальних родственников, и даже не знают, кто там с кем женился, кто родился. Короче, о существовании Артура Эдварда Стрэнджфорд-Морнингтона на Туманном Альбионе даже не подозревали. И казалось бы, плевать мне на новоприобретённых очень дальних родственников — я об их существовании до последнего момента даже не знал, но… Традиции, будь они неладны.

— Уверены ли вы в точности своей информации?

— Полностью уверен, мистер Морнингтон, — утвердительно подтвердил Грин.

Для молодого журналиста подобные исследования являлись проявлением исключительной компетентности, демонстрируя стремление угодить работодателю. И по местным понятиям он мне подарок сделал. Для меня же это совершенно излишняя головная боль.

— Тайлер Дональд Стрэнджфорд — выдающийся офицер армии Конфедерации, — торжественно объявил Грин.

Надеюсь, это не тот, которого мне нашёл Грин.

— К несчастью, этот человек скончался, оставив жену и троих детей, — сообщил Грин сочувственным тоном. — На них ветвь вашего рода может оборваться.

Я изобразил соответствующую моменту улыбку.

— Не оборвётся. Теперь уже не оборвётся. Забота о семье покойного станет делом чести.

Журналист ещё болтал на тему того, как нашёл эту семью и как бедственно сейчас их положение, а я мысленно радовался, что сам офицер погиб. Вряд ли он смог бы сильно смешать мне карты, но головной боли бы доставил. Как минимум, узнав о моих финансовых возможностях, стуканул бы родственникам в Британию. Ну, такая глупая, наивная надежда, что дальние родственники из метрополии раскрутят меня, и от раскрутки что-нибудь упадёт и ему. Пока опасность устранялась естественным путём, оставалось надеяться, что новых неприятных открытий не последует.