— В Нью-Йорке, сэр.

Уилсон цокнул языком. Во всех крупных городах северян на ношение оружия требовалось дополнительное разрешение. Но Тощий Джим что-то упоминал про право на ношение, и парень в драке показал себя человеком, который умеет решать вопросы. Так что полковник решил не делать поспешных выводов.

— Бери своих и поезжай первым, Стэн. Найди этого Морнингтона и скажи, что мы согласны. Я с эскадроном подтянусь как смогу.

Стэн кивнул и уже развернулся, чтобы уйти, но Фрэнсис остановил его:

— Стэн.

— Сэр?

— Береги себя. Ты у меня один.

Колфилд замер на секунду. Его спина напряглась, плечи чуть поднялись — так он всегда делал, когда Фрэнсис говорил что-то, на что нельзя было ответить по-военному чётко и сухо. Потом он коротко кивнул, не оборачиваясь, и вышел из бара.

Фрэнсис откинулся на спинку стула и долго смотрел на закрывшуюся дверь. Внутри у него что-то болело — то ли старое ранение, то ли что-то другое, чему доктора не придумали названия. Может быть, надежда. Он давно уже не позволял себе надеяться, что эскадрон обретёт нового командира после него. Что Стэн наконец найдёт того, за кем пойдёт не по привычке, а по зову.

Теперь, кажется, надежда появилась.

Он поднял стакан с остатками виски, посмотрел на мутное стекло и прошептал в пустоту:

— Молись, Фрэнсис. Молись, чтобы этот парень оказался тем, кем кажется. Иначе мы все пропали.

Произошедшее в «Раненом койоте» меня не сказать чтобы расстроило. От лихих кавалеристов я как раз ожидал подвоха, подставы, драки и всего подобного. Произошедшее оставило чувство зря потраченного времени. К счастью, Уилсон не был единственным, кого мне нашли нанятые журналисты. Ребята собрали список имён. Правда, полковников с собственным эскадроном среди них не оказалось — всё народ попроще, всякие сержанты и прочие. Половину я отсеял ещё на этапе выслушивания подвигов предлагаемых людей, остальных записал и… Пришлось мотаться по ближайшим городам и весям, чтобы лично посмотреть на каждого и, если ничего компрометирующего я или компьютер не находили, выходить на разговор.

Первым интересным кадром оказался Хорхе Эрнандес. Следопыт и охотник из Чихуахуа. Записался в армию Конфедерации и участвовал в создании первого подразделения лёгких стрелков. Особо широкого распространения лёгкие стрелки в армии Конфедерации не получили, но Хорхе честно дослужился до второго лейтенанта, перенёс одно ранение. После войны сначала остался в Штатах, но ощутил на себе все прелести расовой дискриминации. Вернулся домой, но там что-то не задалось, поэтому снова вернулся в Штаты. Перебивается разной работой. Моему предложению, пусть и предварительному, Хорхе был рад.

Второй парень тоже на себе прелести расизма испытал. Сэмуэль Грэм родился рабом, но ещё в юности был освобождён хозяином, обучен грамоте и приставлен к делу. Северяне доброго хозяина разорили, и с началом войны Сэм записался в армию. Несмотря на предвзятое отношение, дослужился до сержанта первого класса, хотя командовал только чернокожими собратьями. После войны устроился стропальщиком в порт. Автоматоны умеют носить, но не умеют качественно закреплять тяжёлый или объёмный груз — здесь нужны люди с мозгами, а белые не особо на эти работы стремятся. Я нашёл Сэма в порту Джексонвилля.

Следующим в списке был Пьер Лефевр, швейцарец. Математическое образование, артиллерист, командир батареи. Мне приглянулся интересом к новым технологиям и попытками внедрить автоматонов в работу артиллерийского расчёта. Во время войны у него это так и не вышло — из автоматона даже подавальщик снарядов не получился, слишком прихотливые сейчас паровые роботы, не выдерживают суровых условий. А Пьер — перспективный кадр. Закинул ему идею продолжить развивать задумку, чем купил без всяких денег.

Франсуа Дюмон, французский морской офицер, приехал в Новый Орлеан в поисках Американской Мечты. Прогорел, вступил в армию Конфедерации, успешно воевал. После войны снова попробовал разбогатеть, вновь прогорел. Опыт и обширные знания по истории военного дела Европы — то, что и сделало его эффективным офицером. Нашёл его в, кхм, борделе и заинтересовал предложением хорошо оплачиваемой работы.

Да, все четверо не американцы. Потому что они больше на виду у журналистов. Американцы затерялись, вернулись в свою среду, и потому прессе было сложнее найти что-то интересное. Но двумя я всё же заинтересовался.

Первый — Уильям Картер. Формально родился в Канаде, но ещё в детстве семья перебралась в Техас. Отец — ветеран англо-американской войны, инженер, привил сыну дисциплину и интерес ко всему военному. Уилл обманул рекрутеров и в пятнадцать лет пошёл в пехоту. Его сослуживец и друг, Чарльз Дэниел Браун, происходит из династии морских торговцев, чьи корабли плавали вдоль берегов Атлантики ещё до основания колонии Джеймстаун. Молодые люди ещё не растеряли запал и были готовы к новым приключениям, поэтому и моё предложение восприняли с искренним энтузиазмом.

Собрал я столь разнообразную публику в арендованном на один вечер зале для игры на бильярде. Играть не собирался, но, как оказалось, предложений сдать в аренду что бы то ни было на один день не особо много в этом времени. Хорошо ещё, этот бильярдный клуб попался.

Когда все расселись — кто на стульях вдоль стен, кто пристроился на краю бильярдного стола, — я вышел на центр залы. Шесть пар глаз следили за мной. Ветераны, прошедшие огонь и воду. Люди, которых уже обманывала жизнь. Люди, которые до конца не доверяют никому, особенно чужаку с деньгами.

Я взял со специальной полки шар и покрутил в пальцах.

— Джентльмены, признателен вам за то, что пришли. Практически все вы заранее одобрили моё предложение, но считаю необходимым вновь разъяснить подробно, во что вы согласились вляпаться.

Тишина стала плотной. Я чувствовал их взгляды — оценивающие, настороженные, местами насмешливые. Особенно у Дюмона. Этот ещё сомневался, я видел.

— Явился я в Соединённые Штаты для основания предприятия, поскольку ныне именно здесь открывается наиболее благоприятная почва для бизнеса. Но оставаться привязанным лишь к американским границам не входит в мои планы. Нынешняя эпоха поистине уникальна: мореходы и торговцы объединяют континенты торговыми линиями. Почему бы не воспользоваться моментом и не учредить компанию мирового масштаба? — я позволил себе лёгкую усмешку. — Впрочем, вашим интересам важны не философские рассуждения. Для вас интерес представляет лишь неизвестный иностранный гражданин, предъявляющий кошель, полный монет, и разглагольствующий о планах, кажущихся откровенным сумасбродством. Перейдём к делу.

Я наклонился к зелёному сукну бильярдного стола и расположил шар на поверхности.

— Япония переживает период реставрации Мэйдзи. До недавнего времени вершиной производства в этой стране был кузнец с кузней на открытом огне, а ныне страна стремительно превращается в центр промышленного прогресса, стараясь достичь лучших мировых стандартов. Страна нуждается в товарах промышленного назначения, и такая потребность сохранится долгие годы.

Я взял второй шар и положил к первому.

— Бразилия движется вперёд семимильными шагами. Император Педру II активно внедряет новые производственные мощности, стимулируя внутренний рынок, готовый поглощать огромное количество промышленной продукции, которой катастрофически недостаёт.

Третий шар поместил рядом.

— Президент Аргентины Доминго Фаустино Сармиэнто также занят модернизацией инфраструктуры своей страны. Он приступил к строительству железных дорог и планирует закупать железнодорожные полотна, но американская индустрия едва удовлетворяет потребности внутреннего рынка.

Следуя примеру, выложил четвёртый шар.

— Чилийская республика одерживает верх в конфликте с Перу и Боливией. Победа принесёт значительное расширение территорий, насыщенных ресурсами полезных ископаемых. Новый режим потребует развития добычи сырья, но конкурирующие государства заинтересованы в продаже сырьевых ресурсов без переработки. Никто не продаст республике оборудование. Никто, кроме нас.