— Только службу охраны. Нападение на мистера Блэка показало необходимость такой охраны, даже на улицах Нью-Йорка.

— Службу охраны, вооружённую армейскими винтовками и пулемётами Гатлинга?

— Служба охраны вооружена строго в рамках закона, мистер Фримен. То оружие, о котором вы говорите, было приобретено исключительно для ситуации с пиратами — о их вооружении я ничего не знал и потому озаботился превосходством в огневой мощи. Далее это вооружение будет использовано для охраны грузов в опасных морских путешествиях, а не на территории США.

Как ни пытался, зацепиться за это Фримен не смог. Затем расспрашивал о событиях в Панаме, но там у него не было шансов — меня будут прикрывать все заинтересованные стороны. Даже вывоз оружия не стал скользкой темой, так как оружие я не продавал, а использовал, что не запрещено. Наконец Фримен добрался до моего контакта с мэром.

— Вы встречались с мэром Нью-Йорка Смитом Эли-младшим в день вашего задержания?

— Я бы даже сказал — в сам момент задержания, — поправил я, продолжая игнорировать установку на «да или нет».

И Фримен не уставал требовать протокольных ответов.

— Да или нет, мистер Морнингтон?

— Я встречался с мэром Эли-младшим в год, месяц, день и час задержания.

— Вы обсуждали с мэром ваше дело или вопросы, касающиеся юрисдикции полиции? — продолжил детектив.

— Мы обсуждали мою поездку в Панаму и в ходе разговора затронули расследование нападения на мистера Блэка.

За весь допрос я ни разу не отказался отвечать на вопрос, ни разу не давал оценок действиям полиции или самого Фримена, ни разу не возмутился чему-либо. И чем больше времени проходило, тем больше грустнел детектив. Под конец он вздохнул и начал собирать свои бумаги.

— Спасибо за сотрудничество, мистер Морнингтон. Поскольку время уже позднее, суд рассмотрит ваше дело завтра. Полицейский департамент предоставит вам место для отдыха.

— И ужин, само собой, — улыбаюсь я.

— Этот вопрос не входит в мою компетенцию, мистер Морнингтон.

Кто бы сомневался. Предоставление адвоката, видимо, тоже не входит. Однако в текущей ситуации адвокат мне и не был нужен. Он мог бы выступить свидетелем, если бы Фримен начал перегибать палку, но если бы начал — в тот момент я бы про адвоката и напомнил.

Ужина мне не предоставили. Извинились, сославшись на невозможность. Ага, кухарки все разом заболели, печь топить некому, холодильники пусты. Плевать. Оставшись в камере один, я достал из хаба сухой паёк и воду. Предпочёл бы ужин в ресторане, но хаб не предоставлял разнообразного меню.

Квартира в здании на Franklin Street не была выкуплена специально. Обычная конспиративная квартира, каких хватало как в Нью-Йорке, так и в других городах Соединённых Штатов. Агенты бюро уже убедились в необходимости таких квартир — чаще всего им приходилось иметь дело с влиятельными и богатыми людьми, а возможность тайно приехать в город, разместиться и действовать была бесценна. То, что окна этой квартиры выходили на Halls of Justice, где находился доставленный сюда утром Артур Морнингтон, было просто удобным совпадением.

Уильям Х. Такер наблюдал за главным входом здания The Tombs, размышляя над всей ситуацией. В том, что некоторые известные ему личности обломают зубы о Морнингтона, специальный уполномоченный Департамента юстиции не сомневался. Вопрос был в том, как именно всё это будет происходить, и пока Морнингтон Такера не разочаровал.

Тихо скрипнула дверь, и вскоре в квартире появилась ещё одна фигура.

— Уильям, — вместо приветствия обозначила своё присутствие Элеонора. — А ты оказался прав на счёт этого британца. Хотя…

Она подошла к соседнему окну и тоже посмотрела на главный вход The Tombs.

— Что «хотя»? — спросил Такер.

— Он делает намного больше, чем можно было ожидать.

Такер хмыкнул:

— Соглашусь. Какое шоу он устроил в полиции — сожалею, что не видел этого своими глазами.

— О? — заинтересовалась Элеонора. — Я не в курсе. Уверена, его там провоцировали всеми мыслимыми способами.

— Приложили все силы. Уверен, мне пересказали не всё, лишь самые интересные моменты. Однако Морнингтон остался невозмутим, но это ещё ладно. Знаешь Марка Фримена?

Элеонору передёрнуло.

— Человек, способный вывести из себя кого угодно, наслышана. Значит, на дело поставили этого зануду?

Такер повернулся к молодой женщине и, словно смакуя её эмоции, поведал:

— Допрос длился четыре часа. Без перерывов. И без адвоката.

Он говорил медленно, позволяя Элеоноре представить и прочувствовать всю глубину бездны, в которую погрузили очевидно невиновного британца.

— О-хо-хо. Это настолько бесчеловечно, что я даже не знаю. И как? Если допрос именно длился, значит, Морнингтон сумел не вспылить за всё это время?

— Остался совершенно невозмутим, — подтвердил Такер, — безупречно вежлив и не дал Фримену ни одного повода применить жёсткие меры.

— Не может быть, — не поверила женщина.

— Ещё как может. Маккалла практически под дверью стоял, ждал окончания допроса. Уверен был, что поймал опасного преступника. И когда Фримен вышел от Морнингтона, насел на детектива, требуя подробностей. Фримен и хотел бы не рассказывать, да куда там. Маккалла хоть и не самый умный человек в Нью-Йорке, но настойчивым быть умеет — как и добиваться своего.

Элеонора неосознанно кивнула.

— Да, этот может. И что же? Не томи! Любопытно!

— Как мне пересказали, Фримен с предельно кислым выражением лица рассказал, что Морнингтон отвечал на все вопросы, пояснял спорные моменты и вообще всячески сотрудничал. И из его ответов пока получается, что всё обвинение — чистая профанация. В суде оно развалится быстрее, чем судья успеет дочитать материалы дела. Фримен уже сам не рад, что ввязался. Его, похоже, ввели в заблуждение, дав неполную информацию. Маккалла, вероятно, будет самоустраняться от расследования, делая вид, что никакого участия во всём этом не принимал.

Выслушав мужчину, Вандербильт-Хейз улыбнулась, покачав головой.

— Да, утёр им нос. На чём вообще строится обвинение? Оно же не могло быть совсем выдуманным?

— У прокурора, насколько я понял, есть свидетель, готовый утверждать, что деньги Морнингтона получены от британской ветви Стрэнджфорд-Морнингтонов. Только это всё ширма. Сейчас наши знакомые из Old Guard Union всеми силами затягивают бюрократические процедуры. На это у них влияния и денег хватает.

Женщина задумалась.

— Значит, расчёт сделан не на расследование. Там есть что-то ещё, чем они будут давить на Морнингтона. Раз нападение на Блэка не выгорело, то… что?

Такер пожал плечами:

— Неизвестно. Могу лишь строить догадки: где-то сейчас идёт другая борьба. Морнингтон показал, что своих людей не бросает и готов идти на риск, но также показал, насколько жёстко отвечает на удары. — Мужчина кивнул на небольшой столик, где лежал разворот газеты с фотографией из города Колон — репортёр запечатлел казнь. — Развесил бы он тех пиратов не в Панаме, а прямо в Центральном парке — разницы бы не было. Демонстрация в любом случае вышла наглядная. Однако он также показал, что люди ему не безразличны, а значит, план с заложником всё ещё возможен.

— Но после нападения на Блэка все сотрудники, наверняка, под плотной охраной. А значит, это… — Вандербильт-Хейз щёлкнула пальцами. — Те его дальние родственники с юга, Стрэнджфорды. Попробуют шантажировать через них. Других вариантов я, во всяком случае, не вижу. Морнингтон в светской жизни не участвовал, никаких знакомств не завёл… Что, к слову, странно.

Такер обернулся к Элеоноре.

— Тебя удивляет, что Морнингтон не идёт проторённой дорогой?

— Конечно! Связи в коммерции обязательны. Сейчас Морнингтон остался один против всех, ему и обратиться-то за поддержкой не к кому. Каким бы ловким и изворотливым этот британец ни был, джентльменский клуб будет давить комплексно. Боюсь, мы видим агонию.