Прямой вопрос требовал ответа — открытая грубость была бы недальновидной. Пусть посторонних ушей здесь нет, но я предпочитал разумную осторожность.

— Считайте это чутьём, мистер Гриффин. Нюхом на удачу. Я чувствую, что дела мои пойдут в гору.

— Вижу, вы совершенно не желаете прислушиваться к голосу людей, облечённых доверием города, — констатировал Гриффин, и в голосе его зазвучали металлические нотки.

Я изобразил удивление — настолько наигранное, что это бросалось в глаза.

— Прислушиваться? К чему же именно? Вы не изволили высказать ни одной рекомендации.

Гриффин побагровел.

— Вы принимаете меня за глупца, мистер Морнингтон?

— Ни в коей мере, — я покачал головой. — Но факт остаётся фактом: наша беседа — первая, и ни единого совета от вас я не услышал.

— Альтман не мог не передать вам рекомендацию открыть акционерное общество на американский манер, — отрезал Гриффин.

— В коммерции, мистер Гриффин, такие рекомендации, переданные через третьих лиц, не стоят и ломаного гроша. Будь то личный разговор — я бы, возможно, прислушался. Но столь… опосредованная передача пожеланий, — я повёл рукой в воздухе, изображая нечто эфемерное, — оставляет пространство для сомнений.

— Уверен, Альтман достаточно ясно изложил вам традиции американского делового мира.

Он напрашивался. И я не удержался.

— Американский деловой мир, мистер Гриффин, существует меньше, чем моя семья ведёт дела от Британии до Японии. Мы знавали и взлёты, и падения — и, поверьте, кое-что понимаем в коммерции.

Гриффин побагровел так, что я всерьёз опасался за его сердечное здоровье. Будучи американцем, упрекать британца в отсутствии традиций — это надо сильно попутать ориентиры и забыть, с кем вообще говоришь. Он бы ещё египтянину про древнюю историю штатов рассказал, греку — про американскую культуру, обогатившую мировую, а китайцу — про самобытность американского общества, построенную на наследии предков.

— Семья Стрэнджфорд-Морнингтон, насколько мне известно, знавала именно падения, — выпалил он. — Американский же бизнес процветает, ибо мы не цепляемся за отжившие своё обычаи.

Я даже слегка опешил. С моей стороны это была почти детская подначка — и он, взрослый человек, облечённый властью, повёлся. Перешёл на личности. Потерял самообладание и теперь оправдывается, пытаясь играть на моём поле. Моё удивление, видимо, достаточно отразилось на лице — Гриффин осёкся, поняв, что сморозил глупость.

— Я сделаю вид, что этого не слышал, — произнёс я.

Не сказать, что это позволяло ему реабилитироваться, но хотя бы замять неловкий момент. Гриффин раздражённо достал бумаги и толкнул их на край стола, давая понять, что пора подписывать. Ручку не предложил, но у меня была своя. Я начал ставить подписи, а мужчина, посидев немного в тишине и справившись с эмоциями, заговорил:

— Вы совершили ошибку, мистер Морнингтон. Ошибку, масштабов которой не осознаёте.

Я поднял взгляд.

— Слушайте, вы реально не понимаете? Серьёзно считаете, что я какой-то идиот и игнорирую все ваши намёки из глупости и упрямства?

Гриффин самодовольно улыбнулся.

— Именно так. Кто бы там за вами ни стоял, они не смогут вас защитить.

Хм. За «вами» — больше не «тыкает». И про покровителей заговорил. Впрочем, если подумать, вывод вполне напрашивающийся. Мировоззрение. Поверить, что какой-то почти пацан может иметь ресурсы и волю бодаться с… Кем там себя мнит этот умник? Ну пусть теневым лидером города, хотя вряд ли. Входящим в число теневых лидеров — так, пожалуй, реалистичнее. И даже не всего города, а некоторого сектора городской экономики. В любом случае этот господин привык, что молодые начинающие предприниматели заглядывают ему в рот и не смеют перечить. А здесь такой красивый я. Что ж, придётся его картине мира сломаться под давлением суровой реальности.

Я закончил ставить подписи и выпрямился.

— В Китае говорят: если ты идёшь к вершине, не оглядывайся на тех, кто остался у подножия. Я пришёл в этот город не для того, чтобы с вами воевать, мистер Гриффин. Я пришёл, потому что здесь проходит моя дорога. А вы… — я чуть наклонил голову, — вы стоите на обочине. Имеете полное право кричать вслед. Кричите на здоровье.

— Правую сторону чуть приподними, — распорядился я, наблюдая за вознёй рабочих.

Те послушно подтянули болты, и вывеска «Prometheus Group» наконец встала ровно, торжественно поблёскивая свежей позолотой на утреннем солнце. Ещё одна важная веха пройдена.

— Так теперь мы все будем официально трудоустроены, мистер Морнингтон? — осведомился Стэн, наблюдавший за представлением из-под широких полей своей ковбойской шляпы.

Я обернулся к кавалеристу с улыбкой:

— Мне послышалось разочарование, или ты и вправду не рад перспективе стабильного жалованья?

Колфилд хмыкнул, почесал подбородок.

— Ещё не определился, сэр. — Он задумчиво сощурился, глядя куда-то вдаль, поверх крыш. — А так подумать: может, если я буду получать стабильную зарплату, моя малышка Энни наконец согласится на предложение руки и сердца? А то замучился уже холостяковать.

— И снова слышу сомнения в голосе. Не уверен, что готов перевести отношения из горизонтальной плоскости в вертикальную? — уточнил я с самым невинным видом.

Кавалерист уставился на меня, переваривая услышанное, а затем расхохотался — громко, от души, так что рабочие на лестнице обернулись.

— Хорошо сказано, сэр! Из горизонтальной! Ха! — Он хлопнул себя по бедру. — Запомню! — Отсмеявшись, Стэн уже серьёзно кивнул: — Нет, я определился. Хочу. Не мальчишка уже, слава Богу. Мужчине нужна женщина, особенно если он рискует жизнью. Когда некуда возвращаться — становишься фаталистом. А фаталисты долго не живут.

Я промолчал, хотя про себя отметил: в моём мире всё было иначе. Мужчины рискованных профессий отказывались от семей, чтобы целиком отдаваться делу и не иметь слабых мест. Сам такой.

Впрочем, лирика в сторону. Компания создана, зарегистрирована и официально открыта. Персонал, офисный в особенности, уже трудился в поте лица: оформлял нужные бумаги, занимался лицензированием логистической и охранной деятельности. Конечно же, кое-кто в мэрии непременно попытается нагадить мне в сапоги, но здесь американское законодательство играло мне на руку. Логистическую компанию открыть не сложно: требования скромные, процедуры простые. Да, есть ещё международное лицензирование, но оно выходит за пределы компетенции города, и нью-йоркская мэрия в этом вопросе мне помешать не сможет — в Вашингтоне найдутся способы обойти недоброжелателей. Охранная деятельность также регистрируется в столице. Так что оформление — всего лишь вопрос времени и вложенных средств.

— Мистер Морнингтон! — из входных дверей выглянул Роберт Холланд. — Вас это заинтересует, сэр!

Через несколько минут я вместе с Робертом и ещё несколькими сотрудниками изучал пакет документов, разложенных на столе в конференц-зале. Как только наша компания встала на учёт, нам открылся доступ к реестрам заводов и предприятий — в том числе к реестру активов, продаваемых с молотка. И едва этот доступ появился, в соответствующем учреждении уже крутились наши люди. И надо же, как удачно совпало… Впрочем, «удачно» — не то слово. Уверен, мой карманный суперкомпьютер, выбирая временную точку для моего прибытия, рассчитал всё до минуты. Сейчас как раз проходила процедуру банкротства компания «The Edwards Automaton Company». Её завод располагался в промышленной окраине Нью-Йорка. И этот завод висел у меня в списке целей.

— Я только одного не пойму, — признался Фрэнк Смит. — Как они умудрились обанкротиться? Рынок ещё далёк от насыщения, производственный цикл отлажен. Что стряслось?

Ответил ему Сэмюэл Дж. Рейнольдс, мой недавний, но уже незаменимый сотрудник.

— Их задушили, — коротко бросил он, и в голосе его послышалась та особая уверенность человека, который видел такие схемы не раз. — Судебные иски по надуманным обвинениям, необоснованные претензии от мэрии и отсутствие страховки от упсов.