— Трость? — переспросил Вандерхофф, приподняв бровь.

— Именно так, сэр. Никакого багажа. Сразу с корабля направился на 57 East 18th Street, где снял квартиру у Хелен Вандербильт Брэдшоу. Оплатил на полгода вперёд. Соседи его присутствия не замечают. Въехав, Морнингтон сделал в квартире ремонт — нанял контору братьев Уитлок, расплатился наличными. Ничего особенного: обновление отделки, установка мебели. После этого на глаза соседям практически не попадался, не шумел.

Смит снова перевернул страницу.

— Участвовал в случайной драке. Недоразумение — оказался не в том месте не в то время. Лейтенант Джеймс МакКаллоу, который вёл это дело, повторил характеристику итальянца: располагающий, вежливый, остроумный, конфликт не раздувал, напротив — старался сгладить. Затем обратился в контору Altman-Bloch Legal Counselors для оформления документов. Внёс предоплату наличными. Запустив процедуру, уехал на юг, предположительно в Атланту. Там его передвижения я пока не отследил — нужно время, но в окружении Морнингтона после возвращения из поездки появились бывшие офицеры-мятежники.

Смит упорно именовал всех служивших в армии Конфедерации мятежниками — привычка, от которой он не мог избавиться.

— Подходить к ним напрямую рискованно, собираю информацию исподволь. Вернувшись, Морнингтон нанял несколько человек и приобрёл недвижимость: старый завод в черте города и ферму на Статен-Айленде. Запустив ремонт, снова уехал — на этот раз в Неваду, где купил участок земли в горах. Затем отправился в Нью-Йорк, проездом остановившись в Вашингтоне на один день. Что там делал — неизвестно и вряд ли удастся выяснить по моим каналам. По возвращении занялся подготовкой офиса, подбором сотрудников и прочим. За прошедшее время израсходовал наличными порядка трёхсот тысяч долларов. У меня всё.

Смит замолчал, убирая блокнот.

— И это всё? — Уильям явно ждал большего. — А его связи? Кто за ним стоит?

Генри отрицательно покачал головой.

— Никаких иных связей нет, сэр. Или их не удалось обнаружить. Все встречи — только по делу. Мистер Морнингтон не посещал театров, ресторанов, иных увеселительных заведений. В городе его почти никто не знает — только те, с кем он встречался по вопросам бизнеса.

Смит замолчал, давая слушателям время переварить информацию.

— Триста тысяч, значит? — задумчиво произнёс Вандерхофф. — Кругленькая сумма.

— Именно так, сэр, — подтвердил Генри. — Может быть, на двадцать тысяч больше или меньше, но это уже детали, сами понимаете.

— И привёз он эти деньги в карманах и в трости? — мрачно осведомился Гриффин.

Смит развёл руками.

— Я не устанавливал за ним постоянного плотного наблюдения, сэр. Это требует дополнительных средств…

— Займитесь, — распорядился Ингрэм-Маккей. — Я хочу знать, кто стоит за этим Морнингтоном.

— Не спешите ли вы с выводами, Уильям? — осведомился Вандерхофф с лёгким скепсисом. — С молодым человеком, безусловно, есть странности, но…

— Вы сами всё слышали, Джеймс, — перебил его Ингрэм-Маккей. — Он сошёл на берег, не имея при себе ничего. Где он взял деньги? Где он взял столько денег? За ним кто-то стоит, и я желаю знать — кто именно. Дональд!

Гриффин отвлёкся от размышлений и вопросительно посмотрел на Уильяма.

— Сэр?

— Поговорите с этим Морнингтоном. Прощупайте его, — Ингрэм-Маккей говорил тоном, не терпящим возражений. — Он всего лишь зелёный юнец, который получает деньги и указания. Без своих покровителей он против вас — никто.

— И надавите на него как следует, — добавил Уолтер-Рейли, и в его голосе послышался холодок.

Взгляды присутствующих обратились к ирландцу. Тот недобро усмехнулся и пояснил:

— Кем бы ни были его покровители — они желают оставаться в тени. А значит, парень против нас остался один на один. Дайте ему почувствовать, что он сам по себе и никакой реальной поддержки за спиной не имеет.

Дональд позволил себе удовлетворённую улыбку.

— Весьма разумно. Пожалуй, вы правы. Стоит немного припугнуть молодого человека.

Вандерхофф перевёл взгляд на Анну.

— А вы, миссис Мей-Лукас, не желаете ли высказаться? — осведомился Роберт с лёгким поклоном.

Молодая женщина отложила веер, которым до этого бессознательно играла, и подняла на собравшихся свои изумрудные глаза. В них не было ни тени кокетства — только внимательная, чуть насмешливая задумчивость, словно она уже знала исход этого разговора и размышляла, стоит ли вмешиваться.

— Ну что вы, джентльмены, — произнесла она с лёгкой, едва уловимой улыбкой. — Не мне давать советы, когда речь заходит о делах, в которых женщины, как принято считать, не смыслят.

Она чуть склонила голову, и свет газовых рожков заиграл в её чёрных локонах, собранных в изящную причёску. Высокая, с безупречной осанкой, Анна носила платья по последним парижским модам с грацией, какой могли бы позавидовать европейские принцессы. Шляпку венчали страусовые перья, а из-под кружевных манжет виднелись тонкие запястья — казалось бы, хрупкие, но те, кто знал Анну, помнили, сколь крепкой может быть эта хрупкость.

Изумрудные глаза сияли умом и шармом, губы хранили загадочную полуулыбку, в которой читалось знание, не предназначенное для чужих ушей. Её манеры были безупречны, голос мелодичен, словно музыка в уютных салонах Манхэттена. Она двигалась плавно, будто танцуя вальс, и никогда не позволяла себе быть навязчивой, вмешиваясь в разговоры лишь тогда, когда дело касалось непосредственно её интересов. Но когда она всё же открывала рот, даже самые самоуверенные джентльмены замолкали — потому что за мягкостью её слов всегда чувствовалась сталь. Чаще члены клуба обращались к Анне, чтобы через её связи в высшем свете повлиять на нужного человека. И никогда не оставались разочарованы.

— А что вы думаете о самом Морнингтоне? — задал вопрос Вандерхофф, пристально глядя на вдову.

Анна пожала плечами — жест, исполненный такого изящества, что даже Уильям, терпеть не могший женского присутствия в клубе, смягчился.

— Судить рано, джентльмены, — сказала она, возвращаясь к своему вееру и раскрывая его с тихим шелестом. — Пока он выглядит как мальчишка, не понимающий, что служит лишь пешкой в чужой игре. Посмотрим, что будет дальше. Время покажет.

Она чуть приподняла край веера, пряча улыбку, и добавила тихо, словно про себя:

— А пока — не будем мешать событиям. Они и без нас разворачиваются достаточно занимательно.

Уилсон с эскадроном прибыли в Нью-Йорк — не в город, разумеется, а в округ. Разместил я их на заблаговременно купленном участке земли. На острове Статен пока ещё хватало предложений о продаже, но цены уже кусались. Местные фермеры понимали: растущий город рано или поздно вытеснит их с насиженных мест, и не стеснялись на этом зарабатывать.

Показал кавалеристам Сеймура, который, по его же словам, умел обращаться с лошадьми. Без особой надежды, впрочем. Я прекрасно понимал: у эскадрона наверняка есть свой конюх, а то и не один, причём из собственного состава. Должность эту, скорее всего, тянул кто-то из ветеранов. Так и вышло.

— Может, с деревенскими клячами парень и управится, — признал Колфилд, окинув Сеймура оценивающим взглядом из-под полей шляпы. — Но своих породистых жеребцов мы в его руки не доверим. Ни к чему рисковать.

Я со скепсисом глянул на заново отстроенную конюшню. Колфилд проследил за моим взглядом, но постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Мог бы сказать несколько слов о том, как у вас хорошо идут дела, сколько стоит содержание табуна породистых жеребцов и насколько ваши лошади на породистых не походят, — заметил я. — Но пощажу твоё самолюбие, Стэн.

— Вы очень щедры, сэр, — улыбнулся Колфилд, и в уголках его губ мелькнула усмешка.

Однако брать к себе постороннего бравые кавалеристы пока не желали, да я и не мог их винить. Сеймур, простая деревенская душа, уже успел всем разболтать секрет своего трудоустройства, так что выступал в роли этакого бедного родственника. В глазах Уилсона, Колфилда и прочих он выглядел проблемным кадром, которого я со своей больной головы норовил спихнуть на чью-нибудь здоровую. Добровольцев, впрочем, пока не наблюдалось. Не страшно — с работой уборщика парень справлялся и пока ни разу не угодил в глупую ситуацию.