На лице Шекли появилось понимание.

— Вы хотите, чтобы мы обеспечили вам статус партнёра банка. Это обеспечит вашей будущей компании безупречную репутацию, как минимум в финансовых вопросах. А значит, с вами не откажется работать ни один другой банк. Выгода от контракта будет поддерживать нашу к вам лояльность, а нашего влияния на Construction Resources Investment Bank хватит, чтобы нивелировать…

Шекли запнулся, не зная, как сформулировать остальное. Я подсказал:

— Попытки конкурентов и недоброжелателей затруднить мне работу. Не волнуйтесь, мистер Шекли, я никак не связан с каким бы то ни было криминалом. Просто реально оцениваю людей и их жадность. Я создаю частную, закрытую компанию, вот и всё.

Понимания на лице мистера Шекли стало намного больше. Уверен, даже они в своей довольно крупной конторе успели столкнуться с ситуацией, когда лишний партнёр вставлял им палки в колёса.

— В таком случае я более не вижу препятствий к нашему дальнейшему сотрудничеству, — улыбнулся мужчина. — Давайте составим договор. Правда, моим партнёрам тоже нужно ознакомиться с ним.

Я кивнул:

— Конечно, я всё понимаю.

Я покинул Вашингтон, удовлетворённый полученным результатом.

На одной из немногочисленных тихих улиц Манхэттена приютился небольшой, но величественный особняк, выдержанный в классическом стиле. Территорию ограждал высокий забор, а на воротах стояла охрана, знавшая каждого приглашённого в лицо. «Old Guard Union» — закрытый джентльменский клуб — проводил очередную встречу.

Насколько строгим и выдержанным особняк выглядел снаружи, настолько же богатым и роскошным он был внутри. Исключительно дорогие материалы, ручная работа лучших мастеров, вышколенная, хотя и немногочисленная прислуга. Мистер Дональд Гриффин привычно наслаждался дорогими напитками, ведя непринуждённые беседы с членами клуба. Руководитель крупного логистического холдинга, он уже второй год входил в коллегию коммерсантов при городской мэрии и контролировал появление новых, молодых и дерзких бизнесменов, встраивая их в отлаженный механизм жизни города и округа. Новички чаще всего не понимали, как устроен город и как надлежит работать тем, кто желает встроиться в эту систему. Дональд терпеливо объяснял им их место в цепи и осаживал излишне самоуверенных.

— Дональд, — к Гриффину подошёл Роберт Вандерхофф, понизив голос. — Позвольте, мы отойдём на пару слов. Дело есть.

Гриффин не слишком жаловал Роберта, хотя вида, разумеется, не подавал. Голландско-американская семья Вандерхофф владела крупнейшими складами и недвижимостью в портовом районе Манхэттена, что обеспечивало Роберту значительное влияние на торговлю во всём регионе. С такими людьми надлежало поддерживать ровные, дружеские отношения.

— Разумеется, Роберт. С удовольствием.

Вандерхофф провёл Гриффина в бильярдную, и Дональд едва заметно нахмурился. Разговор предстоял отнюдь не приватный — здесь собралась вся их неформальная группа уважаемых джентльменов города. Подобное случалось нечасто: проблемы, требующие коллективного решения всей компании, возникали редко.

— Джеймс, — Гриффин кивком приветствовал Уолтера-Рейли.

Ирландец по происхождению, сколотивший состояние на торговле хлопком и табаком. Неофициальный глава ирландских банд города — впрочем, в приличном обществе об этом предпочитали не упоминать.

— Уильям, — следующим приветствия удостоился Ингрэм-Маккей.

Семья Ингрэм-Маккей обосновалась в Штатах ещё в прошлом веке. Как именно они сколотили первоначальный капитал, никто уже не помнил, но сейчас Уильям неформально контролировал практически все образовательные и медицинские учреждения города и округа. Влияние его трудно было переоценить.

Оставшиеся двое не удостоились отдельного приветствия. Ими были Генри Мортон-Смит и Анна Мей-Лукас. Первый — отставной капитан полиции, перебравшийся из Лондона в Нью-Йорк. Смит собирал информацию о людях и, при необходимости, организовывал деликатную работу. Необходимость возникала редко: Уолтер-Рейли держал в руках ирландские банды, Ингрэм-Маккей тоже не чурался криминальных связей, будучи связан с итальянцами, а Вандерхоффы имели контакты с бандой «Двадцать Пять Ножей». При желании каждый мог продемонстрировать силу.

Анна Мей-Лукас, урождённая Джой-Браун, была молодой вдовой. Несколько лет назад её отец, богатый фабрикант, выдал дочь за известного, хоть и немолодого юриста Альфреда Мей-Лукаса. Альфред входил в клуб, но, к несчастью, имел слабое здоровье и, не успев оставить жене детей, скончался. Девушка была умна — и опасна. Впрочем, опасность её была не в резкости или открытой угрозе, а в той особой женской проницательности, которая позволяет видеть людей насквозь и, при желании, направлять их поступки, не прилагая к тому видимых усилий.

— Господа, — Ингрэм-Маккей, по праву председателя, взял слово, выпустив облако табачного дыма. — И дамы.

Уильям был заядлым курильщиком, и Анна, не выносившая табачного духа, старалась держаться от него как можно дальше — насколько позволял зал. Пристрастие к трубке сделало голос Уильяма таким же горьким, как его табак.

— Джентльмены, мы упустили из виду одного крайне необычного молодого человека. Его действия и возможности вызывают множество вопросов — и подозрений. Столь много, что я позволил себе обратиться к мистеру Смиту с просьбой собрать подробные сведения. Генри, прошу вас.

Генри заметно выбивался из общей компании. Среди одетых богато, но элегантно господ Смит казался грубой ошибкой, бандитом, случайно забредшим в аристократическое собрание. Щербатое лицо, сальные чёрные волосы, простая одежда. И небольшой блокнот, который Генри извлёк откуда-то из внутреннего кармана, с внешним обликом не вязался решительно.

— Мистер Ингрэм-Маккей поручил мне выяснить, кто таков Артур Эдвард Стрэнджфорд-Морнингтон, — голос у Смита был под стать внешности — грубый, с хрипотцой, режущий слух после бархатных теноров клубных завсегдатаев.

Гриффин удивился.

— Морнингтон? Я как раз наблюдаю за этим молодым человеком. Он желает открыть здесь дело. Юный британец, возомнивший себя наследником древних аристократических фамилий, намеревается учредить закрытую частную компанию. Первое предупреждение не возымело действия, но я уже переговорил с нашими банкирами. Пусть попробует открыть счёт, когда за него не то что поручиться — слова доброго сказать никто не может. Напротив, его состоятельность вызывает серьёзные сомнения.

Уильям недовольно пыхнул трубкой.

— Дональд, вынужден вас разочаровать: вы не вполне владеете ситуацией. Мистер Морнингтон открыл счета в пяти солидных банках, и начал он с Construction Resources Investment Bank. Более того, он является партнёром этого банка, а значит, может рассчитывать на кредитную линию до пятисот тысяч долларов без дополнительных согласований. Сумму можно увеличить, так что причин сомневаться в его состоятельности у вас больше нет. Как нет и объективных оснований затягивать процесс регистрации его компании.

— Construction Resources Investment Bank? — переспросил Гриффин, и в голосе его впервые проскользнуло сомнение.

— Именно так, — кивнул Уильям. — А теперь, Генри, прошу вас, продолжайте.

— Слушаюсь, — Смит заглянул в блокнот. — Морнингтон прибыл в порт Бруклина седьмого апреля на корабле из Неаполя. С пассажирами общался мало — ел, спал да по палубе прохаживался. Я разыскал одного итальянца, с которым Морнингтон имел продолжительную беседу. Парень поначалу относился к британцу с предубеждением, однако отозвался о нём в самом положительном ключе. Дословно разговор, сами понимаете, не восстановить — время ушло, но Морнингтон произвёл на него отличное впечатление. Цитата: «не сделал ничего, что раздражает в британцах».

Гриффин мысленно согласился. Он и сам, наблюдая за манерами юного британца, отметил его способность располагать к себе людей.

— Происхождение пока под вопросом, — продолжал Смит. — Сам он утверждает, что происходит из ветви семьи, жившей в Индии. Требует проверки. Я отправил запрос в Англию, но ответа нужно ждать. В Штатах есть небольшая семья Морнингтонов: старший служил офицером у мятежников, погиб; судьбу остальных ещё выясняю. — Генри перевернул страницу. — Артур сошёл на берег, имея при себе… трость.