Прибавил пятый шар.

— Менелик Второй, император Эфиопии… Да, мистер Дюмон, император. Нет никакой необходимости кривить губы в саркастических улыбках, уверяю вас. Менелик стремится к модернизации собственного царства, испытывая острейшую необходимость в промышленном оборудовании. У империи отсутствуют морские границы, итальянцы спят и видят земли Эфиопии своими. Любой производитель, способный предложить своё оборудование, будет встречен эфиопским правителем как родной давно потерянный сын.

Несколько шаров я выпустил разом, позволяя им свободно двигаться по покрытию стола. Они раскатились в разные стороны, каждый по своей траектории.

— Мир открывает перед нами потрясающие перспективы, джентльмены. Но существуют две опасности, порождающие два фактора риска. Первое: население каждой из указанных территорий испытывает неприятие к чужакам. Японцы веками относились к гайдзинам враждебно. Действие на японской земле сопряжено с опасностью конфликтов местного характера. Вступление в Эфиопию предполагает готовность вести военные операции, несмотря на примитивное вооружение туземцев. Стрела, выпущенная из лука, убивает ничуть не хуже пули, а у местных найдётся и пороховое оружие.

Я сделал короткую паузу, осмотрев собравшихся внимательным взглядом. Взял кий, обошёл стол и ударил по первому попавшемуся шару, загоняя другой в лузу.

— Вторая опасность находится здесь, в Америке. Несмотря на амбициозные цели международного масштаба, я не намерен переводить доходы компании в банки северян — фактически в их карманы, — чтобы они оседали налогами и отчислениями. Производство разместится здесь, рабочие будут получать заслуженную оплату труда, предприятие уплатит налоги в полном объёме. Но неизбежно наступит момент, когда финансисты Соединённых Штатов прозреют, заметив значительные денежные потоки, проходящие мимо их финансовых центров. Начнутся притеснения. Сперва юридические меры давления, затем преступные интриги.

Размахнулся и ударом забил ещё один шар в угловую лузу. Шар глухо стукнулся о бортик и скрылся в сетке.

— Вашей задачей, господа, станет создание не простой охраны, а настоящей военной структуры, включающей конницу и артиллерийские подразделения, мистер Лефевр. Вам предстоит наладить морской транспорт, обеспечив безопасность судоходства, мистер Дюмон, ввиду пиратских угроз. Вам будет предоставлено финансирование. Очень щедрое финансирование. Сотрудники будут обеспечены хорошими окладами, медицинской страховкой и солидными компенсациями семьям в случае потери кормильца.

Я обвёл публику долгим серьёзным взглядом.

— Какие вопросы имеются?

Чарльз Браун поднял руку первым. Молодой, горячий, с тем самым блеском в глазах, который я уже видел у многих авантюристов.

— Никакого участия в криминальных операциях? — уточнил он.

Я улыбнулся и задумчиво пошёл вдоль стола, подбирая слова. Провёл пальцем по гладкой поверхности кия.

— В юности, путешествуя по Азиатскому региону, я повидал немало преступников. Людей, которые поставили вне закона собственную жадность. Они накапливали баснословные богатства — сундуки, полные рупий, пояса, украшенные килограммами нефритов и рубинов, дома, полные шёлка и слоновой кости. — Я остановился и посмотрел на Брауна. — Знаете, чем всё заканчивалось?

В зале стало тихо.

— Есть одна старая китайская поговорка: «Вор, укравший золотой слиток, найдёт в конце пути лишь железные кандалы». Как бы ни был удачлив разбойник, финал неизменно одинаков: гроб, забвение, а куда чаще — верёвка на шее или пуля в затылке.

Я притворился задумчивым, постучал пальцем по столу.

— Преступная деятельность — это дорога в никуда. Человек способен нажить некоторое состояние незаконным путём, но существует лишь два исхода: возвратиться в общество цивилизованным человеком с чистой репутацией или погибнуть. Чаще случается последнее. Ко мне богатство уже пришло иным путём, потому развивать свою коммерцию я намерен исключительно прозрачным и абсолютно законным методом.

Я хитро улыбнулся.

— Но ведь правовые нормы зачастую похожи на сито, полное отверстий. И именно ими я собираюсь пользоваться. Не ради личного обогащения, но для противодействия силам на вершине власти. Использовать недостатки законов против самих законодателей, игнорируя облагороженную коррупцию и узаконенное ростовщичество.

Пьер Лефевр подал голос. Швейцарец сидел с каменным лицом, но в глазах читался острый ум.

— Законодательство формируют сами власть имущие, мистер Морнингтон. Это их инструмент. Вы полагаете, они позволят использовать его против себя?

— Верно подмечено, мистер Лефевр, — кивнул я. — Именно поэтому нам не стоит замыкаться пределами американского пространства. Как бы ни крутили закон здесь, в той же Японии на императорском жезле покрутят желания Вашингтона, если мы сумеем поставить туда критически важные промышленные изделия. «Слабый мечом защищает свою землю, сильный мечом покупает чужую», — так говорят в степях к востоку от Каспия. У нас будет не меч. У нас будет то, без чего не может обойтись ни одна армия, ни одна фабрика, ни один порт.

Моя реплика вызвала оживлённую реакцию аудитории. Лишь серьёзный Пьер, невозмутимый Хорхе и канадский американец Уилл сохранили нейтральные выражения на лицах, однако и протеста не выказывали. Остальные переглянулись. Дюмон подался вперёд, в его глазах зажглось что-то похожее на интерес.

Я усмехнулся про себя. Обожаю американский патриотизм. Все любят Америку за свободу предпринимательства и получение прибылей, но готовы послать американское правительство куда подальше, если оно попытается ущемить частные права своими немытыми руками.

— Знаете, джентльмены, в юности я провёл много времени, путешествуя по треугольнику между Индией, Японией и Австралией. Общался с индийскими кастами Бенгалии, Тамил-Наду и Пенджаба. Заключал сделки с сентинельцами. Успел повоевать с монголами, тибетцами и уйгурами. Наблюдал уклад жизни китайцев, корейцев и жителей Тайваня. Ходил в плавания вместе с жителями Меланезии, Микронезии и Полинезии.

Я обошёл стол, заложив руки за спину.

— Для меня очевидно, что японцы, бирманцы, сиамцы, малайцы, яванцы, балийцы, батаки, тагальцы, висайяны, вьетнамцы, лаосцы и камбоджийцы отличаются друг от друга и от всех вышеперечисленных так же сильно, как мистер Грэм, — я указал на чернокожего парня, — отличается от мистера Эрнандеса, и как они оба отличаются от мистера Дюмона или мистера Брауна.

Слушатели слегка поплыли от обилия народностей — чего я и ожидал. Для большинства белых американцев существовали только «негры» да «азиаты». Американцы, в большинстве своём, даже не утруждались пониманием, что индейцы — это куча различных племён и культур, воспринимая всех индейцев просто индейцами. Я видел, как задумался Хорхе — мексиканец, который на своей шкуре испытал, что такое быть «не тем» для местных. Как нахмурился Сэм, который знал об этом лучше любого из нас.

— Итак, пройдя сравнительно небольшую часть Земли, я ясно ощутил широту и разнообразие человеческого рода. Ни в коем случае не собираюсь задерживать собственную карьеру в шумных конторах Манхэттена, воображая достижение жизненных высот. Нет, джентльмены, ваша судьба связана с руководителем, чьи горизонты простираются далеко за пределы любого штата или округа.

Я отложил кий, снял с полки ещё один шар и подбросил его в воздух. Он сверкнул в тусклом свете бильярдной лампы и с глухим стуком опустился мне в ладонь.

— «Человек, который не знает, куда плывёт, никогда не встретит попутного ветра», — сказал я, глядя на шар. — Я знаю, куда плыву. Вопрос в том, готовы ли вы плыть со мной. И готовы ли вы защищать этот путь — не только оружием, но и умом, терпением, умением ждать и бить точно, когда придёт время.

Я положил шар на стол, где он остался лежать среди зелёного сукна — одинокий, но твёрдый.

— Ответа сейчас не нужно. Подумайте до завтра. Те, кто согласен, приходят в этот же зал в полдень с готовностью подписать контракт. Те, кто нет, получат щедрую компенсацию за потраченное время и мою благодарность. Никаких обид. Я ищу не солдат по принуждению, а тех, кто понимает: война, которую мы начнём, будет долгой, грязной и не всегда благодарной. Но награда в конце стоит того.