После несостоявшейся дуэли Сварт долго был, как во сне. Сначала он пытался забыть всё — Брунгильду, Глеба, Сигурда, убийство егерей — и жить дальше. Но его разбитая жизнь и израненная душа не поддавались склейке, пока в один из дней Дракон не понял, что "жить дальше", словно ничего не было, уже не получится.

Ящер понял, что чувствует вину перед Брунгильдой за то, что слишком быстро сдался. Но больше всего он виноват перед Глебом. И эта вина сжигает его изнутри.

Сварт пытался помочь парнишке, оплатив лечение у лучших докторов и содержание парня в самых комфортных, по тем временам, условиях. Но всё тщетно: Глеб так и не вышел из лечебницы. Через пять лет он умер в одиночестве, на оплаченной Драконом койке, так никому и не сказав, что же, на самом деле, произошло с ним в то злополучное утро. Когда санитарка принесла завтрак к нему в палату, то увидела лишь бездыханного пациента с всё той же блаженной улыбкой на застывшем лице.

Отец Глеба был военным офицером и погиб во время Крымской кампании. Его мать — молодая, но рано потускневшая женщина, осталась одна с тремя младшими детьми. До конца своих дней она так и не узнала, кто каждый месяц присылает им крупную сумму денег.

Сигурд исчез.

У Сварта было достаточно связей. Благодаря им, он выяснил, что в то время, когда они с Глебом ждали его под дубом, убийца Фафнира был уже далеко от города. Он трусливо убежал, бросив обязательства и обманом отнятую у Дракона Брунгильду.

Но перед тем, как уехать, герой-драконоубийца успел оболгать Ящера, обвинив того в зверском убийстве егерей и покушении на его собственную жизнь. Он убедил полицейских приставов, что молодой Дракон, целый месяц был в бегах, а сейчас появился снова, чтобы убить его, как единственного свидетеля.

У господина Сигмундсона получилось сделать так, чтобы ему поверили. Не помогли даже возражения четвёртого охотника — его слова просто не приняли в расчёт. Сварт был уверен, что не обошлось без магии кольца Андвари. Слишком уж ладно всё получилось, и у городского сыска не возникло ни тени сомнения в словах драконоборца. Начальник полиции лично проводил на вокзал и усадил на поезд столь ценного информатора. Дракону же пришлось долго доказывать свою невиновность и восстанавливать честное имя.

Сыщики, упустившие Ящера в старом поместье, тоже никому не рассказали об увиденном. Что вполне объяснимо, ибо никто не хотел оказаться в соседних с Глебом палатах. Официальной версией было, что задержанному удалось проделать трюк с использованием месмеризма и скрыться. Но один из приставов, в скором времени, ушёл из полиции, второй — перевёлся из сыщиков в городничие и тихо проработал там до пенсии. И только рыжий остался на своём посту в полном душевном здравии, но со страхом поглядывал на Дракона, если им случалось пересечься.

Но, несмотря на то, что ценой многих усилий Сварту, всё-таки удалось обелить себя, в народе до сих пор ходят предания про дракона-убийцу из здешних лесов. Говорят, будто он насмерть загрыз целый отряд егерей и огнём из пасти спалил десяток, гнавшихся за ним, городовых.

На какое-то время, люди вновь вспомнили о Драконьей скале, таинственном Замке и роде Драконов, по слухам, обитавшем там с незапамятных времён. Но годы шли, воспоминания тускнели, близились смутные времена и мрачные предчувствия витали в воздухе. Сказки про замки и драконов начали забываться, только местный этнограф со смешной фамилией "Сладкий" скорпулёзно записывал полузабытые побасенки. Он бережно хранил их в маленьком музее, который собственноручно собирал в сыром, заброшенном флигеле старого поместья.

Дракон не хотел видеть бабу Ядвигу. Он всё понимал и давно её простил, но воспоминания всё ещё причиняли ему боль.

Когда в его жизни появилась Анастасия, они случайно столкнулись на шумной ярмарке. Был НЭП, и торговля в маленьком городе споро набирала обороты, несмотря даже на голодные послевоенные годы. Наверное, жизнь лесной отшельницы была совсем уж тяжела, раз она выставила на продажу последнюю память о сыне — сотканные Яной гобелены.

Баба Ядвига тепло встретила Сварта. Она рассказала, что Рекс уехал из города вместе с Сигурдом. Живут они, вроде бы, недалеко, но где конкретно — она не знает. Сколько раз допытывалась у внука, но вопросы остаются без ответов. Каждые три месяца он навещает её, чтобы помочь по хозяйству и поделиться заработанным жалованьем.

Ящер купил у неё один гобелен. На том и распрощались.

Покупку свою он хотел подарить товарищу Сладкому, неизменному директору Краеведческого музея, который пережил революцию, гражданскую войну и теперь переезжал в новое, построенное Советами здание. Но передумал. Сварт отнёс ковёр обратно к Ядвиге. Просто положил у порога и ушёл, чувствуя, как она смотрит ему в спину из окна.

Самой большой потерей для Дракона была Брунгильда. Долгие месяцы он вдоль и поперёк облетал лес в надежде найти её домик.

Нашёл. Но не смог зайти.

Дракон трусливо стоял под забором, прислонившись лбом к нетесанным доскам, и слушал своё бешено стучащее сердце. Ему до боли хотелось сделать последний шаг и оказаться там, рядом с ней. Но нечто необъяснимое, бывшее сильнее его боли и крепче любви не давало пошевелиться.

Тогда Сварт увидел Брунгильду. Она сидела в своём тесном дворике, с повязкой на пол-лица. Рядом был мужчина, судя по выправке — бывший солдат, или отставной офицер. Он что-то говорил — она смеялась.

Сердце Дракона стремительно рухнуло и почти перестало стучать. Он чувствовал, что если задержится здесь хотя бы ещё на минуту, то оно остановится вовсе. Шатаясь, как пьяный, Грозный Ящер развернулся и медленно побрёл прочь. У него не осталось сил даже на то, чтобы превратиться в дракона.

Корчась от одиночества в холодном Замке, Дракон долго пытался себя убедить, что эта страница его жизни уже прочитана и перевёрнута, и смириться с тем, что они с Брунгильдой никогда не смогут быть вместе. Никогда…

По прошествии времени, когда тупая боль перестала отдаваться в каждой клеточке его тела, Дракон поговорил с Брунгильдой, и они даже попытались стать друзьями. Хотя оба знали, что их чувства не изменились, они всё также сильны и взаимны, но единственное, что стоит между ними — это смертельное заклятие.

Однажды до города доползли слухи, что некто Сигурд Сигмундсон, несколько лет назад в соседней губернии подло обошёлся с дочерью обедневшего дворянина N. Он вскружил голову наивной девочке и соблазнил её. Когда же настало долгожданное уединение, вместо ночи любви бедняжку ожидали адские муки: Сигурд до полусмерти избил девушку хлыстом и бросил на пустыре. Она выжила, но повредилась рассудком. N бросился на поиски мерзавца, но сгинул без вести. Его сестра, на попечении которой осталась калека-племянница, просила откликнуться тех, кто что-либо слышал о нём. Особой приметой N было то, что он сильно заикался.

Игорь и Дракон ехали в переполненном, мрачном автобусе. В руках у опера была толстая дерматиновая папка, хранившая, распечатанный на цветном принтере, поддельный приказ. В приказе говорилось о назначении Сварта Дракона временным консультантом-психологом для помощи в расследовании дела об убийствах девушек. Под текстом красовалась такая же фальшивая, как и сам документ, печать областного Управления.

О том, что ему предстоит изображать психолога, Дракон узнал только полчаса назад и очень этому удивился. Он никогда не замечал за собой подобных навыков, но времени спрашивать, почему Игорь представлял его именно в этой ипостаси, не было.

Несмотря на наличие двух автомобилей, они холодным, тёмным утром пошли на продуваемую всеми ветрами остановку, и там около часа ждали свой автобус, ёжась под пронизывающими порывами норд-веста.

Рядом стояли ранние старушки. Дракон так и не понял, куда они каждый день спешат утром и откуда возвращаются вечером. Все самые первые и самые последние автобусы всегда до отказа забиты хмурыми бабульками, спешащими по каким-то своим, никому не известным делам. Из-за запредельной наполненности старухами они пропустили первые два автобуса. Третий всё-таки пришлось брать штурмом, иначе они рисковали опоздать на работу.