— Как заколдовал? Кровью? — Сигурд криво усмехнулся, — Знаем мы эти фокусы!

Он слишком хорошо изучил все драконьи повадки, чтобы расстраиваться из-за таких мелочей. Тоня и глазом моргнуть не успела, как олигарх порезал себе палец и кровью написал знак, напоминающий латинскую букву "D", совсем как Сварт. Потом Одинцов поджёг его. Знак загорелся, но не так сильно, как у Дракона. Кровавая надпись едва теплилась слабеньким огоньком.

Поначалу Тоня не верила, что у них всё получится. Слова Умай всё ещё звучали у неё в голове и им вторила её настырная совесть. Девушку разрывало от противоречивых мыслей: она горела желанием отомстить, но ещё сильнее ей хотелось, чтобы вход в пещеру никогда не открылся. Они с Одинцовым бы разошлись по домам и сделали вид, что не знакомы друг с другом.

Когда огромный валун зашевелился и с трудом сдвинулся с места, Тоня, конечно, обрадовалась, но не от всего сердца.

— Не только в Сварте течёт драконья кровь! — торжествовал Сигурд.

Вход открылся лишь на треть. Только подросток мог протиснуться в такое отверстие. Видимо, драконьей крови в организме Сигурда всё-таки не хватило для полноценной магии.

Олигарх, сославшись на то, что проход слишком узок для него, отправил в пещеру Антошку. Девушка скорчила недовольную мину, но послушно туда полезла. Вернулась она быстро, упираясь и с лязгом таща за собой мешки с доспехами.

Олигарх, слегка подпрыгивая от нетерпения, ждал Тоню у выхода. Он выхватил мешки, едва девушка выбралась из пещеры, и сразу же стал изучать их содержимое.

Сверху лежала карта. Одинцов бережно извлёк её из пыльного хранилища. Тоне показалось, что мужчина перестал дышать в этот момент: его бледно-голубые глаза потемнели и покрывшись тревожной рябью, словно река, готовая вырваться из берегов. Ещё немного, и Сигурд бы зарыдал, как плакал когда-то одинокий поседевший мальчик посреди замершего от ужаса двора. Но он сдержался.

— Она сделана из шкуры Фафнира, — сказал олигарх осторожно прижимая карту к груди, — Только следуя ей, можно найти его Замок.

Олигарх смотрел на Тоню ничего не видящими глазами. Девушку напугал его пустой взгляд и новость о том, что плотная бумага с обозначениями, на самом деле, кусок кожи, срезанный с прадедушки Сварта.

Пока она пыталась унять подпрыгнувшее сердце, Сигурд торжественно поднял меч. Он опустился на одно колено, поцеловал клинок и, поклонившись, приложился к нему лбом, как это делали средневековые рыцари в фильмах. Всю церемонию олигарх проделал так торжественно, словно присягал монарху, а не находился в чаще зимнего леса. Антошка порадовалась, что он не примёрз к мечу губами, во время помпезного поцелуя со старой железякой.

— Этот меч сделан из обломков меча моего отца. Он — не простое оружие, он — память о том, кто я на самом деле, — вещал Сигурд.

Тоня, хоть и с трудом, но уже отошла от кожи Фафнира. Она была хорошо знакома со скандинавскими мифами, поэтому ещё один спонтанный экскурс в прошлое девушку не затронул. В отличии от холода, который уже давно насквозь пробрал её маленькое тельце. Не спасал даже добротные пуховик и слабые попытки размять задубевшие конечности. Она заживо замёрзнет здесь, среди ядовитых кустов и чахлых сосен, если буржуй не поторопится со своей ностальгией.

Доспехи тоже были придирчиво осмотрены уже слегка приземлившимся Одинцовым. Он сокрушенно качал головой, увидев, что на них не осталось живого места. Все латы были покорежены и покрыты вмятинами, а шлем вообще расколот пополам и заново собран на заклёпки.

— Головы бы тем "рыцарям" поотрывать, которые в них сражались — бубнил Сигурд, снова раскладывая железки по мешкам. Один из мешков он взвалил себе на плечо, второй — отдал Тоне, и они двинулись в обратный путь.

Антошка с трудом ползла под тяжестью ноши. Она метров на десять отстала от спутника и едва не сорвала поясницу. К счастью, вскоре показался автомобиль, и девушка с облегчением вздохнула, наконец, опустив железки на землю. Всё-таки месть — дело не лёгкое.

За весь обратный путь, Сигурд не проронил ни слова. Он был далеко от этого места и от этого времени. Славный победитель Фафнира перенёсся в тот день, когда он в первый раз облачился в эти доспехи.

Была середина лета, такая же яркая и сияющая, как его новая кираса. Юноша смотрел на своё отражение в гладком, словно зеркало озере и не мог налюбоваться. Он был молод, красив и безрассудно смел. Если бы можно было всё это испытать вновь, он бы не задумываясь расстался с половиной своего бессмертия.

В тот далёкий день Сигурд, конечно, думал о том, как одолеть дракона и спасти посевы от его налётов, но не это было главной целью. Больше всего на свете он хотел освободить матушку из плена крылатого чудовища. Рано осиротевший мальчик надеялся вновь почувствовать тепло материнских рук и услышать её голос. Если бы благородный рыцарь знал, что его ждёт, он бы не задумываясь вонзил новенький меч в своё неискушёное сердце.

— Нужно ещё кое-куда заехать, — сказал Сигурд, когда вещи были погружены в багажник.

Антошка, молча, подчинилась: что ей оставалось делать, не возвращаться же одной пешком?

Они снова оказались на трассе, и, проехав несколько километров, вновь свернули на лесную дорогу. В отличии от других, эта колея была довольно ровной и накатанной.

Обычно такие дороги ведут к, затерянным в лесах, небольшим сёлам, жители которых часто катаются в город и обратно. Но эта привела их к единственному кирпичному домику с просторным двором и внушительным огородом.

Сигурд вышел из машины, и уверенно подошёл к добротным, резным воротам. Олигарх вёл себя так, словно много раз бывал здесь. Он толкнул калитку и привычно шагнул внутрь. Тоня едва поспевала за ним.

Дойдя до аккуратного домика, Сигурд снова по-хозяйски открыл дверь и, не разуваясь, прошёл в тесные, но опрятные сени.

— Хозяйка! Встречай гостей! — крикнул он, и в уютной тишине комнат послышался тихий шелест стариковских ног.

В проходе появилась старушка, такая же уютная и округлая, как и вся обстановка её небольшого домика.

— Сигурдушка, милый мой! Пришёл! Пришел! — обрадованно всплеснула она маленькими ручками.

— Пришёл, баб Ядвига, здравствуй, красавица моя! — Сигурд стиснул старушку в объятиях, как пушинку поднял над полом и закружил.

Бабушка слегка попискивала и довольно смеялась, щурясь на него, полными счастья, подслеповатыми глазами. Тоня ошеломлённо смотрела на чудную картину: отстраненный и нелюдимый Одинцов, оказывается, тоже может быть к кому-то привязан. Сигурд, тем временем, поставил старушку на место, и она повела их в дом.

— Как внучок-то там мой? Служит тебе? Спасибо за то, что пристроил его: и он при деле, и мне — копеечка. Зарплату привёз? — поскрипывала баба Ядвига, усаживая гостей за стол и наливая им ароматный ягодный чай.

Весь дом был завален сушеными травами, ягодами и корешками по соседству с которыми находились весьма странные предметы: заспиртованные жабы, змеи, ящерицы, высушенные крысы, отрезанные кроличьи лапки и ещё много чего необычного. Тоня поёжилась: а бабушка-то не такая простая, какой показалась вначале.

Тем временем, Сигурд отсчитал несколько крупных купюр и протянул их старушке, со словами:

— Вот тебе внукова зарплата. И еще… Мать, я доспехи свои нашёл. И меч.

Баба Ядвига напряглась. Мозолистыми пальцами она быстро затеребила край ситцевого платочка. Было видно, как ей не по душе то, в какое русло утекает их с Сигурдом беседа.

— Дело у меня к тебе есть, — продолжал олигарх, — Нужно те доспехи заколдовать, на удачу и неуязвимость. А меч на то, чтобы разил драконов в самое сердце и уничтожал их раз и навсегда. Сделаешь?

Теперь пришла Тонина очередь напрячься. Что задумал этот отбитый Одинцов? Как бы она ни хотела отомстить Сварту, но "уничтожить его навсегда" в планы девушки не входило.

Тем временем, бабушка попыталась отговорить настырного драконоборца.