Директриса была честна с собой: такие встречи не заканчиваются дружескими посиделками за чашкой кофе. Олигарх зовёт её с собой не для того, чтобы весь вечер любоваться её красивыми — без сомнения — глазами. Женщина уже поняла, что за каждую копейку, займов, повешенных на её шею любовником, придётся с лихвой расплачиваться в постели Одинцова. Но другого выхода у неё не было.

Пока Гертруда мысленно оправдовала себя и свой выбор, олигарх уверенной походкой подошёл к двери и позвал в кабинет всё ещё перепуганную секретаршу. Он велел ей подобрать для Гертруды Петровны платье и обувь, а также сделать причёску и макияж. Секретарша лишь кивала головой и споро записывала в блокнотике приказы шефа.

— Чувствую, что здесь я даже сэкономлю. Вся ваша амуниция обойдётся мне дешевле двух часов работы профессионалки, — Одинцов довольно потирал руки, и его притягательное кольцо сияло и переливалось в электрическом свете.

Если бы Гертруда верила в чудеса и магию, то она бы решила, что это кольцо обладает сверхъестественной силой. Оно, словно, гипнотизировало её приковывая к себе взгляд из любой точки кабинета, и заставляло во всём соглашаться с хозяином. Хотя у Гертруды и не было альтернативы, но она готова была поклясться, что не сдалась бы так быстро, если бы не странное украшение.

Как только женщина пыталась сосредоточиться на словах Одинцова, кольцо возвращало её внимание к себе, переливаясь и мерцая гранями. Оно дружески подмигивало ей и обещало, что всё будет хорошо. Только с трудом согнав с себя наваждение, Гертруда окончательно поняла, что согласилась быть эскортницей с возможным интимным продолжением и, при этом, ни разу не произнесла: "да".

Через минуту они уже стояли с Вероникой — так звали симпотичную секретаршу — в магазине одежды и выбирали платье. Гертруда Петровна выбрала строгое и чёрное, которое идеально подчеркивало её исхудавшую от переживаний, но всё же красивую, фигуру. Но Вероника настояла на ярко красном с убойным декольте и открытой спиной. Оно тоже сидело, как влитое, но, по мнению директрисы, выглядело слишком вульгарно. Туфли тоже купили те, на которые указала Вероника: красные, в тон платью, на высоченных каблуках, сплошь усыпанных стразами.

Прическу и макияж Гертруде тоже сделали по указанию Вероники. Через полтора часа непривычно наряженная и причёсанная женщина удивлённо рассматривала себя в зеркале. Вероника оказалась богиней хорошего вкуса — образ получился сногсшибательным. Но сама гуру стиля, окинув преображённую Гертруду Петровну критическим взглядом, испуганно всплеснула руками.

— Вам нужны линзы! У вас ужасные очки! Они безнадёжно портят весь образ, — вынесла она вердикт, и сразу же поволокла женщину к окулисту.

Следующие полчаса были потрачены на поиск и подбор линз. Только после посещения магазина оптики, Вероника, наконец, удовлетворённо взглянула на творение своих рук.

— Ну, теперь, хоть на человека похожа, — резюмировала она.

Гертруда Петровна была наслышана о романах шефов со своими секретаршами, и чтобы не иметь недомолвок спросила, не в обиде ли Вероника на то, что на благотворительный вечер господин Одинцов решил идти не с ней? Красавица-секретарша, лишь от души рассмеялась, чем ещё больше напугала и без того встревоженную директрису.

Преображённую Гертруду Петровну Вероника повела на суд олигарха. Одинцов по-прежнему сидел на своём троне, но увидев вошедшую директрису, поднялся и подошёл к ней вплотную. Отправляя женщину по магазинам, Сигурд явно не ожидал такого результата. Внимательно оглядев, покрасневшую, как майский пион, даму с головы до ног он восхищённо присвистнул. Не проронив больше ни звука, олигарх подставил пунцовой директрисе локоток, и она схватилась за него, как утопающий за соломинку. Но в мыслях Сигурд был куда более красноречив.

«Хороша! У Красавчика, определенно, был вкус на женщин» — удовлетворённо ухмыляясь, подумал Одинцов, и они вместе направились к выходу.

В это время, Дракон тоже собирался на благотворительный вечер. Приученный матушкой всегда следить за внешним видом, он тщательно обдумывал наряд. Покойная родительница была уверена: хорошо подобранный костюм — гарантия успеха в любом обществе, кроме первобытного. Поэтому, его рубашка сияла белизной, а смокинг, словно вторая кожа, как влитой сидел на его подтянутом теле.

Придирчиво оглядев себя в зеркале, Сварт удовлетворённо хмыкнул: он был красив и знал это. Благотворительный вечер, как дешёвый бульварный роман, обещал быть скучным и затянутым, но есть то, ради чего стоило это терпеть.

С руководителями благотворительных фондов и прочих меценатских организаций у Сварта была полная любовь и взаимопонимание. Отдавая им миллиарды на нужды страждущих, он иногда просил перевести один-два миллиона обратно на вполне его современный счёт в банке с прикреплённой к нему пластиковой картой. Ему никогда не отказывали.

Дракон догадывался, что эти манипуляции не совсем законны. Но что поделаешь? Сварт любил красивых женщин, хорошее вино и вкусную еду. Замок же был скуп и не выделял средства, достаточные для его скромных развлечений. Приходилось как-то исхитряться.

Пришла пора выезжать. Сварт вышел на задний двор Замка. Он давно здесь не был и открывшаяся картина неприятно поразила его: двор имел весьма неопрятный вид. Брусчатка была местами расколота, а кое-где отсутствовала вовсе. По углам образовались завалы мусора, занесённого сюда ветром. Теперь эти кучи прели под осенними дождями, распространяя дикое зловоние. Недовольно оглядевшись вокруг, Дракон пообещал себе устроить разнос прислужникам. Они, хоть и фантомы, но частенько нуждаются в коррекции задач со стороны руководства.

Время поджимало. Не задерживаясь больше, Сварт прошёл к дальнему строению, имевшему отдельный вход и большие двустворчатые ворота. Внутри находился вместительный гараж, заставленный разнообразными средствами передвижения: от карет до внедорожников и байкерских мотоциклов. Сегодня он мог не лететь и не тратить время на переодевания. Замок расщедрился до такой степени, что разрешил ему с комфортом доехать на автомобиле.

Дракон не сразу определился, какому из многочисленных авто отдать предпочтение на этот раз. Немного подумав, он выбрал Мерседес. Строгие линии, неброский оттенок и превосходное качество, созданное производителями Дойчеланда, идеально соответствовало его настроению.

Дракон сел за руль, неспеша завёл мотор. Крепостные ворота отворились, а за ними открылась широкая и совершенно ровная, как обеденный стол, дорога, плавно спускавшаяся, к подножию скалы. Замок не нуждался в подсказках, как всегда, он знал, что нужно делать.

Гертруда Петровна чувствовала себя неуютно в обитом кожей салоне дорогого авто олигарха. Сигурд Одинцов сидел рядом и всю дорогу, не стесняясь, разглядывал её декольте, от чего женщине становилось еще хуже. Ближе к концу пути, он, как-бы случайно, погладил Гертруду по голой спине. Внутри она сжалась в комок и хотела на ходу выскочить из машины, наплевав на договорённости и сиплого коллектора, но сдержала себя. К счастью, они уже остановились перед самым дорогим отелем в городе, хозяином которого был, естественно, Сигурд Одинцов.

Услужливый швейцар открыл им дверцу машины и помог выбраться. Фойе отеля, сияло великолепием: кричащая позолота, вульгарная лепнина, искусственные цветы в горшках, аляпистые картины и прочие атрибуты кричащей роскоши. У Гертруды Петровны заболели глаза от всего этого великолепия.

Сигурд же цепким хозяйским взглядом осматривал, следовавшие одну за другой комнаты, и удовлетворённо кивал. Одной рукой он придерживал за талию директрису, неуверенно семенившую рядом. Лакей в переливающейся ливрее открыл им дверь и, сияя, словно спелая слива, громогласно оповестил:

— Господин Сигурд Одинцов со спутницей!

Дракон едва ли не первым добрался до отеля. Напыщенный лакей в блестящем халате объявил его пустому залу. Он вошёл и сел за свой столик.