Теперь засмеялся Сигурд. Свой человек в музее был ему нужен для одного очень важного дела, но делиться этим с директором учреждения он, пока, не собирался.

— Он не совсем безнадёжен. Просто романтик-мазохист: всей душой любит бескорыстный научный труд.

— Очень хорошо! Романтики, а уж тем более мазохисты — моя тайная страсть.

Гертруда повернулась к Одинцову, и её глаза… Ох уж эти глаза! Из-за них олигарх сразу же забыл обо всех деловых разговорах. Бедные тюльпаны сново испытали на себе изощрённое насилие. Вскоре они и вовсе превратились в сплошное месиво, в отместку покрывая тела, бесчувственных к их страданиям любовников, своими последними соками.

Сигурд дал себе слово никогда не стелить цветы на кроватях там, где он снова встретится с такой страстной женщиной. Когда любовникам, наконец, удалось отмыться от этой зелёной дряни, он спросил:

— По домам? Или здесь заночуем?

Впервые за долгие века Одинцов спрашивал о таком у девушки, с которой провёл всего одну ночь. После Брунгильды он не сближался с партнёршами настолько, чтобы думать об их желаниях.

— По домам. Завтра на работу, — отрезала Гертруда.

Она снова превращалась в строгую директрису с неизменной гулькой на затылке.

— По домам, — повторил Одинцов с нескрываемым сожалением.

Он сам довёз её до нужного подъезда и нежно поцеловал на прощание.

«А он не такой страшным, каким хочет казаться» — подумала Гертруда, поднимаясь на свой этаж.

«Я не отдам её Дракону! Ни за что на свете!» — решил Сигурд, наблюдая за тоненькой женской фигуркой удаляющейся от него в тусклом свете одинокого фонаря.

Тоня сидела в своей тесной каморке за, пережившим уже немало экскурсоводов, письменным столом и наблюдала за кабинетом своей бывшей подруги. Экскурсии в Краеведческом музее были редкостью, а свободного времени — хоть отбавляй, поэтому она могла спокойно обдумывать изощрённый план мести Сварту, Гертруде и, пожалуй, всему миру сразу.

Антошку никогда по-настоящему не любили. Но в жизни всё уравновешено, поэтому, и она тоже ни к кому не была привязана. Пожалуй, кроме двух своих домовских подружек, но и их дорожки разошлись, сразу после выпуска. Потом была Гертруда Петровна, которую, казалось, она тоже искренне полюбила. Но всё равно, девочка даже не подозревала о том, какой глубины могут достигать её чувства, пока не встретила Сварта.

Это не была любовь с первого взгляда. Сначала она боялась Дракона, особенно после турнира. Он казался девушке злым и жестоким. Но коротая время за долгими разговорами у камина, они незаметно сблизились и подружились.

Однажды Тоня увидела Сварта на балконе. Он грустно курил — потерянный и одинокий. Что-то горько заныло внутри в этот миг, и, внезапно, Антошка почувствовала, где находится её душа. Трепетная, словно маленькая, испуганная птичка.

Зародившееся чувство не было похоже на всё, что девушка испытывала до этого. И бедняжка решила: это и есть настоящая любовь. Молодая и страстная Тоня, с головой бросилась в омут, новых, неизведанных ощущений. Она и предположить не могла, что её чувства могут оказаться не взаимны.

Когда Сварт накричал на Тоню, выставив её за порог — он грязными охотничьими сапогами растоптал её душу. С трудом собрав своё разбитое вдребезги сердце, она затаила обиду и стала ждать. Несчастная любовь не прошла бесследно: из открытой, весёлой девчушки Антошка превратившись в мегеру. Но самым обидным было то, что никто не заметил в ней перемен. Все были так увлечены собой, что плевать хотели на её чувства и страдания. Даже самые близкие люди.

Дракон сразу же поспешил избавиться от некстати влюбившейся в него принцессы.

Гертруда, как легкомысленная школьница: то без устали болтала о Сварте, то бегала на свидания с Сигурдом.

Надежда на счастливый финал, дававшая Тоне силы в самые трудные времена, куда-то исчезла и единственным, что теперь согревало её душу — было желание отомстить. И она уже поняла, как будет вершить своё собственное правосудие.

Волочащийся за Гертрудой легендарный Сигурд, с каждым разом всё сильнее нравился Антошке. Ведь благодаря ему у Сварта уже должны были вырасти ветвистые рога, и в природе появился новый вид драконов — рогатые. Наверное, олигарх дорого бы дал за ещё одну возможность насолить своему давнему неприятелю. Поэтому сейчас она зорко наблюдала за дверью начальницы, чтобы, уличив момент, подсмотреть номер победителя Фафнира у неё в телефоне. А пока, Гертруда, как приклеенная, сидела в своём кабинете, Тоня строила план своих дальнейших действий.

Ровно в десять часов утра в Краеведческий музей зашёл невысокий, худощавый, мужчина лет двадцати семи. Он был в сером пальто и вычищенных до блеска кожаных ботинках. Гладко зачёсанные назад, белёсые волосы визитёра скрывали небольшую, но уже заметную проплешину на макушке. Маленькие, глубоко посаженные глазки, острый нос и то, как незнакомец настороженно принюхивался в фойе музея придавало его облику схожесть с грызуном. И, вообще, во всех его повадках было что-то крысиное.

Посетитель прямиком направился к кабинету Гертруды Петровны и пропал в нём на полчаса. О чём они беседовали с директрисой, никто из любопытствующих так и не расслышал. Вопреки своим правилам, она плотно прикрыла кабинетную дверь.

Когда собеседование закончилась, Гертруда вместе с — пока ещё неизвестным для остального коллектива — молодым человеком вышла из кабинета. Женщина повела его вглубь музея, по пути проводя ознакомительную экскурсию.

Это был Вовчик Миллер — помощник и доверенное лицо самого хозяина этого затерянного городишки. Он уже давно привык выполнять все самые странные поручения хозяина, поэтому ни капли не удивился, когда тот приказал ему устроиться на работу в, никому не интересный, местный Краеведческий музей. Ровно в назначенное время Вовчик стоял у дверей учреждения и планировал, как сделать так, чтобы его служебные обязанности включали в себя возможность длительного пребывания в подвале.

Пока Гертруда Петровна увлечённо знакомила нового сотрудника со своими владениями, Тоня незаметно прошмыгнула к ней кабинет — дверь в который она никогда не закрывала. Наконец-то девушке улыбнулась удача: на массивном письменном столе директрисы лежал её простенький телефон. Тоне без труда удалось забраться в книгу вызовов и найти контакт Одинцова — пароли её подруга тоже не признавала. Тоня сохранила номер себе, положила телефон на место и также осторожно выбралась наружу.

Только снова оказавшись за своим столом, девушка почувствовала, как дрожат её колени. Кажется, Тоня забыла, как дышать, пока находилась в кабинете у начальницы. Она не привыкла по-крысиному рыться в чужих вещах, и едва не потеряла сознание, пока добежала до своей каморки.

С трудом отдышавшись, Антошка пришла в себя. Теперь оставалось самое сложное — добраться до всесильного олигарха. Набрав несколько раз его номер, Тоня убедилась, что Сигурд не отвечает на неизвестные звонки. Девушка решила пойти другим путём и написать ему в мессенджер.

«Здравствуйте, я работаю в Краеведческом….»

Она быстро напечатала сообщение, но сразу же его стёрла.

Нет. Не так. Занятой человек не будет долго читать пространные разъяснения от незнакомцев, а просто удалит переписку. Нужно сразу переходить к сути.

«Здравствуйте. Я знаю, где находятся ваши доспехи, меч и карта. Жду вашего ответа»

Вот! Это то, что нужно!

Под бешеный стук сердца, Тоня нажала на значок самолётика и сообщение улетело к Сигурду. Первый шаг сделан. Отступать поздно.

Тем временем Гертруда Петровна обстоятельно разъясняла новому работнику его полномочия и должностные обязанности. С сегодняшнего дня он будет хранителем фондов музея. Место пустовало с тех пор, как тихонькоя, словно мышка, Зинаида Степановна год назад вышла на пенсию. После неё никому не хотелось днями сидеть в пыльном подвале.

Директриса опасалась, что аккуратно, с иголочки одетый парень встанет в позу и не захочет лезть в эти рассадники плесени и паутины. Но к её удивлению Владимир проявил живой интерес к запасникам и другому содержимому фондов музея. Он с горящими глазами и перекошенным от азарта лицом копался в пыльных ящиках и покосившихся шкафах, отчего ещё больше становился похожим на большую крысу. Гертруда Петровна решила, что это хороший знак. У всех подвальных хранителей, наверняка, должно быть нечто общее с грызунами. Она оставила новичка самостоятельно разбираться дальше и ушла наверх: к свету и свежему воздуху.