— Ох, Сигурдушка, опять ты задумал недоброе. И чего тебе спокойно не живётся? Уймись уже! Пусть Дракон живет сам по-себе, и ты тоже живи спокойно. Зачем вам снова драться? — жалобно прочитала она.

Сигурд кровожадно ухмыльнулся, прокалывая Ядвигу застывшими, словно льдинки глазами.

— Нет, мать! Так не получится. У меня к драконами личная неприязнь. Не могу я жить спокойно, пока хоть один из них топчет землю по-близости, — олигарх говорил это спокойным и обыденным тоном, но которого кровь застывала в жилах, — Да и потом, за тобой должок. Не можешь ты мне отказать.

Смирившись с неизбежным, старушка скорбно поджала губы. Поохав, она согласилась помочь Сигурду, всё время сетуя на то, что он, пройдоха, нагло этим пользуется.

Добившись своего, олигарх быстро допил чай и засобирался в дорогу, а оглушённая услышанным, Тоня старалась от него не отстать.

— Железки свои оставь здесь. Сам приезжай через неделю, — всё будет готово, — сухо сказала на прощанье баба Ядвига, — Сделаю, что смогу.

Все двинулись к выходу. Старушка шла последней. Рядом с дверью она цепкой и сильной ручкой схватила Тоню за локоть. Девушка дёрнулась, но старая ведьма не пускала её за порог. Тоня опешила, но не стала вступать в рукопашную схватку, надеясь, что та сама отвяжется от неё. Но странная бабака, дождавшись, когда Сигурд отойдет подальше, быстро заговорила:

— Зря ты с ним связалась, девка. Тёмный он человек, и душа у него чёрная. Утянет он тебя в трясину — не выберешься. Радуйся тому, что у тебя есть сильные защитники. Но и они могут вовремя не успеть. Подумай хорошенько…

— Эй, сколько тебя ждать ещё? — раздался с улицы недовольный голос Сигурда.

Он выгрузил доспехи и нетерпеливо переминался с ноги на ногу возле машины. В мыслях олигарх уже был рядом с Гертрудой Петровной, распускал ей волосы и расстёгивал молнию на платье.

Тоня вырвала руку из цепкого бабушкиного захвата и, сухо попрощавшись, побежала к машине. Ей было не по себе: Ядвига в точности повторила всё то, о чём говорила таксистка Умай. Может быть, она, действительно, сейчас совершает ошибку, о которой будет жалеть всю жизнь?

Сигурд, не отрываясь, буравил Тоню своими пронизывающими глазами. С таким взглядом олигарху можно на полставки работать в местной поликлинике рентген-аппаратом. Он снова вращал кольцо, которое переливалось своими отполированными краями.

Тоня чувствовала, что сейчас её пытаются переманить на тёмную сторону. Может быть, пока не поздно стоит прислушаться к Умай, бабе Ядвиге и своей совести?

"Нет! Ничего они не понимают! Я все делаю правильно!" — даже слишком уверенно подумала девушка, удобно усаживаясь в дорогом автомобиле.

Она готова к тому, что может случиться дальше. Ей не капельки не жаль Дракона. Сам во всём виноват!

А Сигурд просто рисуется. Он — герой древних саг, любимец народа и положительный, со всех сторон, персонаж. Он не может быть злым и жестоким.

— Чего там тебе баба Яга на ухо шептала? — прервал молчание Сигурд.

Они уже подъезжали к городу. Лес поредел и с одной стороны шоссе побежали деревянные домики.

— Баба Яга? — удивленно переспросила Тоня.

Олигарх весело засмеялся и утвердительно кивнул головой:

— Ну да, баба Яга. Ни разу не встречалась с ней до этого?

— Нет, не встречалась, — всё медлила с ответом Тоня.

Отвернувшись в окно, девушка выдала первое, что пришло ей в голову.

— Я спросила у неё: когда замуж выйду? Она ответила — нескоро.

Сигурд захохотал. Он был в отличном настроении, и кольцо на его мизинце тоже сверкало и переливалось всеми гранями в кровавых лучах заката.

Тоня прикрыла глаза. Её слепило это великолепие. Девушке сейчас не хотелось ни с кем говорить и ни кого видеть. Въедливый червячок копошился внутри, методично раскапывая сомнения в правильности своих поступков. Но дело уже было сделано. Отказываться поздно.

После того, как водитель увез Одинцова в по делам, Гертруда слонялась из угла в угол по лонгхаусу и страдала от безделья. Молчаливый Рекс, посматривал на неё, исподлобья, но близко не подходил.

Женщина не понимала, как относится к ней этот странный, диковатый парнь: нравится ли она ему, или, наоботот, он её люто возненавидел. По его лицу невозможно было ничего прочитать, но, Гертруда побаивалась, исходящей от работника, грубой мужской силы. Гертруда не понимала, отчего такое самобытное явление природы, как этот лесной житель, покорно служит совершенно заурядному Сигурду. Возможно, он ещё молод и сам не подозревает о своем потенциале.

В планы Гертруды не входило вскружить голову ещё одному опасному самцу, поэтому она, на всякий случай, старалась не привликать много внимания. Но вскоре скука совсем одолела директрису. Она-то и заставила женщину обратиться к этому нелюдимому бирюку с расспросами:

— Рекс… Вас ведь так зовут? Сигурд обещал, что вы познакомите меня с тем загадочным Камратом. Если у вас будет время, конечно.

Рекс ничего не ответил. Он зыркнул на Гертруду и вышел прочь. Директриса не поняла, что она сделала не так, раз её просьба вызвала у работника столь странную реакцию. Она искренне надеялась, что мрачный тип не съест её сегодня на ужин. Ибо кто знает, чем он здесь в лесу питается.

Через некоторое время, Рекс вернулся. Он держал в руках необъятный полушубок и старую солдатскую шапку, которую, судя по внешнему виду, носили ещё бойцы генерала Рокоссовского. Парень бросил вещи на пол, коротко сказал: «Одевайтесь» и снова вышел из дома.

Гертруда решила, что с Рексом лучше не спорить и молча напялила принесённое отрепье. В довершение к гранжевому образу в сенях её поджидали огромные, сорок пятого размера, валенки. Вырядившись, как бомж с теплотрассы, Гертруда Петровна пошла знакомиться с Камратом. Она искренне надеялась, что товарищ Сигурда не испугается её экстравагантного стиля.

Рекс повёл директрису к дальнему кирпичному сараю: добротному и тёплому. Гертруда терялась в догадках. Кто будет там жить, если есть просторный дом? Собака? Лошадь?

Когда они, наконец, добрались до загадочного Камрата, удивлению Гертруды не было предела: в дальнем, темном углу на деревянной жердочке сидел большой, старый ворон.

— Камрат, — Рекс ткнул в него рукой.

Как всегда, он был слишком лаконичен.

Гертруда тихо подошла к птице, осторожно протянула руку и погладила её по чёрным, блестящим перьям.

Рекс откровенно не верил, что из знакомства новой подружки хозяина с Камратом выйдет что-нибудь путное. Знавал он таких, и не одну! Все они с криком выбегали из сарая, спасаясь от беспощадно атакующей их птицы. Камрат был очень ревнив. Он ни с кем не хотел делить своего старого друга, поэтому норовил заклевать всех женщин, посмевших приблизиться к Сигурду.

Когда новая пассия хозяина решила познакомиться с Камратом, Рекс ожидал, что, как всегда, в разные стороны полетят пух, перья и вата из телогрейки. Дамочка же, спасаясь от наглого ворона, стремглав залетит обратно в дом, и, ближайшие несколько часов, будет слёзно сетовать на нанесённые ей физические увечья. Но, на этот раз, всё пошло не по плану. Годами отлаженная схема дала сбой.

Старик Камрат даже не пошевелился. Он, как набитое соломой чучело, неподвижно сидел на своей палке, пока городская фифа гладила его глянцевую тушку. Рексу показалось, что этот хитрюга даже зажмурился от удовольствия. Как это? Что произошло? Неужели, пройдоха настолько состарился, что даже отказался от своей главной забавы, под названием: "Выклюй глаз у подружки хозяина"? Вместо этого он уселся дамочке на плечо, и даже доверчиво потёрся той об щёку, что у старой птицы означало крайнюю степень приязни.

Когда со словами: «Камрат хочет гулять» — Гертруда с вороном на плече поравнялись с Рексом, тот отшатнулся. В тесном сарае было катастрофически мало места, и разминуться не прижавшись друг к другу было невозможно.

Когда директриса с трудом протискивалась мимо него к выходу, Рекс в первый раз отчётливо услышал её запах: нотки цветочных духов в нём перемешивались с дурманящим женским ароматом. Покачиваясь на неверных ногах, как пьяный, он пошёл вслед за Гертрудой, стараясь не отставать слишком сильно, чтобы не потерять ноздрями её благоухание.