После того, как они приземлились и Дракон сменил обличье, он, на ходу натягивая на себя одежду, подбежал к Брунгильде и, задыхаясь, спросил:

— Ты видела это?

Ящер махал рукой в сторону дальнего сарая: именно там скрылось то существо. Валькирия молчала, но по её лицу без слов было ясно: она тоже всё видела и всё понимала. Девушка изучала следы, оставленные монстром у частокола.

Романтичный вечер в мгновение ока превратился в битву. Влюблённая пара обернулась воинами. Вооружившись вилами, кнутом и парой дубинок, они отправились на штурм сарая. Выдавив плечом хлипкую дверь, Дракон первым заскочил в постройку, освещённую керосиновым фонарём, и сразу же застыл от неожиданности. Свернувшись калачиком на деревянной лавке, перед ними лежал внук бабы Ядвиги — Рекс. Он дрожал так, что его зубы лязгали, как железные защёлки. Крупные капли пота градом катились по бледному, как бумага, лицу и телу оборотня. Баба Ядвига стояла рядом. Она накрывала вервольфа лоскутным одеялом и ласкова журила его, словно непослушного мальчишку.

— Опять не послушался? Опять убежал? — шептала она Рексу, когда Дракон и Брунгильда с грохотом ввалились в каморку.

Старушка ойкнула от неожиданности и повернулась к незваным гостям. Она стояла, широко раскинув руки, будто хотела закрыть собой внука от опасности. Рекс, ещё недавно такой грозный и могучий, сейчас был совершенно беспомощен.

— Это не он! Он не может такое! — бесконечно повторяла старушка с мольбою глядя вошедшим в глаза.

Сварт опустил своё оружие и пошёл прочь.

Выйдя на улицу, он остановился и глубоко вздохнул. Прохладный воздух обжёг гортань, вырываясь из ноздрей лёгкой, парной дымкой. Близились первые заморозки.

Луна светила по-особому ярко. Сварту показалось, что вдалеке он слышат тот самый вой, что и той страшной ночью на охоте. Вой быстро смолк и Ящер не понял было это на самом деле, или показалось.

Дракон попросил у Брунгильды закурить. Это была первая папироса в его жизни, и он закашлялся полной грудью вдохнув едкий табачный дым. Внутренности наполнились теплом, голова прояснилась, стало легче думать. Скорее всего, он нашёл убийцу егерей. Но что ему теперь с этим делать? И знает ли Сигурд, кто, на самом деле, кровавый монстр?

Дракон не смог ничего решить и оставил всё на утро. Как там говорят в сказках? Утро вечера мудренее? Завтра он убедится, так ли это на самом деле.

Утром баба Ядвига собрала их всех за столом и просто, без обиняков рассказала свою историю.

Когда-то давно у неё был сын — Ян: широкоплечий красавец, под два метра ростом. Весь в отца. А отец его, муж бабы Ядвиги был простым смертным парнем. Полюбили они друг друга ещё в те времена, когда здесь не было даже драконов.

Ядвига была бессмертна, она пережила любимого на тысячу лет. К счастью, её единственный сын унаследовал внешность отца и бессмертие матери. Долгое время они жили отшельниками в деревянной хате на лесной опушке.

Беда пришла, откуда не ждали. Однажды ненастной осенней ночью в их дом постучали. За порогом стояла девушка. Всклокоченная, в разодранной одежде, она насквозь промокла и дрожала от холода. Ядвига впустила несчастную, даже не поинтересовавшись её именем и тем, как она здесь оказалась. Она уложила бедняжку на печи, решив повременить с расспросами до завтра.

На следующий день, хозяйка встала засветло, чтобы успеть управиться с делами, но с удивлением обнаружила уже растопленную печь и готовый завтрак. В благодарность за гостеприимство, гостья ловко хлопотала по хозяйству.

Ядвига прослезилась. У неё никогда не было помощницы, и сегодня впервые за свою многовековую жизнь ей не пришлось спозаранку топить печь.

Так и осталась ночная гостья жить у них. Однако, спустя время хозяева заметили за ней странность: девушка всё умела, всё понимала, но не говорила. После долгих уговоров, она всё-таки решилась показать им обрубок своего языка. Ядвига ужаснулась: она в первый раз видела, чтобы такому страшному наказанию подвергали женщину. За что? Какой негодяй так с ней поступил?

Но нет худа без добра, и тех пор у Яги появилась ещё и дочь. Она стал звать девушку Яна, а та с радостью откликалась на это имя. Так и стали они жить втроём: Ян, Яна и Ядвига.

Яна была на редкость сообразительной и трудолюбивой. Любое дело спорилось у неё в руках. Жить в доме она не захотела. Прибралась в сарае, заделала щели, застелила пол соломой, сама сложила печь и стала там ночевать. Ядвига не возражала.

Ещё через время, женщина заметила, что тело Яны было сплошь покрыто рубцами и шрамами, но расспрашивать не стала. Зачем бередить в душе бедняжки ещё не зажившие раны? Яна же нашла на крыше мешки с овечьей шерстью: её приносили люди, в благодарность за оказанную Ядвигой помощь. Всю шерсть использовать она не успевала, а выбросить излишки рачительная хозяйка не могла, вот и копилась она на крыше, в надежде, что когда-нибудь пригодится.

Яна вымыла, расчесала и спряла шерсть, после покрасила нити в разные цвета. Всё свободное время девушка пропадала у себя в каморке. И в один прекрасный день, она показала Ядвиге большой гобелен, который выткала сама. Женщина взглянула на него и всплеснула руками: на ковре с виртуозностью художника, Яна красочно изобразила подробные картинки про её жизнь.

Девушка родилась в бедной крестьянской семье и была старшей из десяти детей. Когда Яне исполнилось шестнадцать, она приглянулась одному богатому господину. Он выкрал её у нищих родителей и увёз в свой замок. Там посадил на цепь и несколько лет издевался над ней. Чтобы она никому не смогла рассказать о своих муках, садист отрезал своей жертве язык. Но, однажды, девушка смогла снять цепь и убежать.

Ядвига несколько дней плакала над тем, сколько бед пережила несчастная девочка.

— Всё позади. Здесь тебя никто не тронет, — успокаивала она Яну и дрожащей ладонью гладила её по голове.

Постепенно жизнь вошла в привычную колею. Ядвига сажала огород, собирала грибы и травы, лечила людей и животных. Ян смотрел за скотиной, запасал дрова на зиму и занимался другой тяжёлой мужской работой. Яна тоже работала не покладая рук, а по вечерам ткала гобелены на продажу.

Скоро Ядвига начала замечать, какие взгляды молодые люди бросают друг на друга.

"Что ж, дело молодое" — обрадовалась она и стала ждать, когда дети ей сообщат о помолвке.

Но через месяц Ян пропал. Целых десять дней мать с невестой искали его в лесу. Сначала, они надеялись, что он упал в медвежью яму, или сломал ногу и не может сам вернуться домой. Но с каждым днем надежды найти мужчину живым таяли, как весенний снег.

Через неделю Ядвига молилась только о том, чтобы ей удалось найти его тело сына и по-людски похоронить. А ещё через три дня они увидели Яна, вернее то, что он него осталось.

Его разодрал дикий зверь. Парня убивали с такой жестокостью, что даже бессмертие не смогло его уберечь. Ядвига по частям собрала, разбросанные на десятки саженей останки, сына.

— Какое чудовище сотворило с тобой такое? — причитала она, обнимая мешок с тем, что осталось от её ребёнка.

На этом всё завершилось. Искать зверя в лесу — пустое занятие, тем более, спустя десять дней. Единственное, что смутило Ядвигу — огромные следы рядом с изуродованным телом сына. Но она тогда была не в том состоянии, чтобы думать об этом: мало ли какое зверьё бродит по лесу.

Вместе с Яной они оплакали Яна, погоревали по нему положенный срок и стали жить дальше. Ведь несмотря ни на что жизнь продолжается, а мириться с потерей вдвоём легче, чем в одиночку.

Через месяц Ядвига заметила, как округлился у Яны живот и тихо радовалась: её сынок успел оставить после себя потомство.

Девушка была безутешна. Ядвига, как могла, старалась её поддержать и не нагружала тяжёлой работой. Почти все дела по хозяйству делала сама. В ожидании внука, женшина начала забывать о своём горе.

Во время беременности Яна обособилась и отдалилась. Она пропадала у себя в каморке и без устали ткала там гобелены, но никому их не показывала.