— Да. Что-то не так?

Дракона не удивила реакция Яги. Его всегда недолюбливала разнообразная нечисть, и парень ждал, когда на него начнут плеваться и гнать за порог. Но, оказалось, хозяйку смутило совсем другое.

— Ты, хоть, знаешь, кого привёл? Это же Сигурд — убийца Фафнира!

— Знаю, — коротко ответил Дракон, — Что здесь такого? Я должен был оставить его умирать?

Бабя Ядвига хмыкнула и приблизилась к нему в плотную

— Хороший ты парень. Только будь с ним осторожен — спину не подставляй.

Дракон вздрогнул. Он хотел, было, заступиться за товарища, но сердцем чуял — старушка права.

— Что случилось-то у вас?

Яга села рядом на лавку. Сварт не таясь, рассказал ей всё, что произошло этой ночью. Женщина внимательно слушала, охала и качала головой.

— Баб Ядвига, ты не знаешь, оборотни в наших лесах есть?

Яга вздрогнула. Сварт закончил свой рассказ и вопросительно смотрел на собеседницу. Она отшатнулась от него и забормотала:

— Оборотни? Какие оборотни? Не знаю ничего… Нужно Сигурда глянуть.

С завидной для своего возраста прытью, старушка скрылась в глубине дома. Дракон пожал плечами и стал натягивать подсохшие у печки, но всё ешё грязные сапоги.

Скрипнула входная дверь. Сварт оглянулся и замер. Если бы, даже спустя много лет, его попросили описать, что он тогда увидел, Ящер бы не смог подобрать слов.

Вошедшая в избу девушка была прекрасна: открытый лоб, прямой нос, упрямый подбородок гармонично сочетались в ней, образуя настолько совершенное лицо, что Ящер на секунду лишился дара речи. Но не это магнитом притягивало к себе, а необъяснимая внутренняя сила и уверенность. Казалось, эта сила заполнила помещение и спеленала Дракона так, что он не мог ни пошевелиться, ни отвести от красавицы глаз.

Но дева уверенной походкой прошла туда, где метался в бреду Сигурд, даже не взглянув на лишившегося дара речи Дракона.

— Брунгильда! Всё-таки пришла? Вот и славно! Будешь мне помогать, — вышла к ней навстречу Ядвига.

— Зачем мне это? Я не хочу иметь с Сигмундсоном ничего общего, — услышал Сварт ответ Брунгильды.

Голос девушки был под стать её внешности: уверенный и пьянящий.

Дракон был молод, горяч и не раз пленялся прекрасными дамами, но Брунгильда была не такая, как они. Ящер чувствовал, что если она вдруг его полюбит, то один раз и на всю жизнь. И возненавидит тоже…

Вот уже месяц баба Ядвига пыталась поставить Сигурда на ноги. Дракон даже удивился слабости его организма, совсем не свойственной для неуязвимого героя. Больше недели раненый пролежал без сознания. Он метался в горячке, то и дело звал Брунгильду, и повторял ещё несколько слов: "оборотень" и "моя вина".

Брунгильда всё-таки осталась помогать старушке ходить за больным. Сварт, как только у него получалось покинуть Замок, тоже постоянно был в избушке бабы Ядвиги. Они всё больше времени проводили с валькирией, и, неожиданно поняли, что смогли найти друг в друге родственную душу. Оба были бессмертными и одинокими. У них одинаково сильно болело там, где должна была быть любовь.

Когда Дракон понял, что без памяти влюбился, было уже поздно сопротивляться новому чувству. Однажды он задержал руку Брунгильды на секунду дольше, чем то дозволялось дружеским жестам. И она не одёрнула руку.

Из древних саг, что с младых крыльев заучивают все в Замке, Дракон знал: Сигурд и Брунгильда страстно любили друг друга, но он предал её. За это валькирия убила своего неверного возлюбленного и погибла сама в его погребальном костре. Но судя по тому, что оба они до сих пор живы, саги не ведают о том, что было на самом деле.

В один из вечеров, когда Сигурд крепко заснул после процедур и обрядов бабы Ядвиги, Сварт и Брунгильда остались наедине. Они долго говорили о чём-то, но Дракон не слышал слов. Брунгильда смеялась, снова и снова повторяя сказанное.

А он не отрываясь смотрел на её губы: как они окутывают слова, выгибаются в улыбке, обволакивают янтарный мундштук с дымящейся папиросой. Сварт делал вид, или на самом деле не понимал, что они говорят — эти манящие губы. Когда девушка приблизилась к его уху, они поцеловались.

С тех пор прошла не одна сотня лет. В объятиях Дракона побывало множество женщин. Все они были страстными и желанными. Он долго искал и хотел повторить с ними тот самый сказочный поцелуй. Но всех их ласки были… другие. Даже Гертруда не смогла пробудить в нём новое чувство.

С этого дня, они каждый день подолгу сидели на крылечке, даже в дождь и ветер, и разговаривали ни о чём, но больше целовались. Сварт был счастлив. Брунгильда тоже стала больше улыбаться. Её потухшие, было, глаза загорелись снова, походка стала плавной, а пальцы расслабились и каждый свободный миг уже не искали в кармане папиросу. Единственное, что бросало тень на блаженную радость Дракона — это то, как Сигурд всё ещё сильно был привязан к Брунгильде, несмотря на то, что те давно уже не вместе.

Ящер не мог не чувствовать себя предателем.

Тем временем, Сигурд шёл на поправку. Слишком медленно, для молодого, здорового человека, каким он был в глазах окружающих. Баба Ядвига утверждала, что все всём виновато проклятое кольцо Андвари. За услуги оно требует от владельца мерзких поступков, а если не получает их, то высасывает соки из него самого. Они втроём: Брунгильда, Сварт и старушка не раз пытались стянуть это кольцо с мизинца драконоборца. Но всё напрасно: его золотой обод словно прирос к пальцу, и больно жёг руки. Со временем они бросили эти напрасные попытки, надеясь, что у Сигурда есть достаточный запас сил, чтобы самому со всем справиться.

В последний тёплый день, когда запоздавшие листья медленно порхали между облысевшими деревьями, Сварт снова остался в лесу. Они с Брунгильдой сидели на завалинке, о чём-то тихо разговаривали и целовались, как подростки, в первый раз осознавшие сладость поцелуя. Обессиленный долгой борьбой за жизнь, Сигурд забылся тревожным сном. Баба Ядвига смотрела на них через окно, качала головой и приговаривала: "Ох, касатики, с огнём играете." Но влюблённым ни до кого не было дела: они видели только друг на друга и собственное отражение в глазах напротив.

В этот вечер они засиделись. Уже взошла луна, яркая и полная, совсем, как во время той кровавой охоты. Сварт невольно поёжился: жестокие подробности той ночи, всё ещё стояли у него перед глазами. С того дня, он больше не появлялся в городе, и не знал того, чем завершилась та жуткая история. Сейчас он задумался о том, к каким же выводам всё-таки пришли сыщики. Кого они заподозрили?

Но в сказочный вечер Дракону не хотелось долго размышлять о прошедших ужасах. Рядом была самая лучшая на свете, самая желанная девушка, губы которой пьянили сильнее вина, от касания рук которой хотелось летать.

Сварт осмелел настолько, что предложил Брунгильде покатать её под ночным небом, и сердце замерло на миг: вдруг, она не согласиться? Но валькирия кивнула, и они взмыли над верхушками деревьев.

Сварт показал ей лес, спящий город с мерцающими окнами и редкими фонарями, вечно бодрствующее побережье и свой Замок на Драконьей скале. Когда они пролетали мимо него, у Дракона мелькнула шальная мысль: унести туда Брунгильду. Но он тут же отогнал её.

В драконьем обличье он был Грозный Ящер с огнедышащей пастью, наводящий ужас на окрестные сёла. Он взмахом крыла вырывал с корнем вековые деревья и единым выдохом мог сжигать поля и деревни. Но находясь рядом с валькирией, Дракон чувствовал себя мальчишкой, который боится обмануться в своих чувствах.

Когда они уже возвращались назад, к домику бабы Ядвиги, Сварт увидел огромного волка, слишком большого для их местности. Сверху Дракон отчётливо видел, что зверь был метра два в холке. Он бежал по кромке леса в одном с ними направлении.

Ящер замедлил лёт. Стараясь не упустить странного зверя из виду, он спустился к самому лесу. Вскоре тот выбежал на, освещённую луной, лесную дорогу и направился прямиком к избушке Ядвиги. На подступах к ней с волком начало происходить нечто необъяснимое: с каждым шагом он всё больше становился похож на… человека. В конце пути, он уже превратился в высокого сильного мужчину, встал на ноги, легко перепрыгнул через забор и скрылся в одном из сараев.