Ядвига послала Сварта за санями и велела застелить их молодым ельником, сама же опустилась перед Брунгильдой, приподняла ей голову и принялась поить из своих бутылок.

— Пей, девонька, пей. Первым делом нужно отраву из тебя выгнать. Глубоко пролезла окаянная, но да ничего… Справимся. Ты — девка сильная. Выдюжишь.

Приговаривая так, старушка заливала в валькирию уже третью свою склянку. Та пересохшим ртом безвольно глотала снадобья. Когда последний пузырёк опустел, Брунгильда закашлялась и открыла глаза.

— Баба Ядвига… — едва слышно произнесла она, — Ты настоящая? Я думала, ты мне померещилась… Ты одна?

— Не одна. Дракон со мной. Вон, сани ельником застилает. Это он помощь привёл. Как-то узнал, что ты в яму попала.

Брунгильда устало улыбнулась. Несмотря на раны, адскую боль, и близость смерти, она была счастлива, как когда-то давно в бревенчатом сарае, на грубо стёсанной лавке у окна.

Успокоившись, Игорь вернулся на место преступления.

Эксперты уже почти закончили. Осталось только сделать несколько финальных штрихов — собрать инструменты, дописать нужные бумаги и ещё раз всё осмотреть напоследок. Игорь снова рылся по карманам в поисках перчаток — старший эксперт на выездах был сущим тираном и срывался на крик за любое нарушение протокола.

Перчаток не было. Но в самом дальнем уголке, за подкладкой, парень нащупал маленький твёрдый предмет. Он не помнил, что это такое.

По локоть зарывшись во внутренностях куртки, он вытащил… свисток. Первой мыслью опера было закинуть подальше в лес этот мусор. Но, вспомнив о Драконе, он отдёрнул, уже занесённую руку.

"Это не простой свисток, а волшебная флейта. Подуй в неё — я появлюсь" — прозвенел в ушах голос хозяина Замка.

Точно! Дракон! Уж он-то всё знает об оборотнях! Только он сможет помочь.

Игорь поднёс к губам свисток. Полицейский сомневался в чудодейственной силе потёртого временем куска пластика, но других способов вызвать к себе самого Сварта Дракона у него не было. Осторожно оглядевшись — как бы коллеги не засмеяли — парень тихо подул в лакированный мундштук. В глубине души он надеялся, что Дракон, как сказочный Сивка-Бурка, сразу встанет перед ним, как лист перед травой.

Но… Ничего не случилось. У него не вышло даже нормального свиста. Игорь расстроился, но ни капли не удивился. Нужно быть идиотом, чтобы верить в то, что не работающий свисток может вызвать дракона.

Закинув подальше бесполезную фикалку, опер зашагал прочь из леса. Товарищи уже собрались и нетерпеливо ожидали у машины — кое кого он обещал подбросить до отделения. Но не успел он сделать и пары шагов, как, вдруг, стремительный порыв ветра обдал его с головой и закружил сотни маленьких вихрей над талым снегом.

— Чего надо? — совсем близко раздался недовольный голос.

Игорь отпрянул от неожиданности, и налетел на, стоявшего рядом Дракона. Тот был в одной тонкой рубахе, оборванный, растрёпанный и весь перемазанный грязью. Грозный Ящер тяжело дышал, так, словно его только что запрягали, и явно был зол на весь белый свет.

Сигурд задумчиво стоял у окна. Порезы зажили. Ожоги зарубцевались. Но самая большая рана — та, что на сердце — кровоточила до сих пор.

Гертруда…

Она убежала в страхе, как когда-то Брунгильда. Своими предпочтениями он испугал необузданную валькирию. Чего уж говорить о простой госслужащей!

Одинцов набрал номер, но в трубке послышались короткие гудки. Она не отвечала на звонки, игнорировала сообщения и не принимала его подарки.

Сигурд не знал, как это понимать: он, на самом деле, стал не нужен, или музейная красотка просто набивает себе цену? Олигарх сотни раз давал себе слово больше не думать о ней, но уже через полчаса забывал о своём решении, и Гертруда снова лежала перед ним утомлённая, распластанная на скомканых тюльпанах.

После обеда в музее было спокойно. Лишь Гертруда Петровна нарушила тишину. Звонко стуча каблучками, она возвращалась из отдела культуры. Решали с финансированием музея на следующий год, а его протёкшая крыша требовала срочного ремонта.

Директриса, словно бесстрашный викинг, сражалась за каждую копейку из областного бюджета. Когда собрание закончилась, она совершенно без сил села на автобус и поехала "к себе".

В музее её ждал Порфиша. После месяца в пустом доме, кот стал панически бояться оставаться один, и Гертруда Петровна каждый день забирала его с собой на работу.

Порфиша был на редкость порядочным и культурным котом. Он был вежлив и обходителен с женским полом и сразу же поймал мышь, не дававшую покоя, как работникам музея, так и его экспонатам. После этого его полюбили ещё больше.

Единственным, с кем у Порфиши не складывались отношения, был Вовчик Миллер. Он не упускал случая шугнуть вальяжного кота, а тот в ответ кидался на молодого хранителя фондов, едва последний неосторожно оказывался в его поле зрения.

— Чует кошак гнилого человека, — сквозь зубы процедила секретарша Оленька, увидев сцену первого "знакомства" Порфиши и Вовчика.

Но ещё более странным, чем Порфиша, стало поведение Тони. В последнее время она замкнулась в себе и не вспоминает об их, когда-то, крепкой дружбе. Осталось только гадать, какая муха укусила жизнерадостную и общительную Антошку, превратив её в недовольную буку.

Но зато с Вовчиком Тоня, поладила идеально. Гертруда Петровна даже удивилась той идиллии, которая воцарилась между ними. Несмотря на то, что Антоша настороженно встретила нового сотрудника, сейчас она целыми дням не вылезает из его подвала.

«Что поделаешь? Молодежь…» — пожала плечами директриса и засобиралась домой, в свою одинокую квартиру с пластиковой ёлкой возле телевизора.

Бои на её личном фронте тоже шли с переменным успехом, но, в последнее время, богиня любовных побед была явно не на стороне директрисы. Сварт многообещающе появился, но сразу же пропал, именно тогда, когда ей больше всего была нужна помощь и поддержка. Сигурд казался надёжным партнёром, но до ужаса напугал её на последнем свидании. Сейчас он забрасывает сообщениями и подарками, а также пытается прорваться через блок на её телефоне. Но Гертруда, пока ещё, не готова к разговору с ним.

Директриса грустно вздохнула. Как же ей не хотелось снова быть одной. Тем более, в канун Нового года. Особенно после того, как такие мужчины сражались за её сердце.

Тем временем, двое мужчин на окраине леса стояли друг напротив друга, словно дуэлянты, пришедшие на сатисфакцию.

— Свисток! Он работает! Действительно работает! — Игорь был так удивлён, что начисто забыл о коллегах, ждавших его у машины.

Парень кинулся, было, к месту, куда он выбросил волшебную флейту.

— Конечно работает! А вы что думали? — раздражённо отозвался Дракон.

Он схватил опера за руку, не дав тому нырнуть в кусты.

— Оставьте свисток. Он используется только раз и уже потерял волшебную силу. Для чего вы меня вызвали? Только не говорите, что ради того, чтобы удостовериться в его возможностях?

Ящер был зол и измотан. Игорю показалось, что он оторвал его от каких-то жизненно важных дел. Юноша смутился и, сбиваясь, рассказал о жестоких убийствах, призраках и странных следах в лесу. Сварт внимательно слушал. Ведь он — единственный из его знакомых, кто разбирается во всевозможных фантастических тварях, потому что сам к ним принадлежит.

— Вы хотите, чтобы я помог вам найти маньяка? — Дракон удивлённо приподнял бровь, — Тогда не будем медлить.

Каким секретом владела эта сказочная рептилия? Даже в грязном отрепье и с мусором в волосах, он выглядел привлекательнее, чем всё мужское население города.

Они вместе пошли по вчерашним странным следам. Игорь предложил Сварту хотя бы что-нибудь накинуть на себя, но тот коротко ответил, что ему не холодно.

Обманчивая оттепель, всё ещё держала зиму в плену, и отпечатки огромных лап отчётливо виднелись на подтаявшем снегу. Без труда можно было рассмотреть, как они переходят из звериных в человеческие. Ящер побледнел. Если он на что-то ещё надеялся, то в этом месте все надежды пошли прахом. Это было слишком хорошо ему знакомо.