Вошёл Рекс, отчего женщина слегка поёжилась: она всё ещё не отошла от первого впечатления. Но, стянув свой потрепанный тулуп, работник оказался не таким уж и страшным. Присмотревшись, Гертруда поняла, что он, скорее всего, немного младше её. Похожим на злого лесного духа, его делали густая борода и растрёпанные волосы.

Рекс был крайне замкнут и молчалив. Он разговаривал короткими фразами, обозначающими какое-то одно действие, либо предмет: стул, огонь, кушать, или спать. Очень редко он составлял простые предложения. Например, когда Сигурд спросил о каком-то Камрате, работник коротко ответил:

— Грустит. Вас ждет.

— Что за Камрат? — поинтересовалась Гертруда.

Её разбирало любопытство: кто ещё, кроме нелюдимого Рекса, способен здесь жить?

Сигурд не спешил с ответом. Чередуя слова с поцелуями, он обнял ее сзади и, обдавая шею горячим дыханием зашептал:

— Сейчас уже поздно. Завтра я обязательно вас познакомлю. Он тебе понравится.

Гертруда Петровна рассмеялась. Она вообще часто смеялась в компании олигарха. Наверное, так выглядит счастье. Хотя, возможно, ей, просто, было щекотно, от шершавой щетины Одинцова.

Рекс смотрел на них со смесью брезгливости и недовольства. Гертруде было неуютно под его взглядом, но, к счастью, этот странный тип быстро вышел за дверь. Видимо, он был хорошо выдрессирован на случай того, как себя вести, если хозяин приезжает сюда не один.

Зная о пристрастии Сигурда к дамам, не обременённым моральными принципами, Рекс, скорее всего, решил, что нынешняя красотка тоже из их числа. Женщина хотела обидеться, но, неожиданно, рассмеялась: её впервые в жизни приняли за проститутку.

Пока Гертруда Петровна была занята размышлениями о нелюдимом Рексе, Сигурд сбросил с её плеч лёгкое пальто и уже перешёл к молнии на платье.

— А есть мы не будем? — спросила директриса.

После рабочего дня и долгой поездки по лесу её желудок урчал, словно персональный маленький трактор.

— Ты разве голодна? — Сигурд развернул женщину к себе, нащупывая чуткими губами невидимую жилку на её гибкой шее.

— Ещё как! — воскликнула она, довольно зажмуришись, как большая, красивая кошка.

Одинцов умел доставить удовольствие.

Гертруда задохнулась. Она была на грани того, чтобы сдаться ему без боя. Но голод был сильнее даже самого горячего желания. Её желудок своим урчанием снова грозил испортить все романтичные моменты. Послушав его утробные мелизмы, Сигурд рассмеялся и они наконец-то пошли в столовую.

На полпути к столу лёгкое платье директрисы соскользнуло с её плеч и безвольно упало на пол. Гертруда склонилась в напрасной попытке его поднять, но олигарх не позволил ей этого сделать. Он перехватил ей руки и прижал голой спиной к шершавой стене сруба. Спустя миг, они уже целовались так, как целуются только перед расставанием, или перед смертью.

Чтобы хоть немного уравнять положение, Гертруда изловчилась и тоже сняла с Сигурда рубашку. Олигарх, размякший в предвкушении любви, с удовольствием ей поддался. Но женщина, кокетливо выскользнула из цепких рук Одинцова, накинула его рубашку на себя и, наконец-то, приступила к ужину.

Еда была потрясающе вкусной: Рекс на славу постарался, ожидая хозяина. Уплетая за обе щеки стейк с картошкой, Гертруда, из-под ресниц без стеснения разглядывала Одинцова. В строгих костюмах олигарх казался худым, как спичка, но без одежды он выглядел вполне неплохо: тонкая талия, широкие плечи, гибкий, но сильный торс опасного хищника и пепельные волосы. Ничего лишнего! Идеальная подборка для того, чтобы кружить головы впечатлительным дамам. Где были раньше её глаза? Почему она только сейчас оценила это великолепие?

Гертруда поймала себя на мысли, что один лишь взгляд Сигурда заставляет её плавиться от предвкушения! Её с головой захватила та неторопливая, чувственная игра, которую они вели с первой встречи.

Директриса нередко думала над тем, сколько сейчас у него любовниц. Конечно, как любой девушке, Гертруде хотелось, быть единственной в постели у такого мужчины. Но с этим желанием не справилась бы даже Золотая рыбка.

Сигурд быстро расправился со своей порцией. Стейк был хорош, но полуобнажённая женщина напротив привлекала его куда больше. Чувствуя, что предел его терпения давно пройден, он сбросил на пол пустую посуду вместе с остатками ужина.

Гертруда нетерпеливо подалась навстречу, но Сигурд не хотел спешить. Подрагивающими руками, он распустил ей волосы. Она глубоко вздохнула, словно ждала его весь вечер. Олигарх сорвал с них остатки одежды и овладел, обезумевшей от желания, женщиной прямо на грубой столешнице. Гертруда Петровна не удержалась прыснула ему в шею: что бы подумал Рекс, глядя на такое безобразие?

После, столовой, они перешли к камину, потом на кровать. Забыв обо всём на свете, любовники без остатка растворились друг в друге. Она наслаждалась его телом и волнами удовольствия, накрывавшими её с головой. Он — невыносимой болью, сладкой и дурманящей. Эта боль разрывала его тело, но лечила душу.

Когда наступил долгожданный миг единения, Сигурд закричал, и этот крик был похож на дикий вопль раненного зверя. Его лицо превратилось в жуткую маску боли, адских мук и неземного наслаждения. Измождённый, он упал без сил, благодаря и проклиная, породившую эти чувства женщину.

Гертруда впала в прострацию от усталости и пережитого экстаза. Она не видела ни не слышала ничего, кроме биения собственного сердца и горячего дыхания, в котором ещё теплились отзвуки недавней страсти.

Когда всё стихло, и изнурённая женщина заснула у Сигурда на плече, он бережно уложил её рядом и неслышными шагами прошёл в ванную. Там Одинцов долго стоял над раковиной, подставив руку с кольцом под струю ледяной воды, и корчился от невыносимой боли.

Гертруда Петровна проснулась поздно. Солнце сияло высоко в небе, рассыпавшись сияющими искрами по нетронутому лесному снегу. Настроение было прекрасным: всё-таки качественный секс хорошо укрепляет нервную систему!

Одуряюще пахло хвоей. Рядом на подушке лежала охапка еловых веток и записка.

"Это тебе вместо цветов. Возникли дела — срочно нужно уехать. Увидимся ближе к вечеру. Целую. Сигурд." — нервным карандашом было набросано на клочке обёрточной бумаги.

Улыбаясь, как Чеширский кот Гертруда потянулась. Печь и камин остыли. Помещение наполнил колючий холод. Он, как голодный зверь набросился на её горячее, после долгого сна, тело. Нужно срочно найти хоть какую-нибудь одежду, чтобы согреться.

В безразмерном шифоньере нашёлся чистый лыжный костюм. Надев его, Гертруда согрелась, но сделалась похожа на соседку тётю Валю, доживавшую свой век на теплотрассе.

Молчаливый Рекс ловко растопил печь, и приятное тепло разлилось по выстуженному помещению. Зайдя в дом с охапкой дров, он удивлённо уставился на счастливую Гертруду, но сразу же отвёл глаза и начал убирать разбитую вечером посуду.

День обещал быть тихим и умиротворённым. Гертруда Петровна пила чай с малиновым вареньем и думала, что неплохо было бы прожить здесь всю жизнь. Это уж куда лучше, чем в замке у дракона.

Антошка устала каждые пять минут просматривать чаты в мессенджере. Её сообщение Одинцову, вот уже сутки висело без ответа. Она несколько раз обновляла приложение и перезагружала телефон, но толку не было: Сигурд так и не снизошёл до её послания.

Немного подумав, она решилась написать ему ещё раз. Второе СМС легло рядом с первым, не меняя цвета галочки. Наверное, у олигарха были куда более важные дела, чем чтение сообщений с неизвестных номеров.

Тоня уже отчаялась ждать, когда вдруг телефон тревожно завибрировал: наконец-то пришёл ответ Одинцова.

«Сегодня в одиннадцать жду тебя в своём офисе» — написал ей всесильный олигарх.

Посмотрев на часы, девушка вскрикнула: до назначенной встречи оставалось совсем немного. Наспех одевшись, она поспешила по нужному адресу: где находится офис Сигурда в городе знали все.