— Сигурд? — похлодевшим голосом переспросила Брунгильда.

Она всё поняла.

Драконоубийца вспомнил про старые долги и заставил бедную старушку наложить на Дракона смертельное заклятье. Он не смог вынести того, что Сварт с Брунгильдой были счастливы.

Валькирия кинулась, было, к Сигурду, но того и след простыл: драконоборец пропал без предупреждения. Времени на дальнейшие поиски "героя" не было, и девушка, схватив под руки рыдающую бабку, поволокла ту в сарай, на ходу уговаривая её помочь Дракону.

Не переставая всхлипывать, баба Ядвига опустилась перед Свартом на колени, стала искать его пульс, и облегчённо улыбнулась.

— Он живой! Моё колдовство не убило его! — приободрилась она, и с удивительным для её возраста и комплекции проворством, стала затаскивать Дракона обратно на лавку.

Брунгильда хотела помочь, но старушка с силой оттолкнула её, и самостоятельно уложила почти двухметрового мужчину на широкую скамью. Вымыв до блеска руки, она начала творить магию, проводя над его телом, только одной ей ведомые, ритуалы.

Брунгильда много чего повидала за свою долгую жизнь, но такое ей приходилось наблюдать впервые: невнятно шепча заклинания, Яга водила ладонями над неподвижным и всё ещё обнажённым Свартом, а под её пальцами сползались блестящие змейки молний, и она горстями собирала их с его тела. Через несколько долгих минут Дракон медленно открыл глаза.

— Что случилось? — слабо спросил он, прикрываясь валявшейся рядом одеждой.

— Ты пока одевайся и иди в дом. Там я всё вам расскажу, — произнесла баба Ядвига, взяла под руку Брунгильду и вывела её прочь из каморки.

Сварт осторожно оделся. Его голова гудела, как церковный колокол, а тело нещадно ломило. Он ощущал себя, словно сноп, только что пропущенный через молотилку.

Что случилось? После короткого поцелуя с Брунгильдой, он ничего не помнил. Неужели с ним случился припадок? Или какой-нибудь другой недуг? Нужно скорее разузнать у Ядвиги, что же такое случилось этим утром.

Баба Ядвига не любила магию. Она помогала людям, используя свои многовековые познания в медицине, лекарственных травах и строении человеческого организма. Колдовала она только по необходимости, если не было другого выхода.

Старушка сразу почувствовала неладное, когда Сигурд поднял её, посреди ночи. Тяжело дыша, драконоборец смотрел сквозь неё ничего невидящими глазами. Женщина тщетно пыталась понять, что случилось, но из губ вмиг потерявшего рассудок героя вылетало лишь несвязное бормотание.

Прислушавшись, Ядвига поняла, что Сигурд требует от неё убить Дракона, именно сейчас, когда тот находится в своём наиболее уязвимом, человеческом обличье.

У бедняги ёкнуло сердце.

— Ведь он же твой друг. Он спас тебя. Как ты можешь такое с ним сотворить? — пыталась она образумить взбесившегося драконоборца.

Но всё было напрасно: Сигурд не собирался уступать. Он требовал у Яги наложить на Дракона такое заклятье, чтобы утром он сразу же умер, едва прикоснувшись к Брунгильде.

Когда последние доводы иссякли, а старуха всё ещё упрямилась, Сигурд припомнил о её неисполненном обещании. Вдобавок, он пообещал натравить полицию на Рекса, обвинив того в убийстве егерей.

И баба Ядвига сдалась.

Дрожащими руками она начала приготовления, глотая слёзы, совершала необходимые ритуалы. Всю оставшуюся ночь старушка проплакала, забившись в самый дальний уголок своей избушки. Женщине было жаль Сварта, ей нравился этот простой, беззлобный парень, но Рекс был её внуком и единственным, оставшимся в живых, родным человеком. Даже, если случится страшное, и он окажется тем кровавым убийцей, бабушка будет бороться за него до конца, даже если для этого придётся пожертвовать собственной жизнью.

Когда всё было закончено, Сигурд сжалился над пожилой женщиной. На прощание он сказал Ядвиге то, о чём она знала сама и очень этого боялась. Рано или поздно, люди всё равно узнают об особенности Рекса и поднимут его на вилы, обвинив во всех смертных грехах.

Сигурд сообщил, что уходит и в качестве благодарности за лечение, он хочет забрать Рекса с собой. Ему был нужен работник, и драконоборец даже пообещал платить жалование. Подумав, старушка согласилась. Её недавний пациент был прав.

Собрав свой нехитрый скарб, Рекс ушёл вместе с новым хозяином в город. Оттуда, через несколько дней, они должны будут уехать. Сигурд не сказал — куда.

Баба Яга закончила свой рассказ, погладила Сварта по взъерошенным волосам и снова тихонько заплакала,

— Я рада, что моё колдовство не подействовало до конца, — приговаривала она, — Наверное, это потому, что я слишком полюбила тебя. Вас обоих, — женщина перевела взгляд на Брунгильду, — Вся моя душа противилась тому, что творили руки.

— А можно как-нибудь отменить вашу магию? — с надеждой спросил Дракон.

Старушка горестно покачала головой:

— Нет… Я применила одно из самых тяжких, неснимаемых заклинаний. Оно будет с тобой, пока жив Сигурд. А он, к сожалению, бессмертен…

— Но ведь тогда, мы с Брунгильдой не сможем быть вместе! — на глазах Дракона выступили слёзы: его первая, самая сильная любовь обрывалась, едва успев начаться. Юноша заплакал вместе с Ядвигой и ничуть не стеснялся этого.

— Не сможете… — эхом повторила старушка, — Но ты жив. Это главное.

Сварт медленно поднялся и понуро вышел из дома. Он жив. Только что от этого толку?

Дракону хотелось крушить всё вокруг, но он сдерживался, до боли сжимая кулаки, и впиваясь в ладони ногтями.

Он жив… Хотя больше всего на свете Ящеру сейчас хотелось умереть, чтобы больше не испытывать, поглотившей его, душевной муки.

Сварт бросился в лес. Он долго бежал, пока не обессилел. Споткнувшись о корень старой осины, юноша упал. Он бил кулаками по земле, кричал и плакал, стараясь выплакать из себя все страдания. Но боль уже захватила его душу, срослась с ней и обрела там жилище. На долгие годы.

Когда он вернулся, оказалось, что Брунгильда исчезла: не попрощавшись и не объяснившись. Наверное, было лучше и правильнее не бередить пустыми разговорами и без того израненное сердце, но от этого потеря была ещё ещё горше.

Дракону ничего не оставалось кроме того, как тоже уйти. Он попрощался с бабой Ядвигой и отправился в город. Сварт понимал её выбор и почти не сердился на старушку. В конце концов, кто он такой, чтобы судить женщину, пережившую столько несчастий?

Подлый поступок Сигурда разжёг в Ящере костёр из злобы и ненависти. Он желал загасить его, взглянув бывшему другу в глаза и задав тому, заживо съедавшие его, вопросы.

Родовой замок Сигурда находился в страшном запустении, под воздействием неумолимого времени и сложных погодных условий он почти полностью разрушился и порос мхом. Относительно, целым осталось лишь правое крыло, на месте которого сейчас построили Краеведческий музей. Там и селились заезжие охотники, или искатели приключений.

Дракон огляделся: из покосившихся труб поднимались тонкие струйки дыма. Значит, в доме был кто-то, ради кого в уцелевших комнатах растапливали камины. Возможно, ему повезло, и Сигурд ещё не успел покинуть город.

Поднявшись по поросшим травой каменным ступенькам, Ящер с силой толкнул дверь. Недовольно скрипнув, та поддалась, и он оказался в тёмном коридоре: несколько подсвечников вдоль стен тускло освещали ветхую обстановку.

Дракон толкнул ещё одну дверь — первую из вереницы по обеим сторонам коридора, и оказался в, пропахшей дымом и плесенью, комнате. Он вгляделся в зыбкий полумрак и заметил Сигурда: тот сидел в продавленном кресле у нещадно плевавшегося дымом камина.

Сварт молча смотрел на человека за пару месяцев поменявшего статус от его кровного врага до близкого друга и обратно и не знал, с чего начать разговор. Не придумав ничего другого, он громко спросил у, торчащего над креслом, затылка драконоборца:

— Отдыхаешь?

Сигурд вздрогнул. Возникший, как из ниоткуда, Дракон явно стал для него неожиданностью. Не оборачиваясь, он поднял над головой винную бутылку и произнёс: