Обеспокоенная мама выбежала к нему с расспросами.

— Ничего страшного, мам, просто, в грязь упал, — уклончиво ответил Игорь.

Переодевшись, он кинул испорченную одежду в стирку и опять вышел из дома. На этот раз, парень решил не повторять утренней ошибки и поехал на такси. Неизвестно кто, или, главное, что поджидает его за гаражами?

Всё это время он повторял про себя, как мантру:

— У меня галлюцинации от переутомления. У меня галлюцинации…

Хотя какое может быть переутомление, когда он четыре дня отдыхал у Дракона в Замке?

Дракон…

Игорь подскочил, едва не ударившись головой о потолок старой "десятки". Если существуют драконы, то почему бы не быть привидениям?

Нет!

Он бредит!

Такое невозможно!

Выходит, у него началась шизофрения? Или всё-таки, на самом деле, появилась способность видеть призраков?

Только, оказавшись на рабочем месте, Игорь слегка успокоился. Привычная рутина захватила его мысли, и в голове не осталось места для всякой мистической ерунды. Михалыч усердно кряхтел над клавиатурой: за долгие годы работы в отделе он так и не освоился с компьютером.

— А ты чего опоздал? Хорошо, что начальство не заметило, а то Авдеев и так на тебя зуб точит, — пробасил он, устав бороться с годовым отчётом.

— Случайно в грязь упал. Ходил переодеваться, — коротко ответил Игорь, молясь, чтобы напарник не стал выспрашивать подробности.

Но Михалыч лишь повторил:

— В гря-язь упал, говоришь? — удивленно покосившись на замёрзшее окно, — Ты давай там осторожнее с "грязью", а то так и без работы останешься, — продолжил он после небольшой паузы.

Парень имел потрёпанный вид, и наивный добряк решил, что в свой законный отсыпной он напился до беспамятства.

«Что же! Лучше прослыть пьяницей, чем сумасшедшим» — решил Игорь и снова постарался больше не думать об утреннем происшествии.

Но, постучав ещё немного по клавиатуре, он завис, уставившись на погрузившегося в работу соседа. Юноша ощущал жгучую потребность поделиться, тем, что творится с ним в последнее время, но он не знал с чего начать разговор.

— Слушай, Михалыч, — наконец, решился он, — А ты в призраков веришь?

Игорь прямо задал животрепещущий вопрос, и молился, чтобы его не приняли за сумасшедшего. В ответ Михалыч подозрительно хмыкнул и внимательно посмотрел на напарника поверх очков.

Игорь содрогнулся. Наверняка, бывалый опер сейчас догадается о его странных видениях. Юноша сглотнул и приготовился отвечать на каверзные расспросы. Но Михалыч лишь почесал затылок.

— Ну как тебе сказать? Лицом к лицу я с привидениями я не сталкивался, и в такое — он покрутил в воздухе пальцем, словно собрался запустить воздушный вихрь, — не верю. Но был со мной один случай, который до сих пор не могу забыть. Нет у меня ему объяснений.

Михалыч, а в то время ещё молодой опер Алексей Курочкин, отбывал постылое дежурство в свой последний перед отпуском день. Под утро тревожно зазвонил телефон. Такие звонки, обычно, не предвещают ничего хорошего. Так было и на этот раз: на шоссе случилась автомобильная авария со смертельным исходом. Мужчина заснул за рулем и на полном ходу врезался в столб. Машина сложилась в гармошку, в труху искромсав все свои внутренности вместе с водителем. Наверное, человек даже не понял, что с ним случилось.

Приехали на место. Пока провели все необходимые процедуры, то, да сё время уже близилось к обеду. Мужика отвезли в морг, машину — на стоянку. Сообщить печальную новость вдове, в качестве отступного перед отпуском, поручили молодому оперу Курочкину.

Неприятное поручение, конечно, но что поделаешь? Кому-то нужно его выполнять. Благо паспорт и другие документы с адресом у водителя были при себе.

Михалыч, как сейчас помнил, погибшего звали Кирилл Галиев и жил он совсем рядом с местом аварии. Немного не дотянул мужик до дома.

Лето в тот год выдалось жарким и ветреным. Стрелки часов ещё не добрались до двенадцати, а уже палило так, что хоть в Африку уезжай, чтобы охладиться. Галиевы жили в частном секторе, и чтобы до них добраться, нужно было часок поплутать по пригородным лабиринтом. Пешком. Машины тогда у Михалыча не было.

С трудом отыскав нужный закоулок, Алексей ещё немного постоял у калитки. Ему нужно было собраться с мыслями и настроиться на нужный лад, перед тем, как донести до родных эту ужасную новость. Сказать встревоженным домочадцам о том, что их родственника больше нет — не так-то просто.

Ему открыла бледная, как мел жена Галиева. Она очень переживала: муж должен был вернуться рано утром, но до сих пор не приехал. Алексей рассказал о случившемся. Он старался смягчить удар, хотя как можно облегчить весть о гибели любимого человека?

Женщина не поверила ему. Опер не удивился: психика выставила защитный блок. Отрицание очевидное — обычная реакция на травмирующее известие. Но вдова была уверена: муж звонил ей полчаса назад, успокаивал, говорил, что задерживается, но скоро будет дома.

Алексей снова не почувствовал ничего необычного. Первая его мыслью было, что машину украли вместе со всеми документами. Погиб угонщик, а настоящий Кирилл Галиев жив и скоро будет дома. Но на столе в прихожей стояла фотография, на которой улыбался тот самый мужик, которого Михалыч только что собственноручно выковырял из искорёженной машины.

Хозяйка подтвердила — это и есть её муж, Кирилл Галиев, но на все попытки до неё достучаться твердила одно: этого не может быть, он только что звонил, он скоро приедет.

Алексей сдался. Несмотря на весь свой скептицизм и неверие в потусторонние силы, он решил заглянуть в список входящих на её старенькой "Нокиа". Разблокировав мобильник, опер не поверил своим глазам. Среди вызовов последним был звонок от абонента "Любимый муж". И было это ровно сорок минут назад.

После отпуска, чисто любопытства ради он пробил звонивший номер. Да, это был тот самый телефон, который нашли рядом с трупом. В то время, когда был совершён звонок, он спокойно лежал в пакетике для улик, в таком состоянии, что позвонить с него никто бы не смог, даже при очень большом желании.

— Жена Галиева мне так и не поверила. На следующий день я ушёл в отпуск и так никому и не рассказал об этом странном случае. Мало ли, еще кто подумает, что Михалыч совсем ку-ку — головой тронулся. Говорили, что на опознании она не плакала, только всё время повторяла: «Как же так, ведь он обещал, что скоро вернётся?»

Когда Михалыч закончил рассказ, в его затуманившихся глазах читалось явное облегчение.

Игорь сидел молча. А его напарник всё ещё был в том жарком, летнем дне. Встревоженная женщиной твердила ему, что разговаривала со своим мужем по телефону, и не знала о том, что он уже несколько часов, как погиб.

Эта история настолько поразила молодого опера, что даже теперь, спустя годы он не мог равнодушно вспоминать её. Он растерянно глядел в пустоту, словно спрашивая у вечности: "Как же так? Ведь он обещал, что вернётся…"

Наверное, Михалыч так устал держать этот случай в себе, что только и ждал подходящего момента, чтобы кому-нибудь всё рассказать. Игорь чувствовал необъяснимую близость с этим немолодым, уставшим человеком: он как никто другой должен понять, каково ему сейчас.

Парню до зуда в дёснах захотелось поведать напарнику тяготившую его последний день, историю. Немного помявшись, он уже открыл, было, рот, но в ту же секунду, как по закону подлости, настойчиво и громко заверещал телефон. Звонили эксперты, они начинали вскрытие вчерашней утопленницы.

Напарники спустились в морг. Обстановка здесь и так была не слишком жизнеутверждающей. Перспектива новой встречи с до смерти напугавшей его девицей тоже не прибавляла веселья. Без того мрачный Игорь, ещё больше посерел, предвкушая все прелести предстоящей процедуры.

Облегчивший душу, Михалыч, наоборот, был весел и многословен. Он раскатисто смеялся, рассказывал экспертам байки и травил с ними анекдоты, совершенно не смущаясь, лежавших рядом трупов. Игорь надеялся, что когда-нибудь он тоже сможет так же очерстветь, как и его розовощёкий товарищ.