Тоня закрылась у себя в кабинете, но и там долго не могла успокоиться. От этого открытия её распирало изнутри, и бросало то в жар, то в холод. Девушка пока ещё не знала, как использует свою догадку, но уже думала над этим: не торопясь и обстоятельно.

Пока Тоня справлялась со свалившимся на неё озарением, Гертруда Петровна снова сидела в комфортном авто Одинцова. Женщина думала, что уже начала привыкать к их встречам, и даже, иногда, немного мечтала о них.

— Куда мы едем? — спросила она, силясь что-нибудь разглядеть в тонированном окне внедорожника.

— Конечно же в отель! Куда же еще? — Одинцов, как всегда, был весел и слегка развязан.

Ровно настолько, чтобы поддерживать, прикипевший к нему, имидж обаятельного мерзавца.

— Сначала покажи…те бумаги о том, что кредиты погашены! Только после этого хоть в отель, хоть на Луну в ракете, — парировала Гертруда Петровна

Она не собиралась прятать своё возмущение под маской вежливости.

Сигурд довольно улыбнулся. Казалось, его забавляла сама возможность поспорить с директрисой. Что может быть прекраснее остроумной словесной перепалки с ироничной собеседницей, когда все остальные только и делают, что стараются предугадать любое твоё желание!

— Моя драгоценность, какие могут быть бумаги? Мы живём в двадцать первом веке! Посмотри в приложении банка. Там есть всё.

Последовав совету Одинцова, Гертруда Петровна достала телефон и провела рейд по всем уголкам интернета, куда могла зайти с собственным логином и паролем. Карманная шайтан-машина уверила директрису, что та снова чиста и невинна. В плане финансов, конечно же.

— Теперь очередь за тобой! — зрачки Одинцова, а вместе с ними и его кольцо, недобро блеснули, — Если не выполнишь свою часть обязательств, все твои долги появятся здесь снова. Только уже в двукратном размере.

— Выполню. Не волнуйся. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы удовлетворить твоё неприхотливое либидо, — Гертруда кокетливо улыбнулась Сигурду, одновременно простреливая его насквозь проницательными серыми глазами.

Ей тоже нравилась эта игра. Интеллектуальный спарринг с Одинцовым приятно будоражил, заскучавшую от долгого воздержания женщину.

Гертруда Петровна не горела желанием оказаться в постели с олигархом. Более того, её, как приличную девушку, охватывало омерзение от одной мысли о том, что придётся спать с ним за прощённые кредиты. Но когда Сигурд ощупывал её своим наглым, слегка насмешливым взглядом, вся её чопорность куда-то испарялась. Вместо неё появлялись такие пошлые и непристойные фантазии, что директриса сама приходила от них в ужас. Она даже не подозревала, что способна на такое мысленное распутство.

Сегодня олигарх был без цветов. Гертруда даже обрадовалась этому: лучше уж так, чем его неизменные пошлые розы. В прошлую встречу, по дороге домой, Одинцову всё-таки удалось всучить ей ещё один колючий, приторно пахнущий веник, и директриса не постеснялась ему это сообщить. Наверное, олигарх обиделся на столь вопиющую неблагодарность и больше не станет дарить цветы.

Сигурд словно прочёл её мысли.

— Здесь останови! — закричал он водителю, когда они проезжали мимо цветочного магазина.

Едва ли не, выпрыгнув из машины на ходу, он вскоре вернулся, но уже с шикарным букетом, в котором не было ни одной розы. Гертруда радостно рассмеялась: Одинцов, несмотря на все его недостатки, умел делать приятные сюрпризы.

В отеле их ждал специальный номер, романтические свечи и кровать укрытая покрывалом из нераскрывшихся тюльпанов. В ведёрке со льдом потело шампанское, а экзотические фрукты в высокой вазе пахли так, словно они, вместо переделанной советской гостиницы, попали в тропики.

Гертруда удивлённо оглядела рухнувшее на неё великолепие.

— Зачем столько романтики, если нам предстоит всего лишь секс по обязательствам? — спросила она, старательно добавляя холодок в предательски охрипший голос.

Женщине вовсе не хотелось показывать, что ей приятно от того, как Одинцов позаботился о мелочах, не входивших в договорённость.

Сигурд тоже пристально наблюдал за спутницей. Он не испытывал недостатка в женском внимании. Благодаря мощному обаянию и приличному счёту в банке, всегда находились дамы, мечтающие запрыгнуть к нему в постель, а после забраться в его кошелёк.

Гертруда же чем-то отличалась от всех других. Хотя, казалось бы — обычная женщина, какие могут быть неожиданности? Но было в ней что-то, чего Одинцов долго искал, но никогда не находил. Может быть, прямая спина, открытый взгляд, острый, как бритва, язычок или всё это вместе?

Сигурд горько улыбнулся. Он понял, чем эта музейная леди так запала в душу его заклятому врагу — Дракону. Да и ему тоже, чего греха таить…

Глядя на Гертруду, они видели ту, которую когда-то оба любили больше жизни, и с кем им обоим не суждено быть вместе.

Брунгильда.

Дерзкая валькирия превратила свою мазаную избушку в неприступный бастион и пообещала убить Сигурда несмотря на всё его бессмертие, если он сунется к ней в ещё раз.

Он сунулся.

И получил пулю в шею от заросшего щетиной мужика в ватном комбинезоне.

Сигурд потрогал шрам. Пуля не причинила вреда его неуязвимому телу, но навсегда оставила след в душе.

Гертруда напомнила Одинцову его первую любовь. Она тоже не отводила взгляд, не сутулила плечи и не сдавалась, даже тогда, когда её загоняли в угол.

Обычно женщины в его руках были податливы, словно глина. Они раздевались, раньше, чем он успевал расслабить галстук. Но облик директрисы выделялся из безликого множества одинаковых лиц, и, неожиданно, Сигурд осознал, что глядя на неё, испытывает нечто, похожее на восхищение.

— Ты готов? — раздалось за его спиной.

Мужчина вздрогнул. Он углубился в размышления и не заметил, как спутница вышла из душа. Она стояла позади и ждала от него действий, но олигарх медлил. Наконец, он неспеша повернулся, сощурил глаза и… счастливо улыбнулся.

Гертруда стояла в махровом халате на голое тело, её влажные волосы падали на плечи, а в глубине серых глаз плясали жаркие огоньки. Сигурд чувствовал, что она пыталась их погасить, но от этого дьявольское пламя только вспыхивало ещё сильнее. Мужчина медлил. Казалось, этот яростный, колдовской огонь уже обжигает его. Он боялся, что сгорит без остатка, стоит только ему приблизиться.

Чувствуя дрожь во всём теле, Сигурд медленно шагнул вперёд, к застывшей в ожидании Гертруде. Он не мог дольше терпеть. Он уже полыхал, словно смоляной факел.

Женщина обняла его. Горячее дыхание опалило шею и грудь. Во рту моментально пересохло, а одежда моментально стала лишней. Казалось, строгий галстук передавил ему горло, и Сигурд, срывающимися руками схватился за тугой узел. Мужчина слышал, как гулко ухает сердце и не мог понять в чьей груди оно бьётся: в его, или в её. Через секунду он уже не чувствовал ничего, кроме её тела и своего желания.

Когда всё закончилось, они, обессиленные, наконец, выпустили друг друга из объятий и тяжело откинулись на останки смятых тюльпанов. Эти благородные цветы безнадёжно испортили белоснежные отельные простыни, но любовникам не было до них дела. Довольно улыбаясь, они потягивали тёплое шампанское, скучавшее в наполненном водой ведёрке.

Сигурд, не таясь, любовался Гертрудой: обнажённая на искалеченных цветах — она была прекрасна. Женщина лежала прикрыв глаза. Вспомнив об огне, который бушует под её скромно опущенными ресницами, Одинцов почувствовал, как тело снова покрывается горячей испариной. Ещё миг, и сдерживать себя станет невозможно. Пока он не потерял способность размышлять головой, а не чреслами, нужно поговорить о деле.

— Завтра к тебе придет мой человечек по имени Вова. Это и есть тот учёный-историк. Устроишь на работу, как и обещала? — как бы невзначай, бросил он.

— Легко! — засмеялась немного опьяневшая Гертруда, — Люди сейчас не горят желанием работать за копейки из бюджета, и в нашем заведении всегда найдутся вакантные места. А что, твой протеже совсем плох, раз не нашёл работу в другом месте?