Дракон глупо улыбнулся. Воспоминания, словно пёстрые бабочки, готовы были вырваться из затерянных уголков его памяти. Но времени на лирику не было. Решив, что погремушка — хорший знак, Ящер сунул ее в карман и быстрым шагом направился к Лобному месту.

В тесном дворике Замка было лишь одно место, способное уместить взлетающего дракона. Добравшись туда, Сварт побросал деньги в, приготовленную здесь спортивную сумку, туда же сложил одежду и с опаской начал превращение в дракона. В первый раз за всю жизнь он решился совершить вылазку, не спрашивая на то разрешения, и не представлял, чем это может кончится. На одной из пачек с купюрами развязалась верёвка. Второпях, Сварт россыпью бросил деньги в сумку и закрыл молнию.

Вершину Драконьей горы всё ещё скрывал густой предрассветный мрак. Дракон обладал отменным зрением дикого зверя, но даже он не заметил, как несколько купюр выпали из сумки и, подхваченные порывом ветра, резво поскакали над брусчаткой. Пролетев несколько метров, они дотронулись до земли и исчезли, как будто и не существовали.

Когда Дракон поднялся над лесом, на востоке уже забрезжила малиновая полоска зари. День обещает быть ветреным, и нужно торопиться. На утро назначен турнир с тем несуразным рыцарем, что явился сюда вместе с Гертрудой. С Игорем. Кажется, его так зовут.

Светало. Лиловый рассвет укорачивал тени и вычерчивал предметы. Дракон не знал, где живёт его избранница, поэтому, прямиком направился к Краеведческому музею, чтобы дождаться её там.

К счастью, музей находился у самого леса, и Дракону удалось подлететь к нему почти вплотную. Приземлившись на небольшой полянке, он постарался вернуть себе человеческий облик. Но ничего не вышло. Сварт впервые покидал Замок без его на то дозволения, и не знал, что за сюрпризы ждут его впереди. И вот первый из них не заставил себя долго ждать: без связи со своим ментором Ящер не мог сменить обличье. Как бы ни пытался он сконцентрироваться и не напрягал мышцы, всё равно оставался драконом.

Промучившись около получаса, Сварт оставил безуспешные попытки снова стать человеком. С досады он сломал пару деревьев и хотел дыхнуть огнём, но сдержался: пожар в лесу был бы сейчас некстати. Но что делать с Гертрудой? Как передать ей деньги?

Дракон наблюдал за входом в музей из укрытия, надеясь остаться незамеченным. Небо неумолимо светлело. Гертруда Петровна в легкой шубке уже давно прошла мимо него на работу. Сварт готов был плакать от бессилия, но, к сожалению, у драконов нет слёз, поэтому оставалось только молча скрипеть зубами.

Уже совсем рассвело. Пора лететь. После он придумает, что делать и обязательно сможет помочь Гертруде, но сейчас нужно возвращаться в Замок. Осталось лишь надеяться, что в ясном зимнем небе никто не заметит парящего дракона, с большой чёрной сумкой в лапах.

Оглядев на прощание серое, пасмурное здание, заснеженные клумбы у крыльца и, замурованные в асфальт лесные деревья, Сварт грустно покачал головой. Он вспомнил это место. У левого торца музея, когда-то рос неохватный вековой дуб, у которого он тщетно ждал сатисфакции, надеясь погибнуть на той дуэли. Теперь от дуба остался только пень, который новые хозяева за сотни лет так и не смогли выкорчевать.

У пасмурной стены музея, прячась от грустного, зимнего солнца, промелькнула чья-то тень. Дракон пригляделся. Одинокий призрак медленно скользил между подрагивающих на ветру деревьев. Он грустно оглядывал то, что когда-то было его домом, то что он, словно преданный пёс, оберегал до последнего вздоха. Старый лакей ещё немного постоял, понуро опустив плечи, и растаял вместе с последними ночными тенями, не заметив, притаившегося дракона.

Зная крутой нрав своего строптивого жилища, Дракон решил не нести деньги обратно на Драконью скалу. Он зарыл сумку в лесу у корней дерева, надвое разбитого грозой. Оно раздвоилось почти до самой земли, но все равно жило, пускало соки и пестрело листьями.

Драконьи лапы не были приспособлены для рытья ям. К тому же Дракон старался не повредить корневище этого жадного до жизни растения. Спустя сорок тысяч проклятий на драконьем и столько же на человеческом языке, он всё-таки смог сделать походящее углубление и сбросить в него сумку вместе с деньгами и его собственной одеждой, которую не получилось вынуть. Закопав тайник и завалив его сверху камнями, Сварт поспешил в Замок. Скоро должен состояться турнир, и неплохо было бы хоть немного отдышаться к его началу.

Завтрак в чопрной гостиной Замка прошёл на редкость весело и оживлённо. Дракон жестами пытался объяснить Игорю, что сам даст знак, когда, а, главное, куда бить его мечом, и умолял его быть осторожным, чтобы самому не пораниться раньше времени. Ведь по обоюдному соглашению турнир идёт до первой крови. Чья кровь прольется — тот и проиграл. Если победит дракон, то судьба у рыцаря незавидная. В прежние времена проигравшего без зазрения совести убивали, сейчас же он навсегда останется в Замке. И Сварт понятия не имел, что ему делать с пленником, разве только в шахматы вечерами играть.

Дракон заметил, что Тоня за всё это время не проронила ни слова. Она вообще очень сильно изменилась: стала тихой, замкнутой и как-будто злой. Сварт, конечно, понимал причину столь резких перемен, и они его очень настораживали. Чутьё дикого зверя твердило, что люди в таком состоянии крайне опасны. Ящер хотел узнать у Антошки адрес Гертруды Петровны, или даже передать через неё деньги, но взглянув ещё раз на её лицо — передумал.

Турнир начался ровно в десять. Игорь взволнованно бряцал амуницией, прохаживаясь по Лобному месту. Он уже успел отвыкнуть от рыцарских доспехов и чувствовал себя в них неуютно. Что за дурацкое правило — драться в этих ржавых железяках? Меч он, на всякий пожарный, отложил в сторону: а то мало ли…

Дракона не было.

Он появился неожиданно и красиво: серебрянной птицей паря в хрустальном, голубом небе. Игорь засмотрелся на то, как металлом на солнце отсвечивает бронированная доаконья кожа. Тоня против воли тоже любовалась Свартом — им было невозможно не любоваться. Что-то колючее предательски сжало её горло, и слезы едва не брызнули из глаз, когда торжественно заиграли фанфары. Проклятая сентиментальность! Тоня не собирается скучать по неуютной, холодной развалине с кучей комнат, нагромождённых без всякой логики и здравого смысла. И тем более, по её грубому хозяину.

Бедная, наивная девочка!

Если бы сердцем можно было так легко управлять!

Тем временем Дракон уже сделал над противником круг почёта. Игорь с опаской смотрел ему вслед: вдруг, невзначай, зашибёт. Но Грозный Ящер ювелирно приземлился рядом, не задев у него ничего жизненно важного.

Игорь облегчённо вздохнул. Но нужно было имитировать бой, поэтому он не придумал ничего лучше, как выставить перед собой меч и пойти на дракона в атаку. Сварт собирался предупредить его: "Дурак, не поранься!", но забыл о драконьем обличье и нечаянно выдохнул пламя. Струя огня обдала парня с ног до головы и, сквозь открытое забрало, опалило тому ресницы и брови. К счастью, доспехи уберегли Игоря от более сильных повреждений. Но от неожиданности и испуга он с грохотом опустился на землю.

Грозный Ящер виновато переминался с ноги на ногу — ему было совестно за незапланированное огненное шоу. Всему виной долгое воздержание от поединков. Прожив последнюю сотню лет человеком, он совсем забыл, каково это — быть драконом.

Но рыцарь оказался не робкого десятка. Он быстро пришёл в себя и клацая железными суставами, стал подниматься с места. Каждое движение давалось парню с трудом. Отсутствие опоры ещё больше усложняло ситуацию. Чтобы быстрее принять вертикальное положение, он не нашёл иного способа, как воткнть меч в щель между брусчаткой и опереться на него. Это было ошибкой. Меч не оправдал оказанного ему доверия, а Игорь снова грохнулся оземь, производя неимоверный грохот.

Сварт недовольно поморщился, отчего, его и так малоприятная физиономия, стала ещё страшнее. Игорь подумал, что дракон всерьёз решил всерьёз им полакомиться, и в ту секунду он был не далёк от истины. На мгновение Ящер задумался о том, что этого малохольного недотёпу легче сожрать, чем попытаться ему помочь. Но он сразу же поборол это постыдное искушение, ибо убивать блаженных — грех. Чудакам и юродивым нужно помогать, иногда даже во вред себе. Но нужно было срочно что-то делать, иначе этот идиот в доспехах, ещё убьется, чего доброго.