— Хотите раскрыть убийство? — женщина наклонилась вплотную к собеседнику.

Опешивший от неожиданного вопроса Игорь, увидел своё отражение в её очках. Но глаза за толстыми линзами не были безумными, и это успокоило юношу.

"Послушаем, что она там еще придумала" — решил опер.

Гертруда, тем временем, продолжала:

— Если мы через неделю не найдём дракона, я напишу чистосердечное признание в убийстве Роберта Олеговича, и подпишу его собственной кровью, если понадобится.

— Крови не нужно, — испуганно возразил Игорь, представив, как директриса вскрывает вены, чтобы написать признательные показания.

Он мысленно прикинул обстановку: неделя отпуска на это безумие… Но альтернатива — возиться с её заявлением о похищенной Антошки, драконах, музеях, а также прочая бумажная волокита и испорченная отчётность. Ладно, пусть будет по-тёткиному: он съездит, посмотрит на её "карту", несколько дней побродит по лесу для видимости, а потом заявит, что ничего не нашёл. А там — хоть в психушку, хоть под арест с чистосердечным признанием. Лишь бы отстала. Это всё равно быстрее, чем разгребать последствия её заявления.

Конечно, Игорь был уверен в том, что никакого дракона не существует, и сражаться ни с кем не придётся. Поэтому он уже мысленно потирал руки, предвкушая хорошую годовую премию за высокую раскрываемость. Парень копил на машину: старая отцовская "девятка" заводилась через раз, да и вообще разваливалась на ходу, и эти деньги были совсем не лишними.

Ударив по рукам, компаньоны решили завтра же начать Крестовый поход, против зарвавшегося Дракона, чтобы тому неповадно было воровать Антошек из музеев.

Тем временем, сам Дракон, против которого затевалось всё это непотребство, хмуро одевался, подрагивая от холода и саднящей боли под правой лопаткой. Видимо, он прилично поджарился на проводах, раз кожа до сих пор не восстановилась.

Сварт старался не смотреть на несчастную Тоню — её сгорбленная фигурка вызывала в нём чувство вины и неловкости одновременно.

— Ты что такое удумала? — Сварт и сам не заметил, как от досады перешёл с ней "на ты", — Я тебе что, педофил какой-то?

— Причем здесь педофилия? — обиженно хлюпала носом Тоня, — Мне девятнадцать лет. Я уже не ребёнок. Не знаю, почему меня до сих пор считают маленькой девочкой.

— А мне сорок, если мерить человеческими мерками. Для меня ты — дитя. Ты мне в дочери годишься! — Дракон смягчился, но все ещё был зол, больше на себя, чем на виноватую Тоню.

— Но ведь я — твоя принцесса! — воскликнула она, размазывая кулаком слёзы по лицу.

— Я понимаю, что после произошедшего, ты, как честный человек просто обязана на мне жениться. Но я бы посоветовал не портить себе жизнь и подыскать более подходящую партию, — Дракон уже почти перестал сердиться, но неловкость всё ещё оставалась, и он решил развеять её шуткой.

— Почему? — Антошка не поняла тонкого драконьего юмора.

Обида и горечь жгли девушку изнутри из-за того, что Сварт так грубо отреагировал на её порыв. Это было первое её глубокое чувство, и оно неистово требовало взаимности. Тоня часто представляла свою первую встречу с будущим любимым человеком, но в мечтах у девушки всё было по-другому. Сражённый наповал мужчина падал к её ногам и сразу же делал предложение.

Тоня ещё раз с надеждой посмотрела на Дракона: вдруг, он прямо сейчас сменит гнев на милость и поймёт, что, оказывается, безумно влюблён в неё. Но тот лишь болезненно поморщился, надевая пальто — обгоревшая спина всё ещё давал о себе знать.

— Послушай, Антонина, — Сварт внимательно посмотрел на свою спутницу, он давно заметил, за ней странности, но надеялся, что это лишь лёгкая влюлённость, которая скоро пройдёт, — Я критично к себе отношусь и понимаю, что есть на свете люди, куда более достойные владеть сердцем и телом столь прекрасной девушки. Ты обязательно встретишь своего принца, нужно только подождать. Ну же, хватит дуться, пора идти домой! — он примирительно улыбнулся и протянул Тоне руку, — Только обещай больше не приставать.

Девушка вспыхнула. Она была задета за живое иронией Сварта и его менторским тоном. В конце концов, кто он вообще такой, чтобы так с ней обращаться?! Тоже мне, сказочный персонаж! И что может случиться, если она останется здесь и не пойдет в проклятый Замок с мужчиной, который в самый интимный момент грубо оттолкнул её и отчитал как школьницу?!

Антошка спрятала руки за спиной и упрямо выпятила подбородок:

— Никуда я с вами не пойду! Делайте что хотите, а я возвращаюсь обратно в город!

Девушка зло взглянула исподлобья, и Дракон понял — настаивать бесполезно.

— Ну, как хочешь. Ты же взрослая и сама принимаешь решения. А я пошёл в Замок, — неожиданно легко согласился он.

Тоня слегка опешила, она никак не ожидала, что Сварт так легко согласиться оставить её. Ночью. В лесу. Она рассчитывала, на долгие уговоры и слёзные мольбы одуматься. Но Дракон лишь молча развернулся и быстрой походкой направился в сторону Замка.

Антошка осталась одна, но от клокотавшей внутри злости и обиды, она совершенно не чувствовала страха. С трудом разглядев каменистую тропинку среди зарослей кустарника, девушка решительно отправилась в противоположную от Замка сторону.

Сначала идти было легко. Напевая для храбрости незатейливые песенки и даже иногда пританцовывая, Тоня без труда прошла пару километров. Впереди показалась развилка. Недолго думая, девушка свернула в сторону, противоположную той, где по её мнению, должен был находиться до оскомины надоевший ей Замок. Но идти дальше было уже не так просто, как вначале — тропинка пряталась в колючих зарослях. Кустарник здесь рос так плотно, что Тоня с трудом продиралась сквозь него. Шипастые ветки царапали лицо и рвали одежду. Вдобавок к болючим ссадинам, вокруг то и дело раздавались странные звуки. Антошка готова была поклясться, что женский голос вдалеке грустно пел колыбельную песню. Живое воображение девушки сразу же нарисовало русалку или кикимору со свежим утопленником на руках.

Дрожа от страха, но упрямо сжав зубы, Тоня продолжала свой путь. Острые ветви по-прежнему царапали ей руки, а пугающие лесные звуки то пропадали, то появлялись вновь, заставляя кровь леденеть в жилах. Где-то совсем рядом раздался жуткий, протяжный вой, не похожий ни на один из тех голосов, что девушке приходилось слышать раньше. Антошка похолодела. Страх железными цепями приковал её к месту. Но нужно было идти: впереди уже виднелся просвет. Тропинка закончилась. Собрав волю в кулак, девушка с трудом передвигала непослушные ноги. Она считала шаги, и с облегчением вздохнула, когда наконец-то выбралась из кустов наружу.

Но едва страшные заросли остались позади, как Тоня буквально уткнулась носом в скалу. Небо уже посветлело на востоке, а предрассветный, пахнущий морем, воздух застыл, как прозрачный хрусталь. Недалеко слышался плеск волн. Поблизости было море, и девушка решила обойти скалу, в надежде, что когда-нибудь она закончится.

Но, сделав пару десятков шагов, Антошка снова упёрлась в каменную стену. Развернувшись, она хотела вернуться к тропинке, но сзади тоже… Выросли камни. Тоня огляделась вокруг и обомлела от страха: она стояла на небольшом пятачке, со всех сторон окружённом отвесными скалами, и не понимала, где приведшая сюда тропинка, и откуда взялись, окружавшие её глыбы?

Девушка охнула. Живо представив свою голодную и холодную смерть в этом гранитном колодце, она принялась бегать по кругу, ощупывая руками неприступные каменные стены, в надежде найти, хоть какой-то просвет. Но всё было напрасно: камни лежали так плотно, что невозможно было нащупать даже малюсенькую щель между ними. Когда её паника была близка к истерике, за спиной раздался знакомый, уверенный голос.

— Ну как, далеко ушла? Погуляла и хватит, как говорится, пора домой возвращаться.

Словно из-под земли рядом с Тоней возник Дракон.