— Они все погибли? — удивилась я.
— Сложно сказать…
Сладос перестала гладить Котю, когда тот поднялся с ее колен и с забавными потягушками вернулся к мискам доедать то, что осталось. Правда, с таким вздохом, что я сразу поняла, что его одолела жадность, а не голод. И пузико у него уже было такое, что любой разбойник-рецидивист позавидует.
— Кто-то говорил, что все тела были разорваны. Кто-то — съедены. А кто-то утверждал, что люди разбежались кто куда, прибились к другим племенам и начали рассказывать о жуткой мести котов. Однако никто в это не верил, ведь животные не способны мстить — у них нет эмоций. Но спустя время пострадало еще одно племя, потом еще одно… И люди все больше и больше рассказывали про нападение котов, а кто-то вовсе заикнулся про невиданное раньше прекрасное существо, которое ночью являлось всем перед тем, как племя ждало бедствие.
— Шаманы решили, что это какой-то злой дух в виде кота, который приходит в племена и рушит хижины, разоряет запасы, портит питьевую воду и вредит людям. И приказали людям вывешивать шкуры котов над входом в дом или окружать племя кошачьими черепами, чтобы отпугнуть злого духа, а когда мужчины отправлялисьна охоту — носить с собой какую-нибудь часть кота, например: засушенную голову или хвост…
— Фу! Мерзость какая! — не выдержала Мэй, а на лице Сладос промелькнуло чувство вины.
Я, конечно, читала про асхарцев и была наслышана про их жуткие обычаи, поэтому ожидала от рассказа Сладос что-то подобное, однако сейчас была всецело согласна с Мэй. Но когда заметила, как изменилась в лице Сладос, постаралась совладать со своими эмоциями и спокойно произнесла:
— Естественно, ничего из этого не помогло.
Сладос кивнула.
— Наоборот, сделало только хуже, — тяжело выдохнула она. — Все племена, которые вывешивали шкуры котов или черепа, постепенно подвергались нападениям. Как и люди, кто брал с собой части мертвых животных. А вот те, кто отказался от таких оберегов, напротив, оставались нетронутыми. И пусть раненые, испуганные, но возвращались домой.
— Постепенно слух о Повелителе Котов облетел всю Асхару. Люди рассказывали, как во время жертвоприношений, когда доводилось поймать какого-нибудь кота, на поселение нападала целая кошачья армия. Они выцарапывали людям глаза, оставляли раны, разгоняли, растаскивали или душили еще живую мелкую дичь, отравляли своими экскрементами воду…
Я хмыкнула, зная, на какие разрушения способен один Котя, когда начинает буянить, а тут целая орава котов нападала на людей и творила что хотела. Жуткое зрелище.
— Вскоре каждый асхарец знал, что стоит обидеть кого-то из котов, как его и племя настигнет кара: сначала явится огненно-красного цвета кот, а следом за ним хлынет его армия.
— Огненно-красный? — переспросила я и посмотрела на Котю.
Сейчас его оранжевую шерсть омрачили синие полоски, которые становились все шире и шире, а кое-где даже превратились в пятна. Судя по всему, он очень расстраивался из-за того, что в него не влезало оставшееся подношение. Но если подумать, то Котя тоже окрашивался в красный, когда сильно тревожился или был настроен воинственно. И этот цвет лишь немного отличались оттенками в зависимости от желаний и эмоций кота.
— Да, — кивнула Сладос. — Когда Ширах Кукуль собирался воевать, он был похож на сгусток неистового пламени. Однако племена, которых кошачья армия не трогала, рассказывали, что видели белого кота. Некоторые асхарцы даже считали, будто это было два разных животных, несущих знамения войны и мира, пока легенда о злом духе кота не столкнулась с легендой о радужном покровителе.
— Как я уже говорила, неизвестно какая легенда была первой, потому что события происходили в разных концах Асхары. Возможно, Ширах Кукуль появился на свет среди засухи и дефицита, а, может, там, где изобилие воды и еды. Вождь племени отца считал, что события следующей истории случились после начала возмездия котов, поэтому и я буду придерживаться этой хронологии.
Сладос коснулась подбородка и нахмурилась.
— До прихода иноземцев в Асхаре был распространен бартерный брак.
— Бартерный? — не поняла Мэй, а я пояснила:
— Когда женщину отдают мужчине в обмен на что-то. Похоже на договоренности о помолвке между аристократами.
— Хех, — как-то невесело усмехнулась Мэй и помрачнела, а Сладос продолжила:
— Лав все правильно сказала. Но отличием от аристократии нашей страны, там женщин продавали за корову или другую ценность. Грубо говоря, ее обменивали на то, что семье хотелось больше всего. Бартер. Женщина не имела права возразить или отказаться. А еще не смела покидать дом до тех пор, пока не закончатся торги…
— Торги? — тут уже изумилась я.
Сладос кивнула:
— Если женщина была из зажиточной семьи или обладала невероятной красотой, на нее могли объявлять торги. И тот, кто предложит больше всего, сможет на ней жениться. А если заплатит двойную цену, то семья разрешит…
Она запнулась и смутилась.
— Разрешит отведать женщину до брака, чтобы проверить, сможет ли нареченная зачать и выносить здоровое дитя. В случае если у пары ничего не получалось, то мужчина имел право потребовать половину стоимости обратно и отказаться от брака. Так он избегал риска связать себя с «пустой» женой, ведь брак с другой женщиной, пока жива первая супруга, строго запрещен.
— А я думала, что в Асхаре развито многоженство, — удивилась Мэй.
— Так было, пока шаманы не запретили, — пояснила Сладос. — на это было две причины. Первая: из-за большой смертности женщин. В Асхаре почти не было лекарственных трав, а о магах света и говорить не приходилось, из-за чего болезни процветали. И особенно беспощадной антисанитария была к женщинам. Не все переживали первые роды, а вторые и того меньше. Из-за этого мужчин было больше, и между ними происходила жестокая борьба за шанс продолжить свой род. Вторая причина: единокровные браки. Из-за того, что некоторые племена были малочисленными, многоженство породило огромное количество сводных братьев и сестер. Не всегда удавалось уследить за тем, кто родственник, а кто нет. Поэтому случались единокровные браки, из-за чего на свет рождались дети с изъянами. Будь это редкие случаи, никто бы не вводил правило единоженства, но находились племена, где проживали только родственники, и последствия инбридинга были ужасными. Шаманы называли это порчей души. Плотская связь между единокровными супругами отравляя женскую душу, из-за чего она сходила с ума и начинала пожирать душу ребенка в ее чреве, поэтому будущее потомство походило больше на зверя, нежели на человека. Душа мужчины тоже страдала, лишалась воли и не могла добраться до Нирваны. Под страхом суеверия асхарцы начали тщательно следить за родовым древом и избегать даже малейшего родства. А закон одной жены помог упростить эту задачу.
— На плодородных землях торги невест были особенно популярными, потому что изобилие позволяло получить хорошую цену. А если девушка еще одна в семье и других детей нет, то за нее могли отдать целое состояние, потому что все то, что нажили родители, в итоге достанется детям. Бартер там происходил не только за поголовье коров, но и в обмен на землю, которую можно возделывать и на которой строить дом, поэтому торги особенно влиятельных людей были настоящей сенсацией. А если девушка еще и первая красавица…
Сладос обреченно вздохнула.
— Асхарские имена очень сложные, поэтому я назову ту девушку Ашара. Настоящее ее имя можно перевести как Слеза Небес. Родители дали ей его, потому что в день ее рождения на землю пролился сильный дождь, что считалось величайшим чудом и благословением. Асхарцы верили, что в дожди дети всегда рождаются самыми красивыми, здоровыми и удачливыми, потому что при виде них даже небеса не сдерживают слез счастья.
— Совпадение то или нет, но Ашара была писаной красавицей. И пусть она жила не в особо богатой семье, но отличалась крепким здоровьем. В общем, сокровище, а не женщина — по мнению многих мужчин. Все ждали дня, когда объявят торги на невесту. И родители не скрывали, что торги будут. Напротив, всячески подогревали интерес, чтобы выгоднее устроить дочь, а заодно закрыть накопленные долги и обеспечить свою старость. Вот только Ашару совсем не радовал статус выгодной партии. Все потому, что она уже была влюблена.
