Низменными мыслями?

— Да пошел ты, Флемвель! — мгновенно вырвалось у меня.

— Субординация, Флоренс. Субординация, — усмехнулся он и вновь взялся за перо.

— И твою субординацию запихни туда же… — процедила я.

Что это еще, блин, за разговор такой?

Благо в тот момент мой голос заглушил звон — предупреждение о начале ужина, и декан не услышал последних слов. Или сделал вид, что не услышал. А я, съежившись на стуле, обняла себя руками и невидящим взглядом уставилась в окно.

— Ты не собираешься ужинать? — поинтересовался декан, когда я так и не сдвинулась с места.

— Нет.

— Так и останешься здесь?

— Да.

— Хочешь доказать, что не пытаешься меня избегать или тренируешься в хладнокровии?

И только я открыла рот, как он тут же произнес:

— Предлагаю вместо того, чтобы посылать меня и мою субординацию, просто пойти и поесть.

Так, значит, услышал-таки.

— А ты вместо того, чтобы издеваться, тоже мог бы пойти и поужинать, — упрекнула я. — Пыльца фей залечивает лишь наружные раны, внутренние не затрагивает, поэтому тебе нужны силы для полного выздоровления.

И немного подумав, добавила:

— Это тебе говорит наследница лучшего фармага в городе.

— А лекарство лучшего фармага в городе может залечить внутренние раны?

— Естественно! — гордо вскинула я голову.

— Тогда мне не о чем беспокоиться.

Его слова несколько польстили, поэтому я немного остыла, вновь посмотрев на окно, за которым начинали кружиться снежинки. Как вдруг, практически в полной тишине, мой живот предательски заурчал. Вот почему подобные вещи всегда происходят в именно тишине и в самый неподходящий момент? Мне не было так стыдно, даже когда декан надо мной издевался, а сейчас захотелось провалиться сквозь землю.

Декан же, услышав возмущение моего живота, даже головы не поднял от пергамента. Только вздохнул и коснулся ладонью магического плетения на столе, откуда через некоторое время поднялся столб света, который вскоре погас, и комнату наполнил приятный аромат.

— Ешь, — бесцветным голосом произнес декан, подталкивая ко мне поднос с тремя тарелками.

В одной было мясо с мятым картофелем, во второй салат, а в третьей — сырники, политые вареньем. А еще стоял золотой стакан с чаем. При виде еды, мой желудок снова громко заурчал — предатель.

— А ты? — поинтересовалась я.

— Не хочу.

Чувствуя, как рот наполняется слюной, я потянулась к подносу, но тут же передумала, нахмурилась и решительно заявила:

— Так не пойдет. Ты наверняка даже не обедал!

— Ты тоже, — заметил декан.

— Тогда поедим вместе или вообще не будем есть.

С упрямым видом, я сложила руки на груди, а декан, устало вздохнув, поднял на меня взгляд. Некоторое время мы упрямо друг на друга смотрели, будто испытывали на прочность нашу силу. И пусть со стороны могло показаться, будто я проигрываю из-за своего громоподобно урчащего живота, сдаваться я не собиралась.

— Если я соглашусь, ты от меня отстанешь? — спросил декан, после уж совсем неприличного «и-и-у-ур-р-р», изданного моим желудком, от которого я даже внутренне смутилась.

Однако лица я не потеряла и гордо заявила:

— Естественно!

— Хорошо, — отложил перо Реджес. — но это в первый и последний раз, когда ты ужинаешь здесь.

Я надменно фыркнула, но все-таки обрадовалась, что мне не придется есть одной. Было это как-то… неправильно и смущающее. Вместе с деканом я потянулась к тарелкам на подносе и… одновременно с ним ухватилась за салат, и мы вновь друг на друга посмотрели и хором произнесли:

— Салат мой.

— Ешь картошку, — тоном, не допускающим возражений, произнес Реджес и потянул тарелку на себя.

— Сам ешь, — воспротивилась я и тоже потянула на себя.

— Тебе нужно восстановить силы.

— А тебе как будто нет.

— Лаветта! — яростно процедил декан.

«Ну, хоть не его любимое Флоренс, значит, еще терпимо», — подумала я и сладко улыбнулась:

— Реджес?

Интересно, мы попереубиваем друг друга из-за салата?

— Ты опять со мной споришь, — сверкнул он глазами.

— Не спорю, а мыслю рационально. Я девочка, мне и салата хватит, а ты…

Я запнулась, так и не произнеся слова «мужчина». Почему-то оно отказалось сорваться с моих уст, будто что-то запретное.

— А я? — вскинул рыжую бровь декан, когда я так и не закончила предложение.

— А ты ешь картошку! — злобно прошипела я, выдергивая из его пальцев тарелку.

Схватив из трех приборов на подносе вилку, я отвернулась и принялась жевать овощи, тем самым не оставляя декану вариантов. Реджес, наблюдая за мной, хмыкнул, но, к счастью, пререкаться больше не стал, и мы в полном молчании принялись за трапезу.

«Как же бесит!» — подумала я, яростно нанизывая овощи на вилку и представляя на дне лицо декана, но чем быстрее тарелка опустошалась, тем спокойнее я становилась.

Вскоре я уже практически перестала злиться и гадать, почему же так и не смогла произнести слово «мужчина», что было впервые на моей практике, и ощутила, как на меня напали усталость и задумчивость. Возможно, дело было в тишине, иногда нарушаемой звоном посуды, или покое, которые царили в кабинете, но, глядя в пустоту, я замерла с вилкой в руке и словно бы провалилась в пучину не до конца сформированных мыслей. Вроде они были в моей голове, а вроде и не совсем. Я словно зависла в каком-то пограничном состоянии между сном и явью.

— Лав, — позвал меня декан, вытаскивая наружу из собственной головы. — Хочешь поговорить?

Я подняла на него взор и хотела бы ответить, но слова отказались произноситься. Некогда несформированные мысли наконец-то обрели свою суть и пронеслись в голове вспышками воспоминаний, а декан, заметив, как я вдохнула и тут же выдохнула, подвинул ко мне политые сиропом сырники и произнес:

— Их тоже съешь.

Я не пошевелилась, и тогда он добавил:

— Сахар помогает справиться со стрессом.

— А ты? — спросила я.

Он покачал головой:

— Я не ем сладкое.

— Лейтенант Мечей настолько суров, что не любит сладкое? — выдавила я улыбку.

— Я не говорил, что не люблю, — заметил декан, вновь откинувшись на спинку стула. — Только то, что не ем.

— И почему?

Он внимательно на меня посмотрел.

— Потому что не нуждаюсь.

Сначала я не поняла смысл его ответа, но когда пришло осознание, то тут же расхотела, что-либо еще говорить и послушно взяла тарелку. Но только отломила вилкой кусочек сырника, как вновь замерла.

— С Сенжи точно все хорошо?

— Да, — кивнул декан. — Мы с директором дождались, когда он очнется, и убедились, что превращение окончательно предотвращено. Сейчас он в полном порядке и под наблюдением некромантов.

Немного подумав, он добавил:

— Еще он сказал, что ты была первой.

Я вскинула на него удивленный взгляд, а уголок губ декана дернулся:

— Но я посчитал, что слава за два триумфальных балла подряд тебя слишком разбалует, поэтому награду за практику отдал Расту.

Я на это лишь фыркнула, совсем не обижаясь и отлично понимая, почему декан так поступил. Два балла приковали бы ко мне слишком много внимания, а, распределив их между двумя учениками, он сбавил градус накала от славы, тем самым оставив мне пути отхода в тень. Да и одного балла мне хватило за глаза. Однако мысль, что я оказалась быстрее Раста на испытании, потешило мое самолюбие — приятно было это осознавать. Приятно, но, к сожалению, не более.

Пожевав губу, я все-таки набралась смелости и спросила то, без чего вряд ли сегодня смогла спокойно уснуть:

— Расскажешь мне о Несс?

И затаила дыхание. А декан хоть заговорил не сразу, но явно ждал этого вопроса:

— Что ты хочешь знать?

— Все, — решительно ответила я и сильнее стиснула вилку в руке. — Все, что только сможешь рассказать.

К горлу подкатил жар, который вот-вот должен был собраться в болезненный комок, но я успела его проглотить и повторила увереннее: