— Вот блюстители чистой крови расстроятся, — цокнула я языком, а директор усмехнулся.

— Это всего лишь теория. Что на самом деле произойдет — лишь одной природе известно. Возможно, останутся одни любесы, а мы — маги — превратимся в миф или ослабнем так, что почти не будем отличаться от обычных людей.

— Это было бы печально… — еле слышно пробормотала я.

— Однако пострелки — не единственное исключение. Есть еще одно, которое уже можно считать мифом.

Я подняла на директора любопытный взор.

— Янтарная ведьма, — улыбнулся он, а мое сердце пропустило удар. — Легенда всех легенд — Амити.

В его глазах вновь промелькнул и быстро исчез тот странный одержимый блеск, от которого внутри все похолодело.

— Многие охотились за ее тайнами, но так и не смогли ничего найти. Некоторые уже считают Амити мифом, а некоторые даже врагом.

— Врагом? — удивилась я.

— Да, например, повстанцы и противники союза с человеческой расой. Они верят, что настоящая цель Амити в объединении с любесами — это искоренение пустой кровью магической.

— Это… Это может быть правдой?

Директор пожал плечами.

— К сожалению, это известно лишь самой Амити.

Я задумчиво посмотрела вглубь темного туннеля, по которому мы сейчас шли. Объединение с любесами избавило нас от кровопролития, позволило обрести дом и спокойную жизнь, но… Кто же такая Амити? Друг нам или враг? И стоит ли дальше расспрашивать о ней директора?

«Ступаешь на опасную тропу, Лаветта», — подумала я и все-таки поинтересовалась:

— Почему вы считаете Амити исключением?

Директор как-то странно долго и внимательно на меня посмотрел.

— Все, что я рассказал чуть раньше, было ответом на твой вопрос, почему я не могу использовать больше кругов света. Дело в моем характере, который подвержен сразу нескольким стихиям. Груз Хранителя истоков не только в привязанности к ним, но и в том, что приходится сохранять свою личность. Чем чаще я использую одну из стихий, тем большее влияние она на меня оказывает и перетягивает на себя одеяло. Если я нарушу баланс и сильнее склонюсь к свету, то не смогу «договариваться» с тьмой, и она перестанет меня слушаться, как раньше. Тогда помогать юным некромантам будет сложнее… Не в обиду сказано, но я склонен уделять больше внимания им, чем другим ученикам.

— Все в порядке. Я понимаю.

— Это хорошо. Спасибо, Лаветта, — улыбнулся директор. — Что же касается исключительности Амити — она тоже владела всеми стихиями, но не была привязана ни к месту, ни к эпохе. Из века в век все описывали ее одинаковыми словами. Из века в век она оставалась неизменной, словно стихии совсем на нее не влияли, и обладала выдающейся мудростью.

От его слов у меня поползли мурашки. Уж чем-чем, а выдающейся мудростью я точно не обладала. Может, вышла какая-то ошибка, и мой элемент не имеет ничего общего с силой Амити? Хотя сомневаюсь, что в мире есть элемент, который мог бы прибавить кому-то мозгов…

— Никто не знает, когда она родилась. Умерла или до сих пор жива. Словно Амити — человек, который существует вне времени и пространства, — вздохнул директор, а я внутренне содрогнулась от его слов.

Что-то похожее говорил декан про шарики! Будто их не существует.

«Вдруг директору известно что-то важное про Амити и ее силе? Нужно осторожно его расспросить».

— А что если Амити не человек, а иллюзия? — предположила я. — Созданный кем-то символ, который помог бы примирить магических и немагических существ.

— Предположение хорошее, — похвалил директор. — Но в корне неверное.

— Почему?

Его губы вновь растянула улыбка.

— Потому что место, где мы сейчас находимся, тому доказательство.

Я удивилась.

— Академия? Но как она может быть доказательством?

Пусть Академию до сих пор продолжают называть в честь янтарной ведьмы, как когда-то в прошлом крепость, однако, нет ни одного исторического факта, что сама Амити здесь бывала. Из-за этого даже были серьезные разногласия между другими Академиями. Им не нравилось, что помимо наличия всех истоков, которые и так сильно поднимали престиж Академии, она носила еще имя самой великой ведьмы во всем мире. Собственно, поэтому название «Академия Амити» перестало быть официальным, однако хитрые преподаватели смогли выкрутиться и сделали его абривиатурой АМИТИ, что расшифровывалась как «Академия Магии и Тайных Искусств». Об этом всем я сказала директору, а потом добавила:

— Я всегда думала, что Академию так называли из-за того, что она хранит все шесть истоков. Вроде отсылки к силам и возможностям Амити.

Профессор коротко хмыкнул.

— Действительно, — произнес он нейтральным тоном. — Нет ни одного подтверждения, что Амити здесь бывала, однако…

Он сделал паузу.

— Нет доказательств, что ее здесь никогда не было.

— Что это значит?

— Все Хранители истоков, а это верховные маги крепости и директоры Академии, не просто так берегли связь Амити с этим местом. И если внимательно присмотреться, то можно эту связь обнаружить. Главное — знать, откуда начинать поиски.

В моих воспоминаниях промелькнула седьмая статуя, которая потом исчезла из Зала Стихий. Вот только вряд ли это та самая связь, о которой упоминал директор. Заметив, как я нахмурилась, он произнес:

— Наша Академия полна тайн. Некоторые из них создали живущие здесь маги, некоторые — время и события. Есть тайны, которые не известны даже мне. Есть те, которым лучше остаться в тени истории, а так же те, которые я могу передать лишь следующему Хранителю стихий. Но кое-что доступно ученикам. Они видят это каждый день, но никогда не придают этому значение.

— И что это за тайна? — заинтересовалась я.

Директор вдруг улыбнулся и остановился. Не сказав ни слова, он вдруг подошел к стене и коснулся ее пальцем. От этого места тут же начали появляться бледные штрихи, оставляя на сером камне гравировку из двух слов: Рамэрус Грей. После чего директор поманил рукой один из блуждающих огоньков и, оставив его висеть рядом с надписью, потерял к ней всякий интерес.

— Профессор? — непонимающе обратилась я, а он вновь улыбнулся и произнес:

— Всему свое время, Лаветта. Позже вы все поймете, а сейчас идемте. Нам осталось совсем немного.

В последний раз глянув на надпись, я поспешила следом, и когда хотела задать еще один вопрос, мы вдруг свернули и оказались перед высокой дверью.

— Вот и пришли, — произнес директор и развернулся ко мне. — Но перед тем как я отведу вас к Сенжи, хочу еще раз обсудить все нюансы.

Я кивнула.

— Мы наверняка не знаем точно ли предотвращено обращение, может, его что-то сдерживает и в любой момент это «что-то» может исчезнуть.

Я стиснула кулак левой руки, где был надет браслет.

— Поэтому прошу вас быть осторожнее в словах.

— Конечно, профессор.

— Так же старайтесь временно не допускать физического контакта. Сенжи об этом уже предупрежден.

— Хорошо.

— Не обсуждайте с ним причины смерти Миреваль Ванессии.

— Д-да… — опустила я взгляд, а директор вздохнул:

— И если что-то пойдет не так…

Он достал из кармана маленький, светящийся золотым, стеклянный шарик и протянул его мне.

— Разбейте его и немедленно покиньте комнату. Я буду поблизости и сразу приду на помощь.

Я приняла шарик и кивнула.

— Условия нашего договора стоит напоминать? — с улыбкой поинтересовался директор, пока я с интересом рассматривала шарик с заключенным в него заклинанием света.

Он был очень похож на мои янтарные шарики, вот только в отличие от них, артефакт директора испускал колебания магии, с которыми заклинание внутри постепенно ослабевало.

«Так вот о чем говорил Реджес…» — подумала я, отчетливо ощущая все изменения, и, сжав шарик в кулаке, ответила:

— Нет, профессор. Я обязательно расскажу вам обо всем, что смогу узнать от Сенжи.

— Это хорошо, — одобрительно кивнул тот и, положив ладонь на дверь, толкнул ее вперед.

Я зажмурилась, когда темный коридор подземелья озарил свет общежития некромантов, а сердце пропустило удар от предвкушения грядущей встречи.