— Простите… — тут же стушевалась я.

— Не стоит извиняться за желание узнать что-то новое, — мягко произнес он. — Пуст тот сосуд, в который не течет вода, а для разума вода — это любопытство. Тем более, я люблю, когда ученики задают мне вопросы.

Он немного помолчал, после чего продолжил:

— Метка — это магический круг, видимый лишь магам света. У каждого заклинателя он свой, поэтому никто чужой не может им воспользоваться.

— А разрушить?

— Хороший вопрос, — похвалил меня директор. — На это способен кто угодно, поэтому магам света важно тщательно выбирать место для метки, чтобы никто случайно или специально его не разрушил.

— И много у вас телепортационных кругов? — сначала поинтересовалась я, а потом опомнилась и добавила: — Можете не отвечать, если не хотите.

— Почему же? Круг у меня всего лишь один. Благодаря ему я могу из любой точки Академии телепортироваться в это место.

— А почему только один? — удивилась я. — С вашей занятостью было бы куда удобнее быстро перемещаться телепортами. На раз — вы тут. На два — там!

Директор рассмеялся, а его голос отразился от стен и вместе с гулом ветра прокатился по мрачным коридорам.

— Я сказала что-то глупое? — смутилась я, а директор посмотрел на меня с лукавым прищуром.

— Вы нравитесь мне, Лаветта. Особенно ваша непосредственность и страсть к знаниям. Ваша мама была такой же.

Мой шаг сбился, и я невольно остановилась.

— Мама?

В груди похолодело от волнения.

— Вы знаете, кто моя мама?

Заметив, что я больше за ним не следую, директор тоже прекратил идти.

— Вы очень на нее похожи, — обернулся он, пронзив меня темным взором, который в полумраке подземелья казался совсем черным, и, вздохнув, печально произнес: — Великая огненная ведьма Эрис Вьенлер.

От моих щек отхлынула кровь. Это не блеф, он и правда… Знает.

— К-как вы поняли?

— Хватило одного взгляда, чтобы это понять, — ответил он туманно. — Но не бойтесь, я никому не скажу, что вы ее дочь, и предлагаю продолжить наш путь. У нас мало времени.

Немного поколебавшись, я опустила взор и, стиснув зубы, все-таки продолжила идти. Хотела отвлечь директора расспросами, чтобы он случайно не придумал для меня какую-нибудь ловушку, а в итоге выяснила, что он знает один из моих больших секретов. В таком случае… Что еще ему может быть известно?

— Я не могу поддерживать несколько телепортационных кругов, — вдруг продолжил наш разговор директор и поинтересовался: — Вы знаете, по какому принципу стихии выбирают носителя?

— Профессор Реджес рассказывал, что для получения стихии нужно раскрыть свою душу, амбиции и стремления, — ответила я. — И когда мы ее позовем, она откликнется.

— Отчасти верно, — кивнул он. — Только вы никогда не задавались вопросом, почему именно эти этапы важны для определения стихии?

Я задумчиво помолчала, после чего произнесла:

— Нет.

— Все куда проще, чем может показаться. Изначально считалось, что стихии с самого начала влияют на наши тела и разумы еще до рождения. Попробую объяснить проще: если беременная женщина большую часть времени находится в месте, где преобладает сила истока земли, значит, рожденное дитя получит пятидесятипроцентный шанс стать в будущем заклинателем земли. Если же сама мать обладала этим элементом, то шансы уже стремятся к ста процентам. Маги долго следовали этой догме, однако среди правил, всегда находятся исключения. А когда исключения происходят достаточно часто — они тоже становятся правилом.

— Раньше именно так и поступали, — продолжал он, а я внимательно слушала. — Женщин переселяли в места, где концентрировалась сила нужного элемента, чтобы ребенок мог унаследовать родовые техники, ведь в те времена не было Академий. Поэтому обучением детей занимались родители. Но из-за гонений не всегда получалось придерживаться одного места жительства, тогда стали распространены убежища, которые редко соответствовали элементам родителей. Начали рождаться дети с предрасположенностью к другим стихиям, что в итоге создало наставничество и устойчивые общины, где выдающиеся маги набирали себе учеников. Тогда же маги принялись плотнее изучать вопрос признания стихий, ведь в те времена считалось, что лишь наследование элемента от родителей способно дать великую силу.

— А это не так?

Директор покачал головой.

— Тогда — да, в наше время — нет. Ученые маги решили провести эксперимент. Часть детей получали стихию в раннем возрасте, а часть дожидалась совершеннолетия, чтобы обрести свой очаг. Эта разница в возрасте дала интересные результаты.

— Какие?

— Оказалось, чем младше дети, тем чаще они получали стихию одного из своих родителей, в основном, конечно, матери. А взрослые могли признать совсем другие стихии, которых в роду никогда не было. Но самым удивительным в тот момент стало то, что одного ребенка признали сразу две стихии, чего в прошлом никогда не случалось.

Он на мгновение прервался, а я выдохнула.

— Как же интересно, профессор.

Он довольно хмыкнул:

— Мне казалось, нынешняя молодежь не особо жалует историю.

— Все зависит от рассказчика, — улыбнулась я, а директор сверкнул глазами и продолжил:

— Ученые выяснили, что одна из приобретенных стихий у ребенка соответствовала стихии матери. Однако появление второй они объяснить не смогли. Но потом один из молодых гениев предположил, что причина скрывается в характере.

— Характере?

— Именно. Не только человек обладает характером, но и стихия — сама магия. Непостоянство, дерзость и пронырливость — ветер. Спокойствие, лукавство и гибкость — вода. Воинственность, пылкость и страсть — огонь. Упрямство, стабильность и твердость — земля. Коварство, грубость и скрытность — тьма. Сострадание, забота и самопожертвование — свет. И это только малая часть черт, которые может отражать наша стихия.

— Вот почему вы сказали Эдилю не поддаваться злости, — догадалась я. — Не только мы способны влиять на стихию, но и она на нас.

— Именно, а еще помните, я говорил вам, что магия слушает вас самого рождения?

Я кивнула.

— Это неполная истина. Тогда не было возможности рассказать больше, но на самом деле стихия слушает всех, однако не каждый умеет с ней «договариваться», а умение слушать магию тоже очень важно. Чем стабильнее наши убеждения, стремления и взгляды на жизнь, тем больше шансов получить ту стихию, которая в будущем будет проще нас понимать, не конфликтовать, а только дополнять наш характер. К сожалению, не успевшие сформировать личность дети были лишены этой привилегии. Под влиянием стихий, повзрослев, они становились более категоричны в своих суждениях, как устоявшееся клише: тьма — зло, свет — добро. Из-за чего древние маги сильно разнились убеждениями, не могли объединиться и часто воевали. Ожидание совершеннолетия помогло исправить эту проблему, но принесло непредсказуемость, из-за чего пострадали сохранившие традиции наследования маги.

— Семьи аристократов.

— Да, — кивнул директор. — Ими создано большинство сильных, редких и даже уникальных заклинаний. Многие техники засекречены и передаются лишь по наследству, поэтому аристократы стараются создать все условия, чтобы их дети получили необходимый элемент.

— Но так получается не всегда, — вспомнила я о Дамиане, который разозлился, когда получил стихию воды и ветра.

— Увы, порой наш характер пересиливает наследственность, и мы получаем далеко не то, что ожидаем. Однако даже из этого правила тоже есть исключения.

— Пострелки! — выпалила я.

Директор улыбнулся.

— Мне нравится ваша сообразительность. До сих пор точно не известно, почему стихии предоставляют пострелкам выбор, но есть теория, что здесь замешана кровь любесов. Она чиста от магии, словно пустой пергамент. Однако благодаря особой мутации, которую пострелки наследуют от предка-мага, они вопреки законам природы формируют свой магический резерв и становятся идеальным сосудом для любой стихии. Есть даже теория, что благодаря смешению магических и немагических созданий в мире останутся одни пострелки.