Это не просто секс.

Это воссоединение двух половин одной души.

Это я, отдающий всего себя без остатка.

Лина стонет, и в этих звуках вся ее жажда, вся ее отчаянная потребность во мне. Я не спешу, растягивая момент, впечатывая его в память. Чувствую, как ее тело откликается на каждое движение.

Когда ее стоны становятся громче, а внутренние стенки сжимают меня пульсирующими волнами, меняю угол, задевая ту самую точку внутри нее, от которой она дрожит всем телом, шепча мое имя как молитву.

Я на грани, но ей нужно больше.

Мне нужно больше.

Медленно выскальзываю из нее под жалобный стон, но тут же заполняю ее пальцами, одновременно опускаясь ртом к ее киске.

Она извивается, ее тело молит о новой разрядке, и я отчаянно хочу ей это дать. Словно могу наверстать упущенное время за одну ночь.

Может, это и невозможно.

Но я постараюсь.

Лина кончает во второй раз, ее сок стекает по моей руке, и я жадно слизываю. Мне никогда не будет ее достаточно.

Убираю прядь волос с ее лба, нежно целую в губы. Ее зеленые глаза потемнели, щеки пылают, губы приоткрыты. Не отрывая взгляда, снова вхожу в нее, и ее тело выгибается дугой.

— Кир! — стонет она, впиваясь ногтями мне в плечи.

Прижимаюсь лбом к ее лбу и начинаю медленно двигаться.

— Знаю, Корасон. Я здесь.

Из уголков ее глаз скатываются слезы.

— Это… слишком хорошо, — шепчет она. — Скажи, что так будет всегда.

Ее слова выбивают из меня весь воздух. Я больше никогда не позволю ей сомневаться в нас. Мои губы скользят к ее уху.

— Клянусь тебе вечностью и еще одним днем, Корасон.

Лина обвивает меня ногами, притягивая к себе.

— Я запомню.

Продолжаю двигаться, наслаждаясь каждым мгновением, пока не понимаю, что больше не могу сдерживаться. Изливаюсь в ее узкое, горячее лоно, и волна эндорфинов накрывает меня с такой силой, что темнеет в глазах.

Но даже это невероятное блаженство не сравнится с тем, что было после. С тем, как она свернулась калачиком в моих объятиях. Я заказал еще одну пиццу, и мы ели ее прямо в постели, смотря какой-то дурацкий романтический фильм, который она выбрала.

Лина уснула еще до титров, положив голову мне на грудь, ее обнаженное тело все еще влажно прижимается к моему бедру.

Целую ее в макушку и улыбаюсь.

Моя жена.

Мое все.

Алина

Просыпаюсь в холодной постели. Скольжу ладонью по смятым простыням — там, где спал Кир, они уже остыли. К горлу подкатывает горький комок разочарования.

После прошлой ночи я надеялась…

Но сладкая, тянущая боль внизу живота напоминает: это был не сон. Всё было по-настоящему.

Его слова.

Его обжигающие поцелуи.

То, как он брал меня, как любил… потому что вчерашнее нельзя назвать банальным сексом.

Смахиваю предательскую слезинку и уже собираюсь встать, как дверь в спальню тихо открывается.

Входит Кирилл.

На нём только эти чёртовы серые спортивки, висящие так низко на бёдрах, что у меня кружится голова. В руках у него поднос. Приподнимаюсь на локтях, включая ночник.

Пока он подходит, по комнате расплывается дурманящий аромат свежеиспечённых блинов, и у меня тут же текут слюнки.

Кир садится на край кровати, ставя поднос мне на колени. Там — горка золотистых блинчиков, свежие ягоды и дымящаяся чашка ароматного кофе.

— Ты… приготовил мне завтрак? В постель? — не могу сдержать глупую счастливую улыбку.

Он берёт с тарелки клубничку, отправляет её себе в рот и подмигивает.

— Я подумал, тебе нужно восстановить силы. После того, как я заставил тебя кончить с полдюжины раз.

Язвительно выгибаю бровь.

— Вообще-то, пять.

Его губы кривятся в хищной усмешке.

— Значит, сегодня вечером исправимся.

Откусываю кусочек банана, с жадностью глядя на блинчики, и молюсь, чтобы он разделил их со мной.

— Но это ещё не всё, — его слова заставляют меня снова посмотреть на его дьявольски красивое лицо. Он достаёт из кармана штанов маленькую чёрную бархатную коробочку.

Давлюсь бананом, и сердце ухает куда-то вниз. Он открывает её, и у меня перехватывает дыхание. Глаза мгновенно наполняются слезами.

— М-моё кольцо… Как ты?..

— Мне позвонил ювелир. Сказал, что ты его вернула.

О боже.

— Я продала его, чтобы…

Кир нежно убирает прядь волос с моего лица, и только сейчас я замечаю — на его пальце снова поблескивает обручальное кольцо. С тех пор как он подал на развод, я прятала своё на самом дне сумки.

— Я знаю, куда ушли деньги, Лина. Всё в порядке.

Волна вины накрывает с головой.

— Прости меня, Кир. За всё. Я…

— Тшш, я знаю, — он проводит костяшками пальцев по моей щеке. — И знаю, что ты не причастна к той истории в Новосибирске.

Волна обжигающего облегчения прокатывается по телу. Смотрю на сверкающий бриллиант, не в силах поверить. Я влюбилась в это кольцо с первого взгляда, но теперь оно значит для меня неизмеримо больше.

— Ты… выкупил его? Для меня? Но мы же… — не могу договорить.

— Я бы никогда не отдал его другой, если ты об этом. Но я ненавидел мысль, что его будет носит кто-то чужой… И втайне надеялся, что однажды снова надену его на твой палец. — Он берёт кольцо из коробочки и мою левую руку в свою. — Алина, ты станешь снова моей женой?

— Я никогда не переставала ею быть. Ни на секунду.

Его улыбка заставляет целый рой бабочек вспорхнуть у меня в животе. Она озаряет всё его лицо, собирая у глаз весёлые лучики, пока он надевает кольцо мне на палец.

— Perfecto como tú . (Идеально, как и ты).

Не могу удержаться от смешка.

— Обожаю, когда ты переключаешься на испанский для всяких нежностей.

Кирилл качает головой, но улыбка не сходит с его губ.

— Ешь давай.

Облизываюсь.

— А если я хочу съесть кое-что другое?

Кир прищуривается, но всё же накалывает на вилку огромный кусок блина.

— Тебе нужна еда. Открывай рот.

Покорно подчиняюсь, позволяя ему накормить меня. Нежный, пропитанный маслом блинчик тает на языке, а сладкий сироп вырывает у меня довольный стон.

— М-м-м, это божественно. Попробуй.

Он наклоняется и слизывает капельку сиропа с моих губ.

— М-м-м, и правда вкусно.

Закатываю глаза.

— Думаешь, ты такой неотразимый, Князев?

— Я лучший, госпожа Князева. Разве не этим я тебя и покорил? — он касается губами моей шеи, и по коже бегут мурашки.

— Вообще-то, я думаю, ты покорил меня своим огромным… — прикусываю губу, играя.

Кир вскидывает бровь.

— … банковским счётом?

Шлёпаю его по руке.

— Я хотела сказать, твоим огромным…

— … пентхаусом? — ухмыляется он.

— Нет, — щурюсь. — Твоим огромным эго.

Кир громко смеётся, одним движением убирает поднос на пол и нависает надо мной, прижимая мои запястья к изголовью кровати.

— Не думаю, что ты это имела в виду, corazón .

— А что же, по-твоему? — выдыхаю, раздвигая бёдра и приглашая его ближе.

Он медленно трётся твёрдым, горячим членом о моё сокровенное местечко, уже влажное от желания.

— Может, мне лучше показать?

Кирилл

Телефон на кухонной столешнице вибрирует так неожиданно, что я вздрагиваю. На экране высвечивается сообщение от Егора.

«Я под дверью. С меня капучино и пончики».

Хмурюсь, печатая ответ.

«Ты номером не ошибся?»

Ответ прилетает мгновенно, словно он только его и ждет.

«Да нет же, братан! У твоей двери стою. Открывай давай!»

Он же в Новосибирске должен быть.

Какого хрена он здесь?

Подхожу к домофону.

На экране появляется до боли знакомое лицо — мой брат, сияющий своей дурацкой улыбкой. В одной руке поднос с дымящимся кофе, в другой — крафтовый пакет.

Недоумевая, что его сюда привело, но все равно очень рад его видеть, нажимаю кнопку. Уже через пару мгновений слышу его тяжелую поступь в коридоре.