Его кадык дёргается.

Он буравит меня стальным, холодным взглядом.

— И ты уверена, что он мой?

Его слова — как удар под дых. Воздух выбивает из лёгких.

Отшатываюсь, чувствуя, как горячие слёзы обжигают глаза. Он только что вырвал ещё один кусок из моего истерзанного сердца.

Собрав последние крохи достоинства и молясь, чтобы гормоны не дали ему увидеть мои слёзы, поднимаюсь на дрожащие ноги.

— Живи счастливо, Кирилл.

Развернувшись на каблуках, вылетаю из его кабинета, со всей силы хлопая дверью.

Кирилл

Тру виски.

Голова раскалывается, в ушах стоит гул, а перед глазами — выражение ее лица в ту секунду, когда она выходила из моего кабинета. Чувствую себя последним мудаком.

— Держи, тебе это, похоже, не помешает, — говорит Дима, протягивая мне стакан с виски. Игнорирую его жест, просто роняю голову на руки и тяжело выдыхаю.

Дверь в кабинет Димы открывается, и я по тяжелым шагам узнаю Руслана.

— Я буду, — бросает он нашему младшему брату. Дима плещет ему порцию, и Руслан опускается на кожаный диван рядом со мной.

— Ну, и в чем дело? — спрашивает старший брат. Руслан не любит ходить вокруг да около. — Или нам уже пора подключать Егора с Валентином?

— Это личное, — качаю головой.

— Я так и понял, братан, — фыркает Дима.

Вскидываю на него взгляд.

— Это еще почему?

— Да потому что из-за работы ты так никогда не убивался, — пожимает он плечами и снова сует мне стакан. На этот раз я его беру.

— Так что случилось? — подталкивает меня Руслан.

— Лина беременна, — выдавливаю из себя, надеясь, что вслух это прозвучит не так паршиво.

Ошибался.

— Вот дерьмо, — бормочет Дима, а Руслан залпом осушает свой стакан.

— Какой срок?

Качаю головой.

— Не знаю. Недель шесть, наверное. Я в этом ни черта не смыслю.

Хотя последний час я только и делал, что гуглил, какой срок беременности ей поставят, отсчитывая от нашей последней ночи.

— Вы же два месяца как расстались, — напоминает мне Руслан, будто я не помню об этом каждую секунду своей проклятой жизни.

— Знаю, — закрываю глаза. — В тот день, когда я отдал ей документы на развод, мы…

— Ты переспал с ней прямо перед тем, как подсунуть бумаги на развод? — Дима запрокидывает голову и мрачно хохочет. — Господи, братан, ну ты и мразь. Это жестоко даже по твоим меркам.

— Да пошел ты, — огрызаюсь, уже не в силах сдерживаться.

Руслан бросает на нашего младшего брата предостерегающий взгляд.

— И она сказала тебе сегодня?

— Да. Сказала, что ей от меня ничего не нужно, и лучше бы я не лез. Но она считает, что я имею право знать. И могу стать частью жизни ребенка, если захочу.

Рус кивает.

— Похоже на правду.

Хмурюсь.

— В смысле?

Он тяжело сглатывает.

— Она сегодня подписала бумаги. Их доставили тебе в офис днем. Я попросил Елену дать мне самому тебе сказать. Собирался вечером… Она не оспаривает ни развод, ни брачный контракт. Уйдет ни с чем.

Дима ухмыляется.

— Ага, потому что носит его ребенка. Это же ей гарантирует куш, разве нет?

Теперь я смотрю на Диму.

Неужели мы все такие же циники, как он?

— Это гарантирует ей алименты, но они для ребенка, а не для нее. И уж точно не для ее семейки, — поясняет Руслан.

Дима пожимает плечами и допивает свой виски.

— Главное, что ты сам об этом думаешь.

Руслан ободряюще кладет руку мне на плечо.

— Ты хочешь быть частью жизни этого ребенка?

Сердце будто сжимают в ледяных тисках. Смотрю в глаза старшему брату и клянусь, не смог бы ему солгать, даже если бы моя жизнь от этого зависела.

— Да.

Рус кивает и поднимает свой пустой стакан.

— Что ж, значит, ты станешь отцом. Надо отпраздновать.

— Да, вот только… — выдыхаю.

Руслан смотрит на меня в упор.

— Что ты натворил?

— Я спросил, уверена ли она, что ребенок мой. И… она просто ушла.

Дмитрий картинно хватается за сердце.

— Оу. Больно.

— Заткнешься ты или нет? — Отвешиваю ему подзатыльник. — Твоя работа — делать так, чтобы мне стало легче.

Дима плещет мне еще виски и подмигивает.

— Я и делаю.

Руслан тоже протягивает свой стакан. Дима наполняет его, потом свой и поднимает тост.

— За первого в новом поколении, братан.

Руслан чокается со мной.

— Поздравляю.

Допиваю виски, обжигая горло. Руслан обнимает меня за плечи.

— Она остынет. Вернется.

Я, блин, на это надеюсь.

↭

Сидя на заднем сиденье машины по дороге домой, снова набираю номер Лины. И, как в предыдущие шесть раз, вызов сбрасывается на голосовую почту. Тихо выругавшись, набираю другой номер.

— Кирилл! — раздается в трубке взволнованный голос. Наконец-то хоть кто-то рад меня слышать.

— Привет, Дина!

— Новая работенка для меня? — щебечет она.

— Да.

На заднем плане слышится голос Стаса, одного из ее мужей.

— Кто там, милая?

— Кирилл. У него для меня работа.

Слышу, как Стас мрачно усмехается.

— Скажи ему, я сдеру с него тройной тариф, если он и дальше будет так тебя дергать.

Дина хихикает.

— Слышал?

— Слышал, — отвечаю. — И прости, что отвлекаю, но дело личное. Я больше никому не могу это доверить.

— Эй, ты же знаешь, я люблю движуху. Выкладывай!

Быстро объясняю, что мне нужны подробности о визитах Алины к врачу. Если Лина не хочет со мной говорить, у меня не остается выбора.

Дина, до этого веселая и дружелюбная, мгновенно становится серьезной. В ее голосе не остается и следа былой радости.

— Дай-ка угадаю, — ледяным тоном произносит она. — Ты просишь меня влезть в личную жизнь твоей жены после того, как вел себя с ней как последний мудак?

Вздрагиваю.

— Знаю. Но я хочу все исправить. Я больше не буду мудаком. Обещаю, просто буду рядом, буду поддерживать ее, как бы ей это ни понадобилось. Просто быть рядом.

В трубке недоверчивое молчание.

— А что, если она не хочет иметь с тобой ничего общего? Если бы хотела, отвечала бы на твои звонки, нет?

Провожу рукой по волосам.

— Дина, — стону. — Пожалуйста. Я знаю, что заслужил все это, но клянусь, она не должна проходить через это в одиночку. Ей больно, и это моя вина, но я буду отцом этого ребенка.

Сглатываю ком в горле.

— Пожалуйста?

Она вздыхает.

— Ладно. Я скину тебе данные о ее следующем приеме. Но только один раз. Дальше вы сами.

Благодарю ее и уже собираюсь закончить разговор, но она останавливает меня, требуя снова пообещать, что я перестану трепать нервы своей жене.

Алина

— Как жаль, что меня нет рядом, — раздается в трубке голос Тимура. — Не ходи туда одна, малышка.

Стараюсь, чтобы мой собственный голос не дрожал, хотя внутри всё сжимается от страха.

— Я справлюсь.

— Этот ублюдок должен быть с тобой, — рычит он.

Тяжело вздыхаю.

Меньше всего на свете мне сейчас хочется спорить об этом придурке. После того как я четыре дня назад сбежала из его офиса, он обрывал мой телефон, но может катиться к черту. Если бы ему и правда было не все равно, он бы уже примчался с извинениями за свои слова.

— Всё будет хорошо. Я наберу тебя позже, расскажу, как прошло. А сейчас мне пора, пока.

Завершив звонок, выхожу из подъезда, отчаянно пытаясь унять противный холодок в животе и отогнать дурные мысли. В этот раз все будет иначе.

Бог троицу любит, верно?

Яркое солнце бьет в глаза, заставляя зажмуриться. Из-за этого я замечаю его, только когда почти врезаюсь в его тело. Сильные руки ловят меня за мгновение до столкновения с его твердой, как камень, грудью.

Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь. Внутри борются облегчение и ярость. Выбираю ярость — с ней проще.

— Какого хрена тебе нужно?

Этот высокомерный засранец имеет наглость всего лишь криво усмехнуться, нежно сжимая мой локоть.