— Я не называл тебя шлюхой.

— Ты сказал…

— Я сказал, — шипит он, прижимая меня так близко, что между нами не остается ни миллиметра, — что вытрахаю тебя, как свою маленькую шлюшку. А это, милая, совсем другое.

Знаю, что это так, но я слишком взвинчена и зла. Я думаю о Диане и о том, как идеально она смотрелась рядом с ним.

— И много у тебя было таких шлюшек?

Он резко поворачивает голову, и я слышу хруст его шейных позвонков.

Вздрагиваю.

— Если ты о том, платил ли я когда-нибудь за секс, то нет.

— Лжец, — усмехаюсь, и что-то в нем, кажется, ломается.

Не успеваю опомниться, как он разворачивает меня и вжимает лицом в стену. Моя щека касается прохладного камня, а его грудь согревает спину. Он прихватывает мочку моего уха зубами, несильно тянет и низко рычит.

Его тело вдавливает меня в стену, лишая возможности пошевелиться.

— Никогда не называй меня лжецом.

— Значит, ты и правда никогда… — судорожно вдыхаю.

От его близости сердце колотится как бешеное.

— Я же сказал, нет.

Его ладонь скользит по моему бедру, забирается под платье и ложится на ткань трусиков. Он приподнимает подол, открывая вид на мои ноги.

— Но я заставлю тебя стонать мое имя так, будто я плачу тебе за это, Лина. Прямо здесь, в этом коридоре. Может, тогда ты научишься держать свои эмоции под контролем.

— У меня нет проблем… — не успеваю договорить. Одним быстрым движением он отодвигает кружево в сторону и проникает в меня пальцем.

— Ты всегда такая мокрая для меня, Лина, — тихо смеется он, и его горячее дыхание щекочет шею.

— Мы не можем… не здесь… — с трудом выдыхаю.

По телу будто пропускают электрический ток. Его губы дразнят кожу, вызывая толпы мурашек.

— Я могу делать с тобой всё, что захочу и где захочу.

Он добавляет второй палец, и моя спина выгибается дугой. Его свободная рука ложится мне на горло, заставляя запрокинуть голову.

— Разве не так, корасон?

— Д-да.

Он целует меня за ухом, наваливаясь всем телом, пока его пальцы входят и выходят из меня. Мысль о том, что нас могут застать в любую секунду, лишь обостряет чувства, разгоняя по венам чистое удовольствие.

— Но никогда не забывай, что ты — моя шлюшка, Лина. И я никому не позволю увидеть, как ты раздвигаешь для меня ноги. Это сладкое зрелище — только для моих глаз.

Впиваюсь ногтями в его предплечье, чувствуя, как напрягаются его мышцы, пока он умело и легко ведет меня к пику. Я уже на грани и не могу сдержать стон, срывающийся с губ вместе с его именем.

— Кончи на мои пальцы, Огонёк. Хочу до конца вечера чувствовать твой запах на своей руке.

— О боже, Кир, — вскрикиваю, подаваясь бедрами навстречу разрядке.

— Знаю, корасон. Кончай для меня.

И я подчиняюсь, как послушная девочка. Оргазм накрывает медленной, тягучей волной, и только когда дрожь в теле утихает, он разворачивает меня к себе и прижимается своим лбом к моему.

— Всё ещё злишься?

— Нет.

Кирилл нежно целует меня в губы.

— Хорошая девочка. Пойдем внутрь.

Кирилл

Водитель распахивает дверцу, и я помогаю Лине скользнуть на заднее сиденье.

— Спасибо, Эдвард, — улыбается она, и тот в ответ кривит губы в своей фирменной ухмылке.

— Сколько до дома? — спрашиваю я.

— Чуть больше часа.

Киваю и забираюсь в машину следом за женой. Не успевает дверь захлопнуться, как я обхватываю её бёдра и притягиваю к себе, усаживая на колени. Она смешно ёрзает, и с её губ срывается мелодичный смешок.

— Что ты делаешь?

— Я не выдержу ещё час без тебя, — выдыхаю, подбирая подол её платья выше, к самой талии. — Ты хоть представляешь, каково мне было смотреть на тебя в нём весь вечер?

— Кир! — в её голосе звучит слабый протест, но её рука уже обвивает мою шею, а пальцы зарываются в волосы. — Ты сам выбрал это платье. Сам и виноват.

Из моей груди вырывается сдавленный рык. Утыкаюсь носом в её гладкую кожу, вдыхая её аромат, пока мои руки блуждают по её телу.

Скользнув ладонью между её ног, не могу сдержать громкий стон.

— Твои трусики уже мокрые насквозь, — констатирую, и она, подаваясь навстречу моей ладони, шепчет:

— В этом тоже ты виноват.

Воспоминание о том, как она кончила мне на пальцы прямо в коридоре, заставляет мой член напрячься до боли.

Мои пальцы находят потайную молнию, и одно быстрое движение вниз — платье безвольно опадает ей на талию.

Она стонет, выгибаясь мне навстречу, пока я ласкаю её сквозь влажный шёлк трусиков. Свободной рукой расстёгиваю её лиф без бретелек, и он падает, обнажая идеальную грудь в паре сантиметров от моего рта.

Вбираю в рот твёрдый сосок, обводя языком потемневшую ареолу, и Лина вскрикивает от удовольствия.

— Мне нужно видеть тебя голой. Прямо сейчас, — рычу, стягивая платье через её голову.

— Нас же могут увидеть, — задыхаясь, шепчет она.

— Через эти стёкла никто ничего не увидит, — уверяю, переключая внимание на второй сосок.

— А Эдвард? — спрашивает она, затаив дыхание.

— Мы же не зовём его присоединиться, малышка, — усмехаюсь, проводя зубами по её шее.

— Я имею в виду, он может нас увидеть?

— Нет, — легонько кусаю её, и она, застонав, тянет меня за волосы, плотнее прижимаясь к моему ноющему члену.

Откидываюсь на спинку сиденья, пожирая взглядом её невероятное тело. Боже, до чего же она хороша. Провожу ладонями по её загорелой коже, обхватываю грудь, сжимая упругую плоть.

Лина трётся о меня, изгибаясь в волне удовольствия. Снова утыкаюсь ей в шею, дразня языком и зубами, и одновременно забираюсь пальцами под резинку её белья.

— Скажи, почему я не могу оторвать от тебя рук, когда ты рядом?

— Не знаю… — стонет она.

— У тебя надо мной какая-то власть, которую я не в силах побороть.

Проталкиваю два пальца в её узкое, горячее лоно. Её спина выгибается дугой. Она кладёт руки мне на плечи, пока я двигаю пальцами внутри неё, заставляя её скользить по ним вверх и вниз.

— Кир… — выдыхает она. Стенки её лона судорожно сжимаются вокруг моих пальцев.

— Никто не заставлял тебя кончать так сильно, как я, правда, малышка?

Она прикусывает нижнюю губу и качает головой:

— Нет.

— Ты нужна мне. Так сильно. Постоянно. Никто и никогда не вызывал во мне ничего подобного. Ты знаешь об этом?

Ответом мне был только тихий всхлип. С разочарованным рыком сжимаю ткань её трусиков и разрываю их. Она ахает, её прекрасная грудь вздымается.

Моё терпение на исходе. Расстёгиваю ремень, и она тут же подхватывает инициативу, дёргая за молнию моих брюк и просовывая руку в боксеры. Её пальцы смыкаются у основания моего члена, сжимая, дразня.

Прижимаюсь губами к её уху.

— Достань его. А теперь покажи, как ты доводишь себя до оргазма, моя маленькая порочная девочка.

У неё перехватывает дыхание, а на груди проступает румянец. Прежде чем она успевает возмутиться, кладу ладонь ей на затылок и впиваюсь в её губы, проглатывая дерзкий ответ. Когда она обмякает в моих объятиях, отстраняюсь.

— Покажи мне, малышка.

Она прикрывает глаза, полные томления, снова обхватывает мой член и медленно опускается на него. Закатываю глаза от удовольствия, когда её горячая плоть плотно обхватывает меня, окутывая влажным теплом.

— Ох, чёрт, Лина, — выдыхаю.

— Нравится? — она дарит мне озорную улыбку и продолжает опускаться, пока я не вхожу в неё полностью.

Усмехаюсь.

— Ты же знаешь, что я в восторге. А теперь покажи, как ты ласкаешь себя, когда думаешь обо мне.

Она просовывает руку между наших тел и начинает поглаживать свой клитор. Смотрю вниз, наблюдая, как она заводит саму себя. Когда она приподнимает бёдра и снова опускается на меня, я чуть не теряю рассудок от вида того, как моя плоть растягивает её тугое нутро.

— Посмотри на нас, Лина, — хриплю я. — Посмотри, как идеально мы подходим друг другу.