— Что ж, тогда скажем так: слухи о моём лечении в рехабе сильно преувеличены. Да, я могу выпить бокал-другой вина. А когда кузену Тимуру удаётся вытащить меня в клуб, могу осилить и четыре стопки текилы. Но я не употребляю наркотики.

— Рад это слышать. Но ведёшь ты себя иначе, — замечаю я.

Она склоняет голову набок.

— «Иначе» — в хорошем смысле или в плохом?

Поджимаю губы, обдумывая ответ.

— В хорошем.

Её лицо озаряет улыбка.

— Я много шучу, когда нервничаю, — пожимает она плечами. — А сегодня в офисе… было…

Она выдыхает.

— Странно. Когда я нервничаю по-настоящему, я молчу.

— Так ты молчишь или шутишь?

Она вскидывает бровь.

— Думаю, это зависит от того, что именно заставляет меня нервничать.

Осторожно провожу кончиками пальцев по её шее и ниже, по обнажённой коже спины, с трудом сдерживая улыбку, когда она вздрагивает от моего прикосновения.

— И какой вид нервозности ты испытываешь сейчас, Алина?

Её ресницы трепещут, а щёки розовеют.

— Тот, что бывает на первом свидании.

Придвигаюсь ближе.

— У тебя было много первых свиданий?

Она усмехается.

— Не так много, как у Вас, господин Князев.

Подавляю смешок, видя её боевой настрой.

— Да, я тоже умею наводить справки, Айсберг.

Недовольно морщусь.

Это прозвище, прилипшее ко мне с университета, преследует меня всю жизнь. И хотя я не против репутации человека с ледяным сердцем, мне не нравится, когда мне говорят это в лицо.

Она наклоняется ещё ближе. Её горячее дыхание касается моей щеки, заставляя член напрячься до боли.

— Открою тебе маленький секрет, Кирилл. Я всегда предпочитала ледяных принцев всем прочим сказочным героям.

Закрыв глаза, вдыхаю её сладкий аромат. Она играет со мной. Этого я точно не ожидал. Когда через секунду открываю глаза, она улыбается так, будто прекрасно знает, что творится у меня в брюках.

Выпрямляюсь.

Если она хочет играть — мы будем играть.

— Алина, может, шампанского, чтобы успокоить нервы?

Уголки её губ изгибаются в улыбке, а ярко-зелёные глаза сверкают.

— Хм-м… Да, пожалуйста, Кирилл.

Клянусь, она промурлыкала моё имя, и единственное, о чём я могу думать, — это как оно будет звучать с её губ, когда я буду доводить её до оргазма.

Алина

Кирилл Князев — ходячее искушение, сошедшее прямиком из преисподней. В конференц-зале я слишком нервничала, чтобы по-настоящему его разглядеть, но теперь… Теперь я понимаю, что он — живое воплощение всех моих тайных фантазий.

По крайней мере, внешне.

Кажется, сегодня в ресторане не было ни одной женщины, которая не проводила бы его жадным взглядом. Высокий, под два метра, широкоплечий. Когда он кладёт руки на стол, мышцы на его плечах и руках перекатываются под дорогой тканью рубашки, и от этого зрелища перехватывает дыхание. А его мужественный подбородок… Словно его вылепили сами богини, знающие толк в мужской красоте.

В зале суда он — хладнокровная акула, но сейчас, в этом шикарном ресторане, замечаю в его тёмных глазах опасный блеск.

Подавленная, первобытная сила.

Сразу видно, у этого мужчины есть своя тёмная сторона. И пусть он ни разу не улыбнулся по-настоящему, уголки его губ то и дело дёргаются в намёке на улыбку.

Кажется, Тимур был прав: Кирилл — далеко не худший вариант для фиктивного брака. И я должна наслаждаться этим, пока есть возможность, ведь кто знает, дойдём ли мы вообще до алтаря.

Смотрю в окно, с лёгкой завистью наблюдая за парочками, гуляющими по тёплым летним улицам. Ужин был восхитительным, а Кирилл — на удивление обаятельным и забавным. Признаться, я совсем не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

— Какая чудесная ночь… Жаль, что мы не можем немного пройтись.

Кирилл тут же нажимает кнопку связи с водителем.

— Остановите машину. Пройдём последние пару кварталов пешком, — приказывает он.

— Как скажете, — отвечает водитель. — Буду ждать у дома госпожи Рождественской.

Мы идём в тишине. Несмотря на тёплый воздух, я ёжусь и обнимаю себя за плечи.

— Блин, ты замёрзла? — спрашивает Кирилл, тут же снимая пиджак и накидывая мне на плечи. Меня окутывает теплом его тела, и я дрожу снова, но уже совсем по другой причине.

— Спасибо, — шепчу, кутаясь в пиджак. — Вы такой джентльмен.

Он изгибает бровь.

— Кажется, Вы шокированы этим открытием, госпожа Рождественская.

Я не сдерживаю смешок, надеясь, что моё веселье растопит лёд в его венах. И, кажется, у меня получается. Он награждает меня настоящей, широкой улыбкой, от которой в уголках его глаз появляются морщинки.

— Ого, — выдыхаю, коснувшись его руки. — Ты улыбаешься.

Он закатывает глаза.

— Только когда того требуют обстоятельства.

Картинно останавливаюсь и прижимаю руку к сердцу.

— Для меня большая честь присутствовать при столь редком событии.

Он встаёт рядом, внимательно изучая моё лицо, но на его губах всё ещё играет лёгкая улыбка.

— Почему мне кажется, что ты постоянно меня проверяешь? — спрашивает он.

За ужином мы, конечно, обсудили кое-какие детали контракта, но большую часть вечера просто узнавали друг друга. И, похоже, он раскусил меня.

— Может быть, потому что я такая и есть? Если уж мне выходить за тебя замуж, нужно кое-что выяснить. Ну, знаешь, проверить на совместимость.

— Вот как? — Его улыбка превращается в хищную ухмылку, от которой у меня всё внутри переворачивается. — И что же тебе так необходимо знать?

Смущённо улыбаюсь и снова иду вперёд.

— Есть ли у тебя чувство юмора и хороший вкус в кино — с этим разобрались. Способен ли ты побаловать женщину… — Поворачиваюсь к нему и медленно провожу языком по губам. Его взгляд темнеет в ожидании.

Подавив смешок, заканчиваю:

— … вкусными блинчиками, когда у неё «те самые дни» и отчаянно хочется сладкого.

Из его груди вырывается глубокий, рокочущий смех.

— Почему у меня такое чувство, будто меня дрессирует маленькая сирена?

— Учись, Айс. Только я не маленькая и не сирена.

На этот раз он останавливается сам. Его пальцы смыкаются на моём запястье, разворачивая меня к нему. Он шагает ближе, нависая надо мной, даже не смотря на мои пятнадцатисантиметровые каблуки. Его взгляд скользит по моему телу, обжигая кожу.

— О нет, ты маленькая, Огонёк. И определённо сирена.

Глядя в его шоколадные глаза, я с трудом сглатываю. Всё это кажется таким настоящим. Не припомню, когда мне в последний раз было так хорошо на свидании. И уж точно я никогда не хотела поцеловать мужчину так отчаянно, как хочу поцеловать Кирилла Князева прямо сейчас.

Он наклоняется, и его горячее дыхание касается моего лба, посылая дрожь по позвоночнику.

— Пригласишь на кофе? — шепчет он.

Удивлённо осматриваюсь. Прогулка была настолько приятной, что я и не заметила, как мы оказались у моего дома.

Прикусив губу, качаю головой.

— Я не такая девушка, господин Князев.

Его дьявольские глаза сужаются, когда он беззастенчиво проходится по мне взглядом.

— О, так мы снова вернулись к «господину Князеву»?

Склоняю голову набок, стараясь унять дрожь в коленях.

— Ну, камер здесь нет. Можно больше не притворяться, что мы на свидании.

— Вообще-то…

Он делает полшага вперёд, прижимая меня к стене здания. Его тело оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Так близко, что я чувствую его мужской запах — дорогой парфюм, виски и свежий ночной воздух. От этой смеси внизу живота сладко тянет.

— Мне показалось, я видел там папарацци, — говорит он, бросая взгляд мне через плечо.

— Нет, тебе, должно быть, показалось, — шепчу, чувствуя, как щёки заливает румянец.

Он пожимает плечами.

— Думаю, тебе всё равно стоит меня поцеловать. На всякий случай. Чтобы для всех это выглядело как настоящее свидание.

— Единственный, кто за нами наблюдает, — это твой водитель, — напоминаю я.