Теряю способность мыслить.

Извиваюсь на столешнице, умоляя его позволить мне кончить, но Ледяной Князь с самым горячим ртом во вселенной отказывается проявить милосердие.

Его шепот, полный похвалы и грязных словечек, лишь усиливает мою агонию и наслаждение. Тяжело дышу, пока он уводит меня с гребня очередной волны, и знаю, что умру, когда он наконец позволит мне кончить. Моя душа просто покинет тело и забудет дорогу обратно.

— Пожалуйста, Кир! — делаю последнюю попытку взмолиться о пощаде, но не могу выговорить даже его имя.

Он стонет, его пальцы сжимают нежную кожу моих бедер. Он притягивает меня еще ближе, погружаясь в меня глубже. Стон за стоном, он исследует меня, прижимается губами к моему клитору, сильно всасывая и лаская кончиком языка набухший бугорок.

Мое тело бьет дрожь. Каждая клетка на грани взрыва. Дергаю бедрами, но Кирилл крепко держит меня. Кажется, я схожу с ума.

Тугой узел напряжения затягивается внизу живота, расползаясь между ног. Выкрикиваю что-то нечленораздельное. Когда он едва ощутимо касается меня зубами, я теряю контроль.

Волна за волной пронзают меня, пока не достигают самого центра. И тогда происходит что-то незнакомое, эйфорическое, сметающее все на своем пути.

Моя разрядка вырывается из меня, как прорвавшая плотину река, заливая Кирилла, столешницу и мраморный пол.

— Твою мать, — стонет Кирилл, утыкаясь лицом в мою кожу, продолжая нежно вылизывать меня, успокаивая.

Дрожу с головы до ног, чувствуя головокружение, будто только что прокатилась на всех американских горках мира. Теплое удовольствие проникает в самые кости. Задыхаюсь, пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода, прежде чем отключиться.

Когда у меня появляются силы, поднимаю голову. Кирилл тоже отстраняется. Его горящие глаза впиваются в мои, и между нами возникает такая прочная связь, какой у меня не было ни с кем и никогда.

Неразрывная.

Пока он сам ее не разрывает.

Кирилл вытирает блестящий от моей влаги подбородок тыльной стороной ладони.

— Я же говорил тебе, Огонек.

Затем он отодвигает табурет, оставляет мимолетный поцелуй на моем животе и выходит из комнаты.

Откидываю голову назад и вздрагиваю, когда она с глухим стуком ударяется о столешницу.

Что это, черт возьми, только что было?

Кирилл

Блин.

Кровь гулко стучит в висках, пока я иду по коридору в спальню, а член болезненно пульсирует. Мне нужно сбежать. От неё, от её сладкого, пьянящего запаха, от этого гибкого тела, которое отзывается на каждое моё прикосновение, будто мы созданы друг для друга.

И, чёрт возьми, мне нужно держаться подальше от её влажного, горячего лона.

Зачем я это сделал?

Просто довести её пальцами было бы проще, и тогда я бы не пропах ею насквозь, не узнал бы её на вкус. Смотрю на свою рубашку — она вся в следах её желания.

Мне нужен душ.

Ледяной.

На пару часов.

Пять минут спустя, под холодными струями воды, я всё ещё твёрд как сталь.

Она повсюду.

Её стоны и отчаянные всхлипы звенят у меня в ушах. Перед глазами — лишь её невероятное тело, изогнувшееся для меня. Чувствую её под кожей, вдыхаю её с каждым вздохом, ощущаю её вкус на языке.

Кажется, она просто проникла в меня и поселилась внутри.

С размаху бью кулаком по кафелю, рыча проклятия.

Не помогает.

Не могу выкинуть её из головы. Сжимаю член у основания, стискиваю до потемнения в глазах, пока не приходит хоть какое-то облегчение. Если я выйду из душа в том же состоянии, то не сдержусь, выломаю дверь в её спальню и возьму её.

Но я обещал ей один оргазм.

Без условий.

И я сдержал слово.

Рука движется быстрее, и я глухо стону, чувствуя, как по спине разливается жар. Пытаюсь думать о чём-то другом, но в голове — только она. Все мои прошлые фантазии стёрлись.

Пусто.

И я понимаю, что так уже шесть недель. С тех пор, как я её увидел. И, наверное, это правильно.

В конце концов, я её муж. А те безликие женщины до неё ничего не значили. Поэтому я прижимаюсь лбом к холодной плитке и думаю о своей жене.

О том, как войду в её узкое, влажное тело. Как она будет кричать моё имя на весь этот чёртов пентхаус. Как я заставлю её кончить так сильно, что она забудет всех, кто был до меня.

Тяну сильнее, и из приоткрытой головки сочится густая капля.

Лина — моя.

Вся, чёрт побери, моя. И я охренею, если придётся ждать полгода, чтобы обладать ею. Ей повезёт, если я дам ей хотя бы шесть дней, прежде чем заявлю на неё свои права.

От этой мысли возбуждение накрывает меня, как цунами, выбивая воздух из лёгких. Качаюсь на носках, голова кружится от эндорфинов, а по пальцам стекают горячие капли моего желания.

Смотрю на свою руку. Как же хочется, чтобы моя жена была сейчас здесь и слизала всё своим острым язычком.

Делаю глоток кофе и смотрю в окно. Куда угодно, лишь бы не на кухонную стойку, где вчера вечером я заставил её кричать от удовольствия. И это был не просто оргазм.

Прикусываю губу, подавляя стон — от одного воспоминания член снова каменеет, хотя я только что привёл себя в порядок. Кажется, я не занимался этим в душе с подростковых времён.

— Ты повёл себя как последняя сволочь.

Её голос заставляет меня вздрогнуть и обернуться.

— Почему?

Она скрещивает руки на груди.

— Ты правда не понимаешь, Кирилл?

Хмурюсь.

— Нет.

— Серьёзно? Ты… — её щёки заливает румянец. — Ты сделал это , а потом просто развернулся и ушёл. Даже спокойной ночи не пожелал.

Я оставил её одну, в луже собственного сока, которую пришлось убирать. Но если бы остался, то взял бы её прямо на этой стойке, и тогда она злилась бы на меня куда сильнее.

— Я выполнил условия нашего договора.

Её глаза блестят от слёз.

— Ты заставил меня почувствовать себя… дешёвкой. Использованной.

Блин. Вздыхаю и качаю головой.

— Прости. Я не хотел.

Её лицо становится жёстче, она подходит ближе.

— А чего ты хотел? Почему ты сбежал отсюда так, словно тут всё горело?

Она же знает ответ.

— Ты умная женщина, Лина. Уверен, ты можешь догадаться.

Она моргает, растерянно хмуря лоб.

— Я н-не…

Мне нужно уходить, пока этот разговор не стал ещё более неловким, и я не признался, что только что яростно дрочил в душе, ощущая её вкус во рту и запах в лёгких. И как кончил так мощно, что едва не потерял сознание.

Но эта женщина держит меня в мёртвой хватке. Сокращаю расстояние между нами, борясь с желанием снова поднять её на эту стойку и войти в неё. Вместо этого лишь провожу большим пальцем по её щеке.

— Думаю, да.

Она открывает и закрывает рот, её лицо выражает полное недоумение.

— Ну, я подумала… — она качает головой.

Запах её кокосового шампуня проникает в лёгкие.

Слюна наполняет рот.

Я снова хочу её попробовать.

— Но нет. Ты не такой придурок, чтобы унизить меня специально. По крайней мере, раньше таким не был.

Её щёки вспыхивают.

Обхватываю её лицо ладонью.

— Так если я не придурок, то в чём дело? Давай, умница, почему ещё я мог сбежать от тебя вчера?

Она смотрит мне в глаза, пытаясь прочитать мысли.

Её зрачки расширяются.

— Чтобы… не пойти дальше? — шепчет она.

— В яблочко.

Её тело подаётся ко мне. Инстинктивно наклоняюсь, нас словно тянет друг к другу магнитом.

— Н-но почему ты не захотел?..

Внимательно всматриваюсь в её лицо.

— Потому что я не обещал тебе продолжения. Взять тебя на пике оргазма было бы подло. К тому же, у меня здесь нет презервативов, а я знаю, что ты хотела подождать.

Она качает головой.

— Я согласилась подождать, чтобы мы узнали друг друга. Но я не думала, что ты захочешь ждать так долго, чтобы… Поэтому я и пью таблетки.

Мой член дёргается от её слов.

— Ты пьёшь таблетки?

Она кивает.