Открываю рот, но слова застревают в горле. Просто хлопаю ресницами, отказываясь верить в происходящее. Мама поворачивается к домработнице, застывшей в дверях.

— Маргарита, оставьте нас, пожалуйста, — произносит она своим ледяным тоном.

— Мама, — умоляю я, — скажи, что это шутка. Я не выйду замуж за какого-то старого хрыча-миллиардера.

Под столом его рука ложится мне на бедро, и пальцы-тиски сжимаются так, что я шиплю от боли. На коже точно останутся синяки. Вздрагиваю, и это лишь подзадоривает его — хватка становится еще сильнее. Мама, как всегда, деликатно отворачивается.

— Ты выйдешь замуж за того, за кого я скажу, — шипит он, наклоняясь ко мне и скалясь. — Это из-за тебя мы в такой заднице. Это ты виновата в смерти отца. Или уже забыла?

Глаза застилают слезы.

Качаю головой, захлебываясь ненавистью. Его пальцы впиваются все глубже, посылая по ноге разряды жгучей боли.

— А теперь ты заткнешь свой хорошенький ротик и будешь слушать? — спрашивает он, и от его голоса по спине бежит холодок.

Слезы текут по щекам, но я киваю, чувствуя, как все внутри сжимается от страха.

— Да, — шепчу я.

Ярослав разжимает пальцы, и я судорожно вздыхаю.

— К счастью для тебя, моя маленькая Алина, — говорит он с жуткой ухмылкой, — несмотря на твою репутацию, мне удалось выловить для тебя знатную рыбку.

— О чем ты? — спрашиваю, смахивая слезы.

— Кирилл Князев, — самодовольно произносит он.

— Кирилл Князев? Тот самый, что меняет женщин как перчатки? Адвокат дьявола, у которого, по слухам, вместо сердца кусок льда? Это и есть твой идеальный кандидат?

— Зато он дьявольски красив, — вставляет мама с ледяным спокойствием.

Ошарашенно смотрю на нее.

— Да, Тед Банди тоже был симпатягой.

— Мне пришлось попотеть, чтобы его убедить, но он согласен взять тебя в жены. Взамен он просит всего лишь родить ему двух наследников.

В горле встает ком.

Как можно быть такими жестокими?

— Ты же знаешь, Ярослав… я, возможно, не смогу. Ты же помнишь, что случилось в университете.

Его голубые глаза превращаются в льдинки.

— Точно. Мы же знаем, как легко тебя сломать, сестренка. Но не волнуйся. У меня есть план, как отжать у него пару миллионов, так что рожать тебе не придется.

В его словах столько грязи, что я не знаю, за что зацепиться.

— А если я не согласна? Если я не хочу никого обманывать?

Ярослав снова скалится, как бешеный пес.

— Тогда наша матушка лишится дома, а младшая сестренка вылетит из своего престижного университета и пойдет драить туалеты, так ведь?

«В том, чтобы драить туалеты, нет ничего постыдного, кусок ты дерьма».

— И виновата в этом будешь только ты, Алина. Сначала по твоей вине погиб отец, а теперь, когда у тебя есть шанс все исправить и обеспечить будущее семьи, ты упираешься. Ты же не настолько эгоистка, правда? — он словно проворачивает нож в ране.

Никогда не сделаю ничего, что навредит Яне.

Или Тимуру.

Они — мой мир, и Яна точно ни в чем не виновата. Ей осталось учиться всего два года, а это стоит целое состояние.

Ненавижу, когда меня загоняют в угол. Но он снова это сделал.

Как и всегда.

— Я подумаю, — бросаю, хватаю сумочку и пулей вылетаю из комнаты.

И, как всегда, уходя из этого дома, я до боли хочу, чтобы отец был жив. Потому что, вопреки всему, что пытается доказать Ярослав, папа был добрым и светлым человеком. И даже если бы мы остались совсем без гроша, он бы никогда не попросил меня о таком.

— В четверг встреча с его адвокатами! — кричит мне в спину Ярослав. — Чтобы была как штык!

Алина

Тимур, развалившись за кухонным островом, во все глаза смотрит на меня. Прямо между нами стынет огромная пицца пепперони.

— Чтобы я выскочила замуж за первого встречного и срочно нарожала ему детей, — всплескиваю руками. — Ты можешь в это поверить?

— Утка, когда дело касается твоего братца, я готов поверить во что угодно. Но это, блин, уже перебор! — он качает головой и откусывает половину ломтика пиццы.

— И я не понимаю, с какой стати этот парень вообще согласился на мне жениться. Он же самый завидный холостяк города. Закоренелый плейбой. И при этом — криминальный адвокат, про которого говорят, что у него вместо крови в жилах течет лед.

Тимур сглатывает, его бровь взлетает вверх.

— Он хоть горячий?

Швыряю в него скомканной салфеткой.

— Да не в этом дело!

— Ага, значит, горячий, — медленно кивает он с хитрой ухмылкой.

— Его зовут Кирилл Князев. Загугли, сам увидишь, — пожимаю плечами.

Тимур тут же достает телефон и начинает быстро стучать по экрану.

— Блин, Утка, да этот парень просто огонь, — заявляет он через пару секунд. — Ты видела этот волевой подбородок? Вау! Мамочки, я бы сам к нему пошел.

Заглядываю в экран и вижу фотографию своего будущего мужа в смокинге. Он не улыбается, а хмуро смотрит в камеру, будто зол, что его посмели сфотографировать. Но приходится согласиться с Тимуром: он дьявольски привлекателен. Если вам, конечно, по вкусу мрачные, высокомерные типы.

Мне — точно нет.

Тимур разглядывает фото с нескрываемым восторгом.

— Он похож на главного героя из фильма про брутальных адвокатов, которые по ночам дерутся в боях без правил, — мечтательно тянет он.

Закатываю глаза, с трудом сдерживая смех.

— Как-то очень специфично.

— Я бы на нем женился вместо тебя, будь моя воля, — выдыхает он.

Толкаю его плечом.

— Уверена, ты не в его вкусе, Тим.

Он картинно вздыхает, пролистывает дальше и вдруг восклицает:

— Охренеть!

— Что там?

Пытаюсь заглянуть ему через плечо, но он прижимает телефон к груди.

— А ты знала, что у него четыре брата? И они все, мать его, как на подбор!

Он разворачивает телефон, и я вижу фото: Кирилл стоит со своими братьями и отцом на каком-то светском рауте.

— Да у него даже отец ебабельный, — выпаливает Тимур.

— Тим!

— А что? — он пожимает плечами. — Я констатирую факт. Вот что значит хорошая генетика, крошка. Если уж и рожать, то от такого. По крайней мере, дети будут красивые.

— Все дети по-своему прекрасны, — напоминаю, пряча улыбку.

Он морщит нос.

— Ну да, конечно. Вспомни Янку, когда она родилась. Она же была вылитая кукла-тролль.

— Неправда! — смеюсь, хотя в душе таю от этого воспоминания. — Она была прелесть.

— Сейчас прелесть, не спорю. Но родилась она, господи прости, тем еще уродцем.

Он ухмыляется, и я не могу сдержать ответную улыбку. Снова смотрю на экран его телефона, вглядываясь в лицо загадочного Кирилла Князева. А он и правда хорош.

— Вот теперь ты понимаешь, почему меня мучает вопрос, какого хрена он согласился на мне жениться? У него точно есть какой-то страшный секрет.

Тимур обнимает меня за плечи, и его голос теплеет.

— Ты сейчас серьезно? Ты умная, добрая, красивая, с тобой весело. Да ему охренеть как повезет, если ты согласишься стать его женой. Так что дело точно в тебе, малышка.

Свободной рукой он листает еще пару фото, и его лицо становится задумчивым.

— Не то что эти куклы силиконовые, с которыми он обычно светится.

— Знаешь, от этого не легче, Тим, — признаюсь, чувствуя, как внутри все сжимается.

Он наклоняется и целует меня в макушку.

— Ты самый лучший человек из всех, кого я знаю, Алина Рождественская, — его дыхание щекочет волосы. — И никогда, блядь, об этом не забывай.

Кирилл

— Блин, Кирилл!

Стоило мне закончить рассказ об утреннем разговоре с отцом, как Руслан неодобрительно качает головой. Я, конечно, опустил его бред о том, что только я способен со всем этим разобраться.

Чушь собачья.

Делаю глоток пива и киваю официантке, показывая три пальца.

Ещё по одной.

— Вот что бывает, когда вы оба забиваете на воскресные завтраки, — с досадой бросаю я.