— Никакого плана не было! — выкрикиваю, сбрасывая с себя маску послушной сестренки. — Это ты подослал к Кириллу людей, чтобы его накачали дрянью и напали! Тебе место в тюрьме, Ярослав. И я надеюсь, он напишет на тебя заявление, и ты туда сядешь. Жалкий ублюдок!

Яр с размаху бьет меня тыльной стороной ладони по щеке. Отшатываюсь, прижимая руку к горящему лицу. Слезы обжигают глаза, но боль от удара — ничто по сравнению с ледяным осознанием: мой родной брат меня ненавидит.

И всегда ненавидел.

Брат шагает ко мне, его пальцы уже тянутся к моему горлу, как вдруг в коридоре раздается низкий, ледяной голос:

— Еще раз ее тронешь — и я тебя, урод, в это окно выкину, мать твою!

Вздрагиваю от этого голоса, но тут же с облегчением выдыхаю, видя, как Ярослав отшатывается. На его лице проступает животный страх.

Да, он здоровенный мужик, способный поднять руку на женщину. Но он никогда не пойдет против другого мужчины. Особенно против такого, как Руслан Князев.

Тру горящую щеку, мысленно благодаря старшего брата Кирилла. Не знаю, что он здесь делает, но, кажется, я никогда в жизни не была так рада кого-то видеть.

Ярослав резко разворачивается, его губы дрожат, но он отчаянно пытается сохранить остатки достоинства.

Руслан скалится, как дикий зверь.

— Советую тебе держаться от нее подальше. И от меня тоже. Иначе я из тебя всю дурь выбью, как ты того и заслуживаешь.

Мой брат даже не пытается спорить. Понимая, что у него нет ни единого шанса, он проносится мимо Руслана и бросается к лестнице.

Трус.

Руслан провожает его спину тяжелым взглядом, а затем поворачивается ко мне.

— Ты в порядке, Алина?

Киваю, рассеянно потирая щеку.

— Да. Спасибо тебе.

Он наклоняется, собирает рассыпавшиеся продукты обратно в пакет и протягивает мне.

Снова благодарю его.

Руслан выпрямляется и хрустит костяшками пальцев.

— Надо было ему все кости переломать, — рычит он.

Я не спорю, хотя и рада, что он этого не сделал. Это привело бы к очередной семейной драме, в центре которой снова оказалась бы я.

— Почему ты… Что ты здесь делаешь?

Он достает из внутреннего кармана пиджака конверт.

— Хотел бросить это тебе в почтовый ящик. Но потом увидел, как сюда зашел Ярослав, и я… — он проводит языком по нижней губе. — В общем, решил проверить, все ли в порядке.

Смотрю на конверт, и мое сердце на миг замирает.

Только бы не…

— Что это?

— Его доставили в пентхаус. Кирилл сказал, тебе это может понадобиться.

Беру письмо и с облегчением вижу на штемпеле название университета. Наверное, счет за обучение Яны.

— Мог бы просто по почте отправить.

— Мог бы, — соглашается он, засовывая руки в карманы. — А еще я хотел посмотреть тебе в глаза и спросить, знала ли ты, что должно было случиться в Новосибирске.

К горлу подкатывает ком, глаза снова щиплет от слез.

— Клянусь, нет. Я до конца жизни не прощу себя, что Кирилл пострадал из-за меня. Никогда не прощу себе то, что эта женщина с ним сделала.

Его голос дрожит.

— Она ничего ему не сделала.

Моргаю, надеясь, что не ослышалась.

— Не сделала?

— Ну, кроме того, что накачала наркотиками. Это, конечно, тоже хреново. Но на этом все. Она его не трогала.

Шумно втягиваю воздух, и по телу прокатывается волна облегчения. Хотя никто и не произносит слово «изнасилование», все всё понимают. И осознание, что Кирилл этого избежал…

Словно камень с души падает.

— Ты уверен?

Руслан кивает.

— Кирилл говорил и с ней, и с Ярославом. Он уверен на сто процентов.

— О, слава богу. Спасибо, что сказал мне. Спасибо, Руслан.

Его лицо — непроницаемая маска, и только в глубине темных глаз на секунду мелькает любопытство. После долгой паузы он кивает.

— Тебе стоит приложить лед к щеке.

Затем он разворачивается и уходит, оставляя меня одну в гулкой тишине коридора у двери Тимура.

Кирилл

Смотрю на старшего брата, и его слова никак не укладываются у меня в голове.

— Ты ездил к ней?

— Отвез письмо, как ты и просил.

— Я думал, ты отправишь его почтой, Руслан. Какого хрена ты там забыл?

Он тяжело вздыхает, ерошит густую бороду и садится напротив.

— Прости, если нарушил приказ, но мне нужно было взглянуть ей в глаза, — говорит он. — После всего, что она натворила…

Руслан с шумом выдыхает.

— Знаешь, она ведь не только тебя ранила. Я ей тоже верил. Думал, она… — он осекается.

Хорошо, что он не стал напоминать, кем она для нас была. И все же сердце сжимается в тиски от одной мысли: он ее видел, а я — нет. Но хочу, — шепчет внутренний голос, но я его затыкаю.

— Как она?

Рус отводит взгляд.

Классика.

Значит, мне не понравится то, что он сейчас скажет.

— Как она, Руслан? — повторяю уже жестче.

Брат снова вздыхает.

— Когда я приехал, там был Ярослав.

Ну конечно.

Надо было догадаться.

Криво усмехаюсь.

— Планировали следующую аферу?

— Нет, Кирилл. Он… — брат качает головой. — Он ее ударил.

Меня накрывает волной слепой ярости. Кулаки сжимаются сами собой.

— Что он сделал?

— Я увидел, как он заходит в дом, и пошел следом. Они ругались на лестничной площадке. Он обозвал ее тупой сукой, а она ответила, что надеется, что он сгниет в тюрьме за то, что сотворил с тобой. Тогда он и врезал ей.

Кажется, из моего кабинета выкачали весь воздух.

Не могу дышать.

Наконец, получается сделать судорожный вдох, но сердце колотится как бешеное.

— Он ее ударил?

— Да. Прямо по лицу.

Картинка, как его лапа касается ее кожи, взрывает во мне такую ярость, что перед глазами темнеет.

— Она в порядке? Ты ему руку сломал?

— Я велел ему убираться. Подумал, ты не захочешь, чтобы я его покалечил, пока ты не решил, что с ним делать.

— Это было до того, как он посмел поднять руку на мою жену, Руслан!

Он медленно проводит языком по зубам, оценивающе глядя на меня. Мы оба замираем, услышав, как я ее назвал. Но никто не решается это комментировать.

Да, блин, я назвал ее своей женой!

И что с того?

По бумагам она все еще ею и является. И это ничего не меняет.

Руслан прочищает горло.

— Если мое мнение что-то значит…

— Нет, — рычу я.

Но он все равно заканчивает:

— Не думаю, что она была с ним заодно.

С силой бью кулаком по столу.

— Но она мне лгала! Она вышла за меня из-за денег!

Сердце рвется в клочья. Я мог бы простить ей и то, и другое, но…

— Она заставила меня поверить, что я ей небезразличен. Что я нужен ей.

Вот этого я не прощу.

Никогда.

Руслан сочувственно кивает.

— Понимаю, брат.

Обхватываю голову руками.

Господи, как же я хочу вырвать из памяти Лину и то, как отчаянно я ее до сих пор люблю.

— Не глуши, я ненадолго, — бросаю Эду, выскакивая из машины.

Адреналин и ярость гонят кровь по венам, пока я иду к офисному зданию. Поднимаюсь на этаж, где сидит руководство холдинга Рождественских, пролетаю мимо ресепшена и иду прямиком в кабинет этого самодовольного ублюдка. Двое сотрудников пытаются меня остановить, лепеча что-то про совещание, но я их просто не замечаю.

Ярослав поднимает на меня глаза в тот самый момент, когда я распахиваю дверь без стука. Его холеное лицо мгновенно бледнеет. С наслаждением захлопываю дверь и поворачиваю ключ в замке, смакуя его испуг.

Подхожу к его столу, вырываю у него из рук телефон, сбрасываю вызов и швыряю мобильник на пол.

— Это был…

— Мне плевать, кто это был, кусок дерьма.

Он пытается поправить пиджак, изображая спокойствие.

— Но я думал, мы договорились.

Ярость, кипевшая во мне с самого утра, прорывается наружу. Перегибаюсь через стол, хватаю его за грудки и встряхиваю, как паршивого котенка.

— У тебя со мной нет и не будет никаких договоренностей, урод.