— Ты правда хочешь знать?

Выгибаю бровь.

— Думаешь, я бы высидел этот твой ужасный фильм, если бы не хотел поговорить?

Она поджимает губы, сдерживая смешок, и снова кладёт голову мне на грудь.

— Он всегда был немного козлом, но в детстве я его почти не видела. Он вечно пропадал с друзьями. А потом, когда папу убили… — она судорожно вздыхает. — Он сказал, что это я виновата. Нет, он внушил мне, что я виновата.

Чувствую, как во мне закипает ярость.

— Что он сделал?

Она шевелится, и я позволяю ей лечь на бок, чтобы видеть её глаза.

— Мы должны были все вместе поехать на дачу в те выходные, но моя лучшая подруга Рина устраивала вечеринку у бассейна в честь своего тринадцатилетия. Я умоляла маму разрешить мне остаться, но она была непреклонна. Я закатила жуткую истерику… — из уголка её глаза катится слеза. — И папа сказал, что раз так, я не заслуживаю ни дачи, ни вечеринки, и мы оба останемся дома. Но на следующий день он меня всё-таки отпустил. Я поняла, что он просто сделал вид, что ругается, а сам всегда был на моей стороне. Он, клянусь, отлично разбирался в девчачьих подростковых драмах.

На её лице появляется грустная улыбка.

— Но если бы мы были на даче, как и должны были… он не оказался бы дома, когда к нам залезли грабители. Он был бы жив.

Нежно стираю слёзы с её щёк и беру её лицо в ладони.

— Лина, ты должна знать, что это не твоя вина.

Она всхлипывает.

— Если бы я не вела себя как избалованный ребёнок…

Боже, я готов убить этого урода голыми руками за то, что он заставлял её так думать все эти годы.

— Тебе было тринадцать. В этом возрасте капризничать — нормально.

— Я знаю, но… Не знаю, Ярослав заставил меня в это поверить, понимаешь? Он давил на это всю мою жизнь. И ведь правда, если бы не я… Если бы мы все поехали на дачу, как хотел Ярослав, папа был бы жив.

И тут меня пронзает догадка.

— Это была его идея — поехать?

Она кивает.

— Да, он так злился, когда папа решил остаться со мной. Даже пытался уговорить меня, чтобы я сказала папе, что передумала, но я так хотела на ту вечеринку…

Обнимаю её и прижимаю к себе.

— А что случилось сегодня?

— Он просто вёл себя как хам. Кажется, он и дня не может прожить, чтобы не сказать мне какую-нибудь гадость.

— Хочешь, я с ним поговорю? И под «поговорю» я имею в виду «сломаю челюсть».

— Боже, нет. Пожалуйста, не надо. Я в порядке, и я не увижу его какое-то время. Я лучше проведу его с твоей семьёй.

— С нашей семьёй, Огонёк.

Она улыбается, и, клянусь, эта улыбка плавит меня изнутри. Она называет меня «Айс», но рядом с ней я чувствую только огонь.

Кирилл

Направляюсь в офис, запрятанный в недрах самого элитного ночного клуба города. Там меня ждет Стас Грановский — один из четырех братьев, владеющих этим местом, и мой постоянный клиент.

Когда вхожу в кабинет и устраиваюсь в кресле, Стас уже сидит на краю стола, разглядывая меня поверх чашки с кофе. Он ставит ее на стол и кивает на кофемашину за спиной.

— Кофе будешь?

Мотаю головой.

— Нет, спасибо.

Стас садится за стол и, сцепив руки в замок, наклоняется вперед. Его мощные бицепсы натягивают ткань дорогой рубашки. Инстинктивно тру челюсть, вспоминая, как в прошлый раз он едва не снес меня с ног. Мы не раз обменивались с ним ударами.

— Давно тебя в зале не видел, приятель, — он вскидывает бровь. — Я слишком сильно навалял тебе в прошлый раз?

Провожу языком по зубам.

— Хочешь реванш?

Он усмехается.

— Кстати, поздравляю со свадьбой. Это было… неожиданно.

Пожимаю плечами.

— Что сказать, в душе я романтик.

Это заставляет его рассмеяться еще громче.

— Ну да, конечно. Приводи ее как-нибудь в клуб. Дина будет рада познакомиться.

Дина — его жена, и именно из-за нее я здесь.

Щурюсь.

— И о каком клубе ты говоришь?

Он ухмыляется.

— О каком захочешь, дружище.

Помимо самого эксклюзивного ночного клуба в городе, Стас с братьями владеет еще и частным, закрытым клубом. Кто-то назвал бы его секс-клубом, но на самом деле все гораздо сложнее.

— Посмотрим, — отвечаю я.

— Что ж, если надумаете, дай знать. Забронируем вам кабинку.

Образ Лины, стонущей подо мной в одной из приватных кабинок «Павлина», вспыхивает в голове. Трясу головой, прогоняя наваждение. Раньше я не отвлекался так легко.

Стас усмехается.

— Ладно, хватит болтать. Полагаю, ты здесь по делу?

— Да. Мне нужно кое-что раскопать. Не горит, но дело деликатное. Не могу доверить его кому попало.

Он барабанит пальцами по столу.

— Хочешь, чтобы Дина занялась?

— Да.

Его жена — лучший хакер в стране, а может, и в мире. Нет такой информации, которую эта женщина не смогла бы достать. Она делает это быстрее и чище, чем кто-либо.

Учитывая специфику моего бизнеса, я знаю многих, кто предлагает подобные услуги. Есть еще один парень, почти такой же крутой, но ему не хватает ее изящества.

Губы Стаса кривятся в ухмылке.

— Ты же понимаешь, что в этом случае я выставляю счет тебе, Кирилл, а не наоборот. Похоже, теперь я на тебя работаю.

Выдерживаю его взгляд, понимая, что он шутит лишь наполовину. За последние полгода я прибегал к услугам его жены раз шесть. И пусть мы со Стасом приятели, он все еще глава сербской мафии. Я никогда не воспринимал его положение в этом городе как должное.

— Начнем с того, что я прошу не тебя, а твою жену. А во-вторых, ты в последнее время так много треплешься о любви, что я не могу не заметить — тебе есть что сказать.

Он проводит рукой по щетине и со вздохом кривит губы.

— А что я могу сказать? Любовь хорошей женщины меняет мужчину.

— Верно. А еще я знаю, что твоя жена обожает свою работу, и вы с братьями сделаете все, чтобы она была счастлива. Так что, если подумать, я почти оказываю тебе услугу.

Он ухмыляется.

— Дерзкий ты сукин сын, мне это нравится. Но да, она это любит. Это спасает ее от неприятностей. Уж что-что, а проблемы моя жена находить умеет.

Он качает головой.

— Ничего опасного. Мне просто нужна информация об убийстве семнадцатилетней давности.

Его зеленые глаза сужаются.

— И почему же дело такое деликатное?

— Жертвой был отец моей жены. Я бы предпочел, чтобы никто не знал, что я копаю под это дело.

Он понимающе кивает.

— Я дам ей твой номер. Сам скажешь, что тебе нужно. Нет смысла быть посредником, если она и дальше будет на тебя работать.

Тронут его доверием. Братья Грановские, может, и делят жену между собой, но их ревность к ней, когда дело касается посторонних, может доходить до бешенства.

— Я хотел бы заплатить ей за потраченное время.

Он качает головой.

— Я же говорил, ей плевать на деньги. Сделай пожертвование в благотворительный фонд.

— Сделаю.

У меня как раз есть идеальный кандидат. Она точно одобрит мой выбор, ведь она сама помогла наказать ублюдков, причинивших вред женщине, которая его основала.

— Так что там с твоей женой? — спрашивает Стас, и я чувствую укол раздражения.

— А что с ней?

— Это было неожиданно. Никогда не думал, что доживу до дня, когда ты остепенишься. Наверное, просто любопытно.

— Она одна из самых удивительных женщин, которых я когда-либо встречал, — честно говорю я.

— Надеюсь, она принесет тебе покой, который тебе так нужен, Кирилл.

Хмурюсь.

— Считаешь, мне нужен покой?

Он на мгновение закусывает губу, а затем решительно кивает.

— Я считаю, что всем таким, как мы, нужен покой. Просто мы никогда не признаемся в этом, пока не обретем его.

— И кто же это — «такие, как мы», Стас?

— Мужчины, которые не понимают, что сломлены, пока не приходит та, что способна их исцелить.

Алина

С наслаждением уплетаю хлопья, разглядывая фотографии, которые Кирилл прислал после нашего вчерашнего свидания в мини-гольфе.