Комок подкатывает к горлу.

Слезы щиплют глаза.

— Когда ты вернешься? — спрашиваю, ненавидя себя за этот вопрос.

Он качает головой.

— Не знаю. Через пару дней. Мне пора собираться.

Он выходит из кухни, оставляя меня одну — растревоженную, возбужденную и, что хуже всего, снова невидимую и одинокую.

Кирилл

Пальцы мелко дрожат, пока лифт несет меня в пентхаус после трехдневного отсутствия. Возвращение домой — странное, почти забытое чувство облегчения. Обычно мне все равно, где ночевать: в отеле или в собственной квартире. Но в этот раз я буквально считал часы до момента, когда окажусь в родных стенах.

Наверное, все дело в том, как я ее оставил. Еще мгновение — и я бы сорвал с нее одежду прямо там, на кухне. Мне следовало взять ее в нашу первую брачную ночь. Тогда бы мы не зависли в этой неопределенности, когда я даже не знаю, имею ли право просто к ней прикоснуться.

Она моя жена, так?

Подразумевалось, что у нас будет секс, будут дети. Но каждый день без близости кажется шагом навстречу какой-то странной дружбе, и я понятия не имею, как это изменить. Все мои прежние навыки соблазнения будто испарились.

Может, просто спросить в лоб, могу ли я ее трахнуть? Или поцеловать и надеяться на лучшее?

Облизываю пересохшие губы.

Тело прошибает дрожью от одной мысли, что я сейчас ее обниму. Утром я написал, что вернусь завтра, но закончил дела раньше. Я не мог выдержать вдали от нее ни одной лишней секунды и приказал подготовить самолет.

Не пытаюсь анализировать, почему мне было так невыносимо тяжело уезжать. Объяснение может быть только одно: сто шестьдесят три сантиметра чистого искушения и самые невероятные зеленые глаза, что я видел в своей жизни.

Ее заразительный смех эхом разносится по коридору. «Только бы не с подругой», — шепчу себе под нос. Хочу, чтобы она была только моей. Даже если мы просто будем спорить.

— Вот так, детка? — от низкого мужского голоса у меня волосы на затылке встают дыбом.

Она издает протяжный, полный удовольствия стон.

— Да-а-а. Прямо здесь.

Какого хрена?

Иду на звук, сердце колотится в груди, как бешеное, по венам хлещет адреналин. Клянусь, я оторву ему голову, кем бы он ни был.

Он натужно пыхтит, и она стонет снова.

— Ты просто бог.

Ублюдок!

Сжимаю руки в кулаки. Ворвавшись в гостиную, вижу лишь затылок какого-то придурка, держащего ее лодыжку.

— А ну убрал свои лапы от моей жены! — рычу, заставляя его обернуться.

— Кирилл! — взвизгивает Алина и тут же вскакивает.

Она ошарашенно смотрит на меня, приоткрыв рот.

— Я думала, ты будешь только завтра.

Да уж, сюрприз.

Глухое рычание рвется из груди, пока я пересекаю комнату. Этот хрен отпускает ее ногу, но, кажется, ни капли не смущен тем, что я застал его с моей женой в такой позе.

Алина с трудом выпрямляется, и только сейчас я замечаю, что на ней пижамные штаны, одна штанина закатана до колена.

— Это Тимур.

Сверлю его взглядом.

У этого наглеца хватает совести мне улыбнуться. Он тоже полностью одет, но это ничего не значит.

— Мы еще не знакомы, — говорит он, протягивая мне руку.

Смотрю на его ладонь как на дохлую крысу.

— Какого черта ты делал с моей женой?

Алина прикрывает рот рукой, пытаясь сдержать смешок, но фыркает. Я в недоумении перевожу на нее взгляд.

Ей смешно?

Мое лицо, должно быть, каменеет, потому что ее глаза округляются, и она опускает руку.

— Кирилл, это Тимур, мой двоюродный брат. Я тебе о нем рассказывала, помнишь?

Ищу в ее глазах хоть намек на ложь. Она упоминала его пару раз, но этот татуированный гигант совсем не похож на того, кого она описывала.

— Ага, чувак. Жаль, на свадьбу не попал, — говорит Тимур.

Он высокий, под метр девяносто, и широкоплечий. Но я все равно надеру ему задницу.

— Какого. Черта. Ты. Делал. С моей. Женой⁈ — чеканю, готовый броситься на него через диван.

Он отступает на шаг с идиотской ухмылкой.

— Кирилл! — кричит Алина, вставая между нами. На ее лице испуг. — У меня ногу свело. Он просто разминал мышцу. Он мой брат!

Облизываю губы, переводя взгляд с нее на него и обратно.

Тимур примирительно поднимает руки.

— Да, приятель, это точно не по моей части, — усмехается он.

Наглый ублюдок!

Алина кладет ладонь мне на грудь, прямо на бешено колотящееся сердце.

— Понимаю, это выглядело… подозрительно, — тихо говорит она, и уголки ее губ дрожат в едва сдерживаемой улыбке. — Но я же говорила, он физиотерапевт. У него золотые руки. Он просто спасал меня от судороги.

Щурюсь, глядя на нее.

Она издевается?

Ее губы все еще кривятся от желания рассмеяться, но она, кажется, понимает, что я в паре секунд от того, чтобы свернуть Тимуру шею.

Лина склоняет голову набок.

— Тут ничего такого не было, клянусь. Он только вернулся в город, я позвала его на пиццу и кино.

— И даже если бы она не была мне почти сестрой, она не в моем вкусе, — добавляет Тимур.

Бросаю на него испепеляющий взгляд, но он лишь пожимает плечами. Мой пульс замедляется, и я снова смотрю на Алину.

— Ты так стонала.

— Фу. Ты же не так стонешь во время секса, правда? — морщится Тимур.

Ее щеки вспыхивают.

— Нет, не так!

Тимур вскидывает бровь, глядя на меня.

— Серьезно?

Откуда мне, блин, знать?

Тру переносицу, на миг прикрыв глаза. Совсем не так я представлял себе возвращение домой.

— Тимур! — шипит на него Алина.

— А что? Он должен знать, как звучат твои стоны. Если только… — он картинно ахает. — Если только ты не симулируешь!

Алина хватает с дивана подушку и лупит его по голове.

— Я не симулирую! А ну прекрати!

Смеясь, он уворачивается от второго удара.

— Тогда почему он не отличает твои стоны от массажа и от оргазма? Неужели вы двое даже не… — его рот захлопывается. Он с широко раскрытыми глазами переводит взгляд с меня на Алину. — Ой!

Она закрывает глаза и вздыхает, потом смотрит на меня и качает головой.

— Прости. Он видит меня насквозь.

Тимур усмехается и хватает со стола коробку из-под пиццы.

— Пожалуй, я оставлю молодоженов наедине, чтобы вы познакомились поближе.

Она закатывает глаза.

— Можешь не уходить.

Он улыбается, зажимая коробку под мышкой.

— Очевидно, могу. Потому что в этой комнате просто зашкаливает от сексуального напряжения, — последнюю фразу он шепчет ей на ухо, будто это великая тайна.

Проходя мимо, он снова протягивает мне руку.

— Рад знакомству, приятель.

Наконец осознав, что ситуация, хоть и выглядела дико, на самом деле совершенно невинна, пожимаю ему руку.

— Позвоню завтра, Утка, — кричит он уже от двери.

Удивленно вскидываю бровь, глядя на Алину.

— Утка?

Она скрещивает руки на груди. В глазах пляшут озорные искорки.

— Твоя жена?

— Ты моя жена, — напоминаю я.

Она пожимает плечами, хватает со столика два пустых стакана и несет их на кухню. Подбираю пустую коробку из-под пиццы и иду следом, чтобы выбросить ее.

Она прислоняется к столешнице, наблюдая за мной.

— А ты, оказывается, жуткий ревнивец, Айс.

Сокращаю расстояние между нами. Она откидывает голову, бросая мне вызов.

— Ну да, я вернулся раньше и застал тебя стонущей «да, прямо здесь» какому-то парню. Что, блин, я должен был подумать?

Она скрещивает руки на груди.

— Я не изменяю.

— Возможно, если бы я знал, как ты стонешь во время секса, я бы сразу все понял.

— Не злись, — улыбается она. — Очень немногие мужчины слышали мои настоящие стоны.

От мысли о ней с другим мне хочется разнести тут все к чертям, но я подавляю эту неожиданную волну ревности. Мне слишком нравится с ней играть.

— Потому что немногие соглашались с тобой переспать или потому что никто не смог довести тебя до оргазма?