Удачным? Что это вообще значит? Я хочу большего, но лишь молча делаю еще один глоток.

Кирилл наклоняется ниже, и его горячее дыхание опаляет кожу на шее, заставляя табун мурашек пробежать по спине.

— Как думаешь, может, включить музыку?

Оглядываю нашу крошечную компанию. Да уж, не самая зажигательная вечеринка.

— Сомневаюсь, что даже музыка спасет это сборище.

Его губы скользят к мочке уха.

— Даже если это будет «Yeah!» Ашера?

Я не выдерживаю и прыскаю со смеху.

— Еще одна такая шутка, господин Князев, и я подам на развод.

Его глаза мгновенно темнеют, взгляд становится тяжелым, обжигающим.

— Вообще-то, не думаю, что смогу когда-нибудь снова услышать эту песню без укола ревности.

— Перестань меня дразнить.

— Я не дразню. Теперь ты моя, Алина. Вся моя. Я даю тебе шесть месяцев, а потом… потом все предохранители будут сорваны.

От его низкого, рокочущего голоса у меня перехватывает дыхание. Прежде чем я успеваю напомнить, что шесть месяцев — это срок для зачатия наследника по нашему договору, меня перехватывает Яна.

— Лин, этот дом просто космос! — пищит она. — Дима только что провел мне экскурсию! Пожалуйста, скажи, что мы сможем приехать сюда на каникулы!

Кирилл отступает на шаг. Яна стискивает меня в объятиях.

— Я не знаю, это зависит от… — я ищу ответ в глазах Кирилла, который все еще пожирает меня взглядом.

— Можете приезжать, когда захотите.

Яна радостно взвизгивает и снова обнимает меня.

— Я уже выбрала себе комнату! Пойдем, покажу!

Виновато пожимаю плечами, глядя на мужа, и, отворачиваясь, спиной чувствую его тяжелый, собственнический взгляд.

Кирилл

— Думаю, тебе пора везти жену домой, брат, — Егор по-дружески хлопает меня по плечу.

Смотрю на Лину.

Она с улыбкой наблюдает, как её сестра увлечённо что-то щебечет Диме. Меня пробирает дрожь.

Почему я так нервничаю перед тем, как остаться с ней наедине?

Да потому что понятия не имею, как себя вести.

Чёрт, надо было переспать с ней до свадьбы, чтобы снять это дурацкое напряжение. Тогда всё было бы проще, не так неловко. Но ситуация давно вышла из-под контроля. Я уважал её желание подождать, но сегодня — наша брачная ночь.

И я хочу её.

Хочу скрепить наш союз так, как никогда раньше. И судя по тому, как она прижималась ко мне в танце, она тоже не против.

Егор отходит поговорить с отцом, а я не свожу глаз со своей жены. Она смеётся над шуткой Димы. Боже, до чего же она красива! Но вдруг её лицо каменеет. Улыбка тает, словно её и не было. Пытаясь понять, в чём дело, я замечаю Ярослава, который подкрадывается к ней и придвигает свой стул вплотную. Она тут же вся сжимается.

Какого хрена между ними происходит?

Подхожу к ней.

— Лина, поехали домой.

Она моргает, и в её глазах плещется такая смесь доверия и тоски, что я теряюсь. Или она просто в стельку пьяна. А может, это я уже набрался. Протягиваю ей руку, и её тонкие пальцы тут же обвивают мои.

Обняв и поцеловав сестру, она желает Диме спокойной ночи. Едва кивнув собственному брату, она встаёт, позволяя мне притянуть её к себе. Я обнимаю её за талию. Её тело льнёт ко мне так, будто было создано для моих рук.

— Присмотришь за Яной? — спрашиваю я Диму.

Девушке рядом со старшим братом не менее неуютно, чем Лине. Ярослав что-то фыркает, но он слишком пьян, чтобы спорить. Похоже, полдюжины бутылок виски, которые припас отец, не пропали даром.

— Конечно, — кивает Дмитрий.

Эд уже ждёт у машины. Увидев его, Лина светится от радости.

— Эдвард!

Он улыбается ей в ответ. И я его не виню. Её радость чертовски заразительна.

— Госпожа Князева, — произносит он с вежливым кивком, открывая заднюю дверь.

Она прикрывает рот ладошкой и хихикает.

— Госпожа Князева…

— Теперь это твоя фамилия, — говорю я, легонько шлёпнув её по заднице. — А теперь садись в эту чёртову машину.

Всю дорогу до дома она жмётся ко мне. Голова на моём плече, ноги поджаты. Я стараюсь не заглядывать под её платье, не пялиться на её грудь, которую так и хочется искусать, словно спелое яблоко. Но у меня хреново получается.

К тому моменту, как мы подъезжаем к пентхаусу, я твёрд как скала и так отчаянно хочу её трахнуть, что едва соображаю. Но одного взгляда на её раскрасневшееся лицо хватает, чтобы понять: для этого она слишком пьяна.

Эд открывает дверь.

Выхожу и жестом приглашаю её за собой. Она лишь глупо мне улыбается. Раздражённо выругавшись, я подхватываю её на руки и несу в свадебном платье к лифту. Что ж, весьма символично.

— Ты такой романтик, — мурлычет она.

— Нет, просто вы слишком пьяны, чтобы идти, госпожа Князева.

Она вздыхает и утыкается носом мне в грудь.

— Мне нравится, как это звучит.

Да, мне тоже.

Касаюсь губами её макушки, вдыхая ставший уже родным аромат её шампуня. Несу её в спальню. Не в свою, как хотелось бы, а в её комнату — ту, которую она выбрала для себя. От мысли, что она будет спать отдельно, в горле встаёт ком.

Когда я опускаю её на кровать, она хлопает тёмными ресницами и обвивает руками мою шею.

— У нас брачная ночь, господин Князев.

— Я в курсе.

— Так… — она прикусывает свою сочную нижнюю губу, и мне приходится зажмуриться, чтобы не сделать то же самое. — Разве мы не должны… кое-что сделать? Говорят, брак не считается законным, пока его не закрепят.

Открываю глаза и закатываю их.

— Не совсем так, Огонёк.

— А я думаю, так, Айс.

— Ты слишком пьяна.

— Нет! — она упрямо выпячивает губу, но тут же морщится и стонет. — Но твои братья, твой отец, и весь этот виски…

— Да, я понял. Знал бы, что ты так плохо переносишь алкоголь, предупредил бы их.

Она фыркает.

— Я тебя перепью, Айсберг.

Целую её в лоб и аккуратно снимаю её руки со своей шеи.

— Да, конечно.

Она моргает, и в её глазах мелькает грусть.

— Я правда не настолько пьяна.

— На мой взгляд, более чем, дорогая.

Убираю прядь волос с её лба.

— Не настолько, чтобы не понимать, чего я хочу. Я могу дать согласие.

Сглатываю.

Господи, дай мне сил.

— Можешь считать меня старомодным, но я хочу, чтобы ты помнила наш первый раз.

Она мычит и снова кусает губу. Мой член дёргается в штанах, готовый прорвать ткань.

Нужно валить отсюда.

— Можно мне хотя бы поцелуй?

Закрываю глаза, подавляя стон.

— Конечно.

Она хихикает.

— Вас трое. Кого целовать?

Вздыхаю.

— Того, что посередине, Огонёк.

Она приподнимается на локтях и мягко целует меня в губы. Её вкус — это смесь виски, сладости и греха. Мне отчаянно хочется запустить язык ей в рот, исследовать его, забрать то, что по праву моё. Но я отстраняюсь, оставляя её тяжело дышать, а сам уже чувствую, как мои боксеры становятся влажными.

— Можешь хотя бы остаться, пока я не усну? — шепчет она, откидываясь на подушку.

Это просто пытка.

Мне понадобится терпение святого. Со стоном я падаю рядом с ней на кровать. Она тут же прижимается ко мне, кладёт голову на грудь и шепчет:

— Спокойной ночи, муж.

— Спокойной ночи, Лина, — выдавливаю я, чувствуя, как мой член болезненно пульсирует в штанах.

Она засыпает почти мгновенно. И как бы мне ни хотелось остаться и задремать рядом с ней, я осторожно скатываю её с себя. Она что-то протестующе бормочет во сне, но не просыпается. Я сползаю с кровати и пару мгновений смотрю на неё.

Её грудь ровно вздымается, а на губах играет довольная улыбка, заставляя меня улыбнуться в ответ. Я думаю, не снять ли с неё платье, чтобы ей было удобнее, но понимаю, что не выдержу. Не смогу прикоснуться к ней и не взять её.

Поэтому я не могу остаться. Иначе я разбужу её среди ночи и стану уговаривать отдаться мне. Это умиротворённое выражение на её лице, которого никогда не бывает рядом с её братом, говорит мне, что она доверяет мне.