— Ты и правда думаешь, что разгадывать кроссворд — лучшее, чем можно заняться в воскресное утро?

Она поджимает губы и смотрит на меня исподлобья, будто всерьёз обдумывая ответ.

— Нет.

Даже не пытаюсь скрыть удивление.

— Нет?

— Я могу придумать кое-что поинтереснее, чем мы могли бы заняться, — шепчет она с озорной улыбкой.

— Да неужели? — запускаю пальцы ей под рёбра, и она тут же взвизгивает от щекотки, сворачиваясь у меня на коленях и пытаясь отбиться. Через секунду мы уже хохочем вместе.

Как я вообще жил без этой женщины? Без её смеха, без неё самой?

Когда мы с Линой наконец добираемся до отцовского дома, Дима с Русланом уже на кухне и вовсю спорят, как готовить «правильное» пюре. Заметив нас, они замолкают, и братья с радостными криками бросаются нас обнимать.

— А знаешь, я уверен, что Лина поможет разрешить наш спор ко дню рождения, — заявляет Дима после всех приветствий, задумчиво постукивая себя по губам деревянной ложкой.

Решительно качаю головой.

— Нет, даже не думайте! Вы не втянете мою жену в наш ежегодный картофельный спор.

Дима делает невинное лицо и театрально разводит руками.

— Она идеальный кандидат! Она ведь с нами ни разу не ела, так что понятия не имеет, где чьё пюре. Идеальный слепой тест.

Он довольно хмыкает собственной шутке, а я закатываю глаза.

— До дня рождения всего четыре недели, и в этом году она ужинает с нами. Так что ей придётся высказать своё веское мнение о пюре, — добавляет Руслан.

Лина переводит взгляд с одного из нас на другого, впитывая каждое слово с лёгкой растерянной улыбкой.

— Это просто смешно, — возражаю я. — Мы едим моё пюре. Как и всегда.

— То, что папе с Егором наплевать, ещё не значит, что мы должны давиться твоей безвкусной картошкой. Пора что-то менять! — Дмитрий победно вскидывает ложку. — И Алина Князева поведёт нас в светлое будущее! В новую эру божественного пюре в доме Князевых!

Лина фыркает от смеха, но тут же берёт себя в руки. Она хватает Диму под локоть, вскидывает подбородок и с улыбкой заявляет:

— Я в деле!

— Вот чёрт! Да! — вопит Дима.

Вскидываю бровь, глядя на младшего брата.

— А что, если она выберет моё пюре?

— Этому не бывать, — ухмыляется он.

Скрещиваю руки на груди, переводя взгляд с братьев на жену.

— Отлично. Тащи сюда своё варево.

— Только без фокусов. Никаких тайных знаков и подмигиваний, — хмурится Руслан, глядя на меня.

— И без этой вашей странной телепатии мужа и жены, — кивает Дима.

Кухня взрывается звонким смехом Лины.

Решительно выхватываю ложку из рук Димы.

— Какой ещё телепатии? Мы же не сиамские близнецы.

Дима пожимает плечами.

— Я не лезу в тонкости вашей семейной жизни. Просто говорю — не пытайся на неё повлиять. Знаю я твою любовь побеждать любой ценой.

— Мне не нужно жульничать, чтобы победить, — уверяю его.

Руслан гордо выпячивает грудь.

— Я представлю Лине варианты. А вы двое будете стоять у неё за спиной, чтобы исключить любую возможность нечестной игры. Договорились?

— Договорились, — говорим мы с Димой в один голос.

Руслан усаживает Лину на табурет спиной к нам и откашливается.

— Алина, вы осознаёте всю серьёзность решения, которое вам предстоит принять? — спрашивает он с важным видом.

Она твёрдо кивает.

— Так точно.

Рус набирает в грудь воздуха.

— Итак, на повестке дня: картофельное пюре с кожурой, сливочным маслом и щепоткой соли и перца? Или нежное пюре без кожуры, на сливках, с капелькой соли?

Хмурюсь, глядя, как он едва ли не облизывается, описывая второй вариант.

Лина задумчиво мычит, явно взвешивая все за и против. Мы с Димой затаили дыхание.

— Определённо, без кожуры и на сливках, — объявляет она.

Дима издаёт победный рык и тычет мне пальцем в грудь.

— Ты пролетел, братец!

Роняю голову на руки.

— Господи, Огонёк. Что ж ты наделала?

— Ой, нет, это был не твой? — она поворачивается ко мне, и в её голосе звучит искреннее сожаление.

Вижу, как она пытается состроить расстроенную мину, но не может сдержать смех, глядя на Диму, который носится по кухне, будто выиграл чемпионат мира. Он даёт пять Руслану, и они оба победно орут.

— Прости, Айс, — шепчет Лина, обнимая меня за талию.

Её смех снова наполняет кухню. И в этот момент раздаётся громогласный голос отца:

— Что за шум, а драки нет?

— На день рождения мы едим моё пюре, а не Кирилла! — отвечает Дима, потрясая кулаком в воздухе.

— Нет, — качает головой папа. — С кожурой и маслом. Как готовила ваша мама.

— Но, пап, — стонет Дима, — ты же сказал, тебе всё равно.

Отец пожимает плечами.

— Я просто не хотел тебя обижать, сынок.

Лина прикрывает рот ладошкой, чтобы заглушить хохот. Папа обнимает её за плечи и целует в макушку.

— Рад тебя видеть, дорогая.

— И я вас.

Она улыбается ему, и мой старик расплывается в ответной улыбке.

— Твоя сестра приедет на день рождения? — спрашивает он.

Улыбка Лины чуть меркнет, и она качает головой.

— Нет, не в этом году. Она сейчас живёт у подруги, у них билеты на концерт. Но на Новый год точно будет. Она бы очень хотела приехать.

Отец снова обнимает её.

— Что ж, мы всегда ей рады. В любое время.

Как только он уходит, притягиваю жену к себе и заглядываю ей в глаза.

— Поверить не могу, что ты не выбрала моё пюре, Огонёк. Это предательство. Я ранен в самое сердце.

На её губах появляется хитрая ухмылка.

— Мне так жаль, — она хлопает ресницами. — Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

— О, я что-нибудь придумаю, — обещаю, сжимая её ягодицы и выразительно изгибая бровь.

— Ой, всё, — стонет Дима. — Да отпусти ты уже женщину, дай ей выпить!

Прижимаюсь щекой к её шее, улыбаюсь и вдыхаю её запах.

— Кажется, мой брат требует твоего внимания. Но помни… сегодня ночью ты моя. Без остатка.

Легонько шлёпаю её по попке, и она, быстро чмокнув меня в губы, идёт к брату у барной стойки.

Пока накрываю на стол, Дима учит Лину смешивать «Май Тай». Папа стоит рядом и болтает с ними, а Руслан заканчивает с ужином. Его жена редко бывает в этом доме. За двадцать лет Эмма так и не стала для нашей семьи своей, а Лине для этого хватило четырёх месяцев.

Она идеально вписалась в нашу жизнь, в нашу семью. Словно она всегда была здесь. Словно так и должно было быть.

С благодарностью улыбаюсь отцу. Без него у нас бы её не было, и мысль, что сегодня мы могли бы быть здесь без неё… что она была бы где-то там, с кем-то другим… кажется не просто дикой.

Невозможной.

Кирилл

— Надолго в Новосибирск?

Лина лежит на боку, подперев голову рукой, и лениво водит кончиками пальцев по моей груди. Мой взгляд скользит по её обнажённому телу, и меня бесит это одеяло, которое прячет от меня её бёдра.

— Эй, Айс, я здесь, — смеётся она, показывая двумя пальцами на свои глаза. — Смотри сюда.

Перевожу взгляд на её пронзительно-зелёные глаза и ухмыляюсь.

— Сложно, когда ты так отвлекаешь, Огонёк.

Она картинно закатывает глаза.

— Так сколько?

Вздыхаю и закидываю руки за голову, просто чтобы не впечатать её в матрас и не взять прямо сейчас, снова.

— Три дня.

Лина морщит носик.

— И ты улетаешь уже сегодня?

Киваю.

— Рейс в семь вечера.

— Ты точно успеешь вернуться к пятнице? На вечеринку в приюте?

Это их главное благотворительное мероприятие в году, и они были в полном восторге, когда я сказал, что приеду.

— Ты там что-то вроде звезды.

Обожаю, как загораются её глаза, когда она говорит о приюте. Теперь, когда мы женаты, я отнимаю у неё почти всё свободное время, и она уже не может волонтёрить там так часто, как раньше. Но всё равно срывается на помощь по первому зову.

— Да, я буду там, малыш.