Дмитрий виновато кривится.

— Прости, братан, — тянет он. — Ночка вчера выдалась что надо.

Закатываю глаза.

— Я думал, ты с той моделью из каталога. Кристина, вроде?

— Не-а, — мотает он головой. — Не срослось. Сам знаешь, я не люблю, когда на меня давят, а она оказалась слишком навязчивой.

— Да, и слишком красивой, — вставляет Руслан.

Мы с Дмитрием переглядываемся и усмехаемся.

— Чего? — не понял Руслан. — Я умею ценить женскую красоту. Просто она не в твоем вкусе, вот и все. Ты обычно выбираешь девчонок с перчинкой.

— О да-а-а, чем стервознее, тем лучше, — с наслаждением протягивает Дмитрий, облизывая губы.

Театрально закатываю глаза, изображая отвращение, но в душе завидую младшему брату. Его, в отличие от меня, еще не томит до тошноты бесконечная светская болтовня с разными девушками в надежде на хороший секс. Даже он уже не будоражит кровь.

— Может, все-таки вернемся к моей проблеме? — напоминаю я. Они согласно мычат, и в этот момент официантка приносит нам свежее пиво.

— Значит, он уже и жену тебе подобрал? — уточняет Дмитрий.

— Угу, — киваю, вспоминая всю абсурдность утреннего диалога. — Даже встречу с ее адвокатами на четверг назначил.

Руслан хмурится.

— Да твою ж мать, Кирилл!

— Ты уже это говорил, придурок.

— Знаю. Но тут не грех и повторить.

Он редко бывает таким эмоциональным, и его реакция — лучшее подтверждение, что утреннее предложение отца — полный бред.

— И что мне делать? — спрашиваю, делая большой глоток.

— Для начала, что за птица? — любопытствует Дмитрий.

— Птицу зовут Алина Рождественская.

Брови Руслана взлетают вверх.

— Дочь Леонида Рождественского?

Киваю.

— Его самого.

Дмитрий хмыкает.

— Она училась в моей школе, на пару лет младше. Все мои дружки по ней сохли.

Она почти не ведёт соцсети, а те немногие фото, что я нашёл в сети, — с каких-то благотворительных вечеров в защиту животных и экологии. Выглядит она безупречно: брюнетка с точёной фигуркой и обезоруживающей улыбкой. Правда, на всех снимках видно, что камеру она недолюбливает. До боли знакомое чувство.

На постановочных фото она не улыбалась, но на паре случайных кадров ее поймали смеющейся. Именно эти снимки зацепили меня больше всего.

— Она и сейчас огонь, — сообщаю им. — Но это неважно.

Дмитрий морщит лоб, погрузившись в раздумья.

— Кажется, я слышал, что она сейчас работает в ветеринарке, что-то вроде того.

Киваю.

— Похоже на то. И еще волонтерит в приюте.

Дмитрий согласно кивает.

— Точно. Она и в школе постоянно собирала деньги для местного приюта.

Руслан отхлёбывает пива и кивает.

— Значит, человек хороший. По крайней мере, так кажется.

Дмитрий втягивает воздух сквозь зубы.

— Но я почти уверен, что она бросала универ и на несколько месяцев загремела в рехаб. Не то чтобы это делало ее плохой, да и вообще, может, просто слухи.

Киваю.

— Да, годовой академ у нее был, и все отчеты, что я нашел, намекали на реабилитацию.

Вернувшись от отца, я потратил четыре часа, копая на нее всю доступную информацию. У нее есть диплом, фатальная страсть к пончикам с джемом, она живет в обычном спальном районе с двоюродным братом Тимуром, и у нее есть двадцатилетняя сестра-студентка. Интересная женщина, эта Алина Рождественская.

Даже слишком.

Руслан сводит брови.

— Так, бате нужны внуки. Наследники. А ей-то это на кой черт сдалось?

— Эм, она выходит замуж за офигенного миллиардера, болван, — парирует Дмитрий.

— Но она работает в ветеринарке, — качает головой Руслан.

— Ветсестрой, — поправляю его.

— Ладно, но все равно… — он пожимает плечами. — Не похоже на работу для охотницы за деньгами. И о чем вообще думает отец? Я бы понял, если бы он сосватал тебе какую-нибудь наследницу или светскую львицу, но ветсестру?

Вздыхаю.

— Технически она и есть наследница. От холдинга Рождественских еще осталось кое-что, да и отец его обожал. Кажется, он столкнулся на каком-то приеме с ее матерью и братом, и они разговорились. Оказалось, их компания летит в тартарары, и они ищут инвесторов.

— Надеюсь, он не собирается в них инвестировать? — стонет Руслан.

Качаю головой.

— Он ясно дал понять, что это даже не обсуждается. Но брак с семьей Князевых поднимет престиж их тонущего бизнеса и даст потенциальным инвесторам хоть какую-то уверенность.

— Это ее семье. А ей-то что? — не унимается Руслан.

Пожимаю плечами.

Все мои поиски привели меня к тому же выводу, что и Руслана. Она живет скромно и последние лет одиннадцать не имела никакого отношения к семейному бизнесу, так что я не могу представить, что она вдруг решила выйти замуж по расчету.

— Не знаю, дружище. Может, она хочет детей и устала от бесконечных свиданий. Или ей осточертело вкалывать за копейки и захотелось стать светской дамой.

Дмитрий принимается отдирать этикетку с пивной бутылки.

— Так ты что, серьезно об этом думаешь?

Глубоко вдыхаю.

Бессмысленно отрицать: моя привычная схема «свидание-ужин-секс» дала сбой. Даже неизбежный финал этих встреч уже не приносит прежнего удовлетворения. Вспоминаю маму, какой замечательной бабушкой она могла бы стать, и отца, который спит и видит, как передаст компанию в руки достойных преемников.

Да и я не молодею. Кажется, я перевстречался уже со всеми свободными девушками в этом городе, но ни одна не смогла удержать мой интерес дольше четвертого свидания.

Что я теряю?

— Достаточно серьезно, чтобы пойти на эту встречу в четверг и прощупать эту Алину Рождественскую. И ее мотивы заодно, — отвечаю я.

Дмитрий фыркает от смеха, а Руслан ободряюще хлопает меня по спине.

Делаю ещё глоток пива и думаю, почему не заказал что-нибудь покрепче.

— Хочу, чтобы Егор пошел со мной, — говорю я.

— Наверное, это правильно, — кивает Руслан. — Контракты — его конек.

Я позвал бы Егора, потому что он, как и я, отлично разбирается в людях. А еще мне, возможно, понадобится моральная поддержка.

Вскидываю бровь.

— Хочешь сказать, контракты — не мой конек?

— Ты блистаешь в зале суда, Кирилл. Тебе нужна сцена, огни рампы, там ты в своей стихии. А контракты — это закулисная работа для таких дотошных парней, как Егор и я, — отвечает Руслан, и Дмитрий согласно кивает.

— Кстати, о братьях. Кто-нибудь говорил с Валентином на этой неделе?

В груди неприятно колет.

Кашляю.

— Я говорил пару дней назад. А что?

— Да так, просто. Последний раз, когда мы болтали, он собирался во Флоренцию, но это было больше недели назад. На мой звонок сегодня утром не ответил. Думаешь, с ним все в порядке?

Киваю.

Валентин мог пропадать со связи на дни, а то и недели, если ему так вздумается.

— Да, сказал, что все нормально. Только во Флоренцию передумал, сейчас в Берлине.

Руслан присвистывает.

— Этот пацан где угодно выкрутится. Везунчик.

— Да, — бормочу, хотя мы все знаем, что нашему младшему брату крайне не повезло.

Алина

— Ну всё, Кир, до завтра.

Попрощавшись с коллегой, плетусь к метро. Ноги гудят так, что хочется взвыть. Мысль о такси мелькает спасительным огоньком, но я тут же гашу его — слишком дорого.

Тимур и так сделал для меня невозможное, пустив в свою шикарную квартиру почти задаром. И хотя я могла бы позволить себе эту маленькую роскошь, упрямо бреду дальше.

Знакомый силуэт машины впереди заставляет меня внутренне застонать. Первый порыв — развернуться и бежать.

Бежать без оглядки.

Но поздно.

Он уже заметил меня и идёт навстречу.

— Что тебе нужно, Яр? — устало спрашиваю я.

Он тут же напускает на себя обиженный вид.

— Хотел извиниться за своё поведение, сестрёнка. Я был на нервах и… — Он картинно проводит рукой по волосам. — Я очень волнуюсь. О маме. О Яне.