Который день я, как ищейка, рыщу по городу в поисках этого ублюдка, словно у меня нет дел поважнее. С тех пор как вернулся из Новосибирска, кусок в горло не лезет, сон не идет. Признание Лины выбило почву из-под ног, и вся работа полетела к чертям. Моя секретарша, конечно, разрывается на части, и мне нужно вернуться в офис.

Немедленно.

Только там, за привычной работой, я снова стану собой. Только там лед в моих венах сможет погасить пожар, что бушует сейчас в душе. Как только разберусь с этим ничтожеством, моя жизнь, возможно, вернется в прежнее русло.

Ярослав Рождественский запрокидывает голову и заливисто ржет, глядя на блондинку рядом. Она томно хлопает ресницами, делая вид, что ловит каждое его слово. Хотя я уверен, что она просто строит из себя дурочку, потому что он несет отборную чушь.

То, что он прятался от меня почти двое суток, говорит о многом. Лина наверняка рассказала ему, что я в курсе его дьявольского плана. И это лишний раз убеждает меня в том, что она и сама — продажная, лживая тварь.

Впрочем, его попытка забиться в щель и переждать бурю — верх наивности. Будто в этом проклятом городе или даже во всей стране есть место, где можно от меня укрыться. Был бы он хоть немного умнее, то знал бы, что мои люди есть везде.

Стоило ему только высунуть свою трусливую башку из норы, как мне тут же доложили.

Именно поэтому я сейчас стою в захудалом итальянском ресторанчике где-то на отшибе и смотрю на человека, чью жизнь собираюсь стереть в порошок. Подхожу к их столику в дальнем углу — наивный, думал, это поможет ему остаться незамеченным.

Блонда замечает меня первой, ее глаза изумленно округляются. Киваю в сторону выхода.

— Проваливай.

Она надувает губки и жалобно смотрит на Ярослава, который при звуке моего голоса стал белее мела.

— Ярик, ты позволишь ему так со мной разговаривать? — скулит она.

Тот лишь беззвучно открывает и закрывает рот.

Жалкое зрелище.

Сверлю его взглядом.

— Нам с Ярославом нужно поговорить. И я уверен, он не захочет, чтобы одна из его шлюх слышала то, о чем пойдет речь.

— Свали, Лана, — рявкает он на нее.

С явным раздражением девица хватает свою блестящую розовую сумочку и выметается из ресторана. Сажусь на ее место. Ярослав нервно озирается по сторонам, но зал почти пуст.

— Тебе здесь никто не поможет, Ярик. Как думаешь, кто слил мне твое местоположение?

Он с трудом сглатывает и вжимается в спинку кожаного дивана.

— Что тебе нужно?

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, какого хера ты хотел добиться, накачав меня дрянью?

Ярослав отчаянно мотает головой.

— Я ничего не знал, клянусь! Это все Лина придумала!

Терпение лопается.

Вскакиваю и бью его — смачно, наотмашь, прямо в челюсть. Его голова мотается в сторону. Он начинает выть, как побитый щенок, прижимая руку ко рту. Из глаз брызжут слезы.

— Не смей мне врать, бесполезный ты кусок дерьма. Я знаю, что ты был там.

Он вскидывает руки, сдаваясь, и слизывает кровь с разбитой губы.

— Ладно, я был там. Но идея была Лины. Она хотела развести тебя на бабки, выжать по максимуму. Я просто подыграл.

Ублюдок.

Я мог бы размозжить его голову об этот стол и даже не моргнуть. Но я сжимаю кулаки до боли в костяшках и заставляю себя остановиться.

Каждое его слово — ложь. А мне нужна правда.

Снова смотрю на него.

— Значит, эта маленькая стерва все спланировала?

Ярослав торопливо кивает, в его глазах вспыхивает радость.

— Значит, и с барменшей Ариной она была знакома?

— Да, это Лина с ней связалась. Я ее даже в глаза не видел, Кирилл, честно. Она дала ей наркоту, чтобы та подсыпала тебе в бокал. Наверное, с работы притащила или еще откуда.

Чертов лжец.

Я почти уверен, что в ветеринарной клинике не держат рогипнол, но молчу, продолжая допрос, будто мы ведем светскую беседу.

— И какой был финал? Вот этого я никак не могу понять.

Ярослав подается вперед, весь сияя.

— Развестись с тобой и оттяпать приличный куш, очевидно же.

Какая чушь!

Он живет и дышит только деньгами, а не заботой о сестре. Ее участие во всей этой афере до сих пор не укладывается у меня в голове.

— Очевидно, — повторяю я. — Значит, фотки у тебя? Со мной и Ариной?

Ярослав облизывает зубы.

— Да.

— Сколько ты хочешь за то, чтобы эти фотографии никогда не всплыли в суде?

Его глаза загораются алчным блеском.

— Уверен, мы договоримся.

— А копии? Где гарантия, что их больше ни у кого нет?

— У меня единственные экземпляры. Я их уничтожу. Даю слово.

Киваю.

Хоть я и не верю ни единому его слову, я позволю ему думать, что он меня провел.

— Надеюсь. Меньше всего я хочу, чтобы твоя сестрица-стерва получила хоть копейку моих денег. С этими фотками она сможет сослаться на пункт об измене и ободрать меня как липку.

— Вот-вот. В этом и был ее план, — заговорщицки ухмыляется он.

Втягиваю воздух сквозь зубы. Несмотря на всю мою ярость на Лину, то, как этот слизняк пытается свалить на нее всю вину, бесит меня еще больше. Хочется оторвать ему голову.

— Фотографии ведь только у тебя…

Ярослав моргает.

— Что?

— Единственные экземпляры у тебя, а не у Лины. Так?

— Я… я… — он начинает нервно теребить воротник рубашки, по лбу стекает капля пота.

— Такое чувство, будто это ты все подстроил, а не она. Решил шантажировать меня, если она не обвинит меня в измене? Потому что без нее у тебя ничего не выйдет. Ты же это знаешь, да? Думаешь, мне не насрать, если в сеть утекут фотки, где какая-то баба валяется рядом, пока я сплю? Ты, тупой ублюдок!

— Я так и знал, что от нее никакого толку, — выплевывает он, и на мгновение я теряюсь, о ком он говорит — об Арине или о Лине. — Всего-то и нужно было, что дать тебе потрахать себя пару месяцев, а потом сделать то, что ей, блядь, сказали! Я дал ей шанс, а она швырнула его мне в лицо!

Вот он, момент истины. Он мог бы сказать, что на фото есть нечто большее, чем обещала Арина, но он этого не сделал. Значит, она не соврала.

Откидываюсь на спинку дивана и скрещиваю руки на груди, слушая его истерику.

Теперь все ясно.

Лина ничего не знала о том, что должно было случиться в Новосибирске. И хотя от этой мысли мне становится чуточку легче, факт остается фактом: она лгала мне с самого начала.

Может, она и передумала, когда мы оказались в одной постели. Но замуж она выходила с четким намерением подставить меня под измену. И все ради нескольких жалких миллионов.

И он такой же.

Жалкий.

Когда его словесный понос иссякает, наклоняюсь вперед и кладу руки на стол. Впервые за последние дни я чувствую ледяное спокойствие.

— Тебе конец, Ярослав. Я тебя уничтожу. Я сделаю так, что к тебе и твоей конторке на пушечный выстрел никто не подойдет. Тебе крышка в этом городе. В этой стране. Так что наслаждайся последними неделями красивой жизни на остатки наворованных денег. Потому что скоро лавочка закроется.

Будь у него хоть капля мозгов, он бы припрятал часть украденного у холдинга на офшорных счетах. Но я достаточно хорошо его изучил, прежде чем жениться на его сестре, и знаю — он не настолько умен.

Он в отчаянии.

— Кирилл, нет, пожалуйста! Нам нужны инвесторы! Наша компания загнется!

Как я и думал. Больше всего его ранит потеря статуса и денег, которые достались ему от отца. Не мои угрозы, не тюрьма — а перспектива остаться ни с чем.

— В этом и смысл. Обескровить твою шарашку до последней копейки, — говорю с улыбкой. — Так что, как я уже сказал, наслаждайся, пока можешь. Я иду за тобой, Ярослав.

Его губы дрожат.

Кажется, сейчас начнется вторая серия истерики. Не желая на это смотреть, победно подмигиваю ему и ухожу.

Ярослав раздавлен.

Уничтожен.

У него ничего не осталось.

Я победил.

Так почему же на душе так паршиво, будто проиграл я?

Алина