Кирилл

Тупо пялюсь на телефон, зажатый в руке.

Это я позвонил брату или он мне?

В груди всё сжалось в ледяной комок. Сердце колотится где-то в горле, а я, кажется, забыл, как дышать.

Голос Руслана, зовущий меня по имени, вырывает из ступора. Снова смотрю на экран и подношу трубку к уху.

— Она знала, Рус, — хриплю я.

— Кир, ты о чём? Что знала?

— Лина, чёрт бы её побрал, всё знала!

Вся моя ярость выплёскивается на него — просто потому, что он подвернулся под руку.

— Да знала-то что? Про ту историю в Новосибирске?

Делаю несколько судорожных вдохов, задерживаю дыхание, пытаясь взять себя в руки. А потом вываливаю на брата всё. О том, что моя жена — последняя сука, которая вместе со своей семейкой с самого начала планировала обобрать меня до нитки.

Он молчит, пока я говорю.

— То есть это всё подстава? И Лина тоже в деле? — с недоверием спрашивает он. — Блин, Кирилл…

Роняю голову на руки.

Не хочу верить.

Не могу.

Но она сама, своими словами, всё подтвердила.

— Кирилл! — голос Руслана гремит в ушах.

Понимаю, что он что-то говорит, но не могу разобрать ни слова.

— Я здесь.

— Что делать будешь? Мы можем взять её и её братца в течение часа. И барменшу эту тоже.

— Нет, — качаю головой. — Мне нужно точно знать, что случилось той ночью.

Рус раздражённо выдыхает.

— И как ты это выяснишь?

— Я возвращаюсь в Новосибирск. Поговорю с этой девкой. Уверен, Черновым будет интересно узнать, кого они держат в своём баре.

— Не наломай дров, Кирилл.

Сжимаю свободную руку в кулак так, что ногти впиваются в ладонь. Сейчас я готов убивать. Заставляю себя закрыть глаза и представить картину моей мамы, что висит в кабинете. Вспомнить, как солнце касается лица…

Пульс понемногу замедляется.

Глубокий вдох.

— Не наломаю, — обещаю я.

Я не спал больше суток, но адреналин кипит в крови, заставляя смотреть в упор на женщину передо мной.

Арина Вениаминова.

Двадцать семь лет, сирота. Два года работает в этом баре.

Идеальная жертва.

Если она сегодня не вернётся домой, её никто и не хвáтится.

Арина испуганно косится на дверь за моей спиной. Ей есть чего бояться, но точно не меня. Этот отель, где я всегда останавливаюсь в Новосибирске, принадлежит семье Черновых.

Они же — местная мафия, мои клиенты и друзья. И эта женщина совершила огромную ошибку, подсыпав мне что-то в бокал в их баре.

Сегодня я вернулся и с помощью охраны отеля «пригласил» её в этот кабинет. Надо было видеть шок на её лице. Она, видимо, думала, что я ничего не заподозрю.

Интересно, скольких ещё бедолаг она вот так развела?

Её всю трясёт.

— Ч-что вы хотите?

— Прямо сейчас я — единственное, что отделяет тебя от твоих работодателей, Арина. Ты ведь знаешь, кто они? И что они делают с теми, кто пытается их кинуть?

Она судорожно сглатывает, не отрывая полных ужаса глаз от двери.

Придвигаю стул и сажусь напротив.

— Будем считать, что знаешь.

Арина торопливо кивает.

— Тогда рассказывай, что, твою мать, произошло прошлой ночью.

— Я… э-э… вы были пьяны, и мы…

Мой кулак с грохотом опускается на деревянный стол.

— Я даю тебе последний шанс, — рычу, — прежде чем отдам тебя людям Черновых. И они сделают с тобой всё, что захотят. А теперь — с самого начала. Откуда ты знаешь Ярослава Рождественского?

При упоминании его имени она начинает часто моргать. Губы дрожат, глаза наполняются слезами.

— Я встретила его здесь, в ресторане. Мне заплатили, чтобы я поприставала к парню, с которым он сидел. Потом Ярослав понял, что я подсадная, и пригрозил, что расскажет моим боссам, чем я тут промышляю. Так он начал меня шантажировать.

— Как именно?

Её щеки заливает краска.

— Сначала он хотел секса. Но это было только когда он приезжал в город, нечасто. А потом… — слеза катится по её щеке, она смахивает её всхлипом. — Ему нужно было подставить одного парня… он попросил меня подсыпать ему что-то, а потом подняться в номер и сделать вид, будто мы переспали. Я отказалась! — всхлипывает она, утирая новые слёзы. — Но он сказал, что расскажет Черновым, что я работала здесь подсадной уткой, и я…

Её глаза расширяются от ужаса.

— У меня не было выбора. Я прекрасно знаю, кто мои работодатели, господин Князев.

Смотрю на неё тяжёлым взглядом, не давая себе проявить и капли сочувствия. Нужно, чтобы она выговорилась.

— Наверное, мне стоило уволиться, но это лучшая работа в моей жизни. Тут хорошо платят, отличная страховка. А после того первого раза Ярослав уже не отстал. Сказал, что если я уйду, он всё им расскажет. Я оказалась в ловушке.

Сжимаю зубы так, что сводит челюсть.

— И вот позапрошлой ночью он попросил меня сделать это снова. С Вами, — её тёмные глаза смотрят на меня с отчаянной мольбой.

Она замолкает, и я нетерпеливо подгоняю её:

— Я всё ещё жду рассказа о том, что случилось той ночью.

— Ничего не было. Я подсыпала в Ваш напиток то, что он мне дал, и помогла подняться в номер. Вы отключились ещё в лифте, и мне пришлось позвонить Ярославу, чтобы он помог дотащить Вас до кровати.

Раскалённый добела гнев обжигает вены.

— Ярослав тоже был здесь?

Барменша кивает.

— Он хотел убедиться, что я всё сделаю как надо.

— И что вы сделали со мной, пока я был в отключке? — рычу я.

— Ничего! — она мотает головой. — Я выгнала Ярослава, пока его никто не увидел. Потом раздела Вас, разделась сама и легла рядом. Сделала пару фоток и просто ждала утра.

Господи.

Твою мать.

Две ядовитые змеи.

— То есть между нами ничего не было?

— Нет! Я знаю, что я ужасный человек, господин Князев, но я бы никогда… — она срывается на рыдания. — Я бы никогда на такое не пошла.

Поворачиваю голову, разминая затёкшую шею.

— А вторая? Та девица, что клеилась ко мне в баре?

— Просто какая-то девушка. Я угостила её парой коктейлей и попросила пофлиртовать с вами. Она с радостью согласилась.

В висках стучит молот.

— Ты когда-нибудь говорила с сестрой Ярослава, Алиной?

Арина растерянно моргает.

— Нет. Я даже не знала, что у него есть сестра. А она здесь при чём?

Игнорирую её вопрос.

— То есть он ни разу её не упоминал?

Она качает головой.

В груди отпускает.

Но я тут же напоминаю себе, что это ничего не значит. Лине не нужно было говорить с Ариной, чтобы дёргать за ниточки.

Провожу рукой по волосам и тяжело вздыхаю.

— Что теперь со мной будет? — тихо спрашивает она, и в её голосе слышится дрожь.

Снова смотрю ей в лицо. Я годами оттачивал умение читать людей по жестам, мимике, интонациям. Я вижу, когда мне лгут.

И сейчас Арина говорит правду.

Тот факт, что она — ещё одна жертва Ярослава, вызывает у меня что-то похожее на сочувствие, но я не собираюсь ей об этом говорить.

— Один из твоих боссов ждёт за дверью. Если повезёт, это будет Денис или Юра, а не Лев или Макс. С первыми двумя хоть как-то можно договориться.

Её лицо белеет, дыхание сбивается.

— Пожалуйста, господин Князев, — молит она. — Я не хотела причинить вам боль. Никому не хотела.

Слёзы бегут по щекам.

Встаю, расправляя складки на пиджаке. Мне нужен душ и долгий, тяжёлый сон.

— Но ты причинила, Арина.

Выйдя из комнаты, сталкиваюсь со Львом Черновым. Он смотрит на меня с беспокойством. Провожу пальцами по густой щетине на подбородке.

— Ну что, получил, что хотел?

— Да, — отвечаю и вкратце пересказываю наш разговор с Ариной. — Знаю, она накосячила, но похоже, её просто использовали. Я сказал ей, что её ждёт один из вас. Она там сейчас на грани обморока от страха.

Лев хмыкает.

— Так ей и надо.

Оглядываюсь на закрытую дверь. По-хорошему, её судьба не должна меня волновать.

Но почему-то волнует.