Убираю прядь волос с её лица.

— Что «это»?

— Просыпаться вот так… Это так близко. Больше, чем просто секс.

— А мне нравится. Тебе нет?

На её лице расцветает улыбка, и зелёные глаза вспыхивают.

— И мне нравится.

Облизываю губы.

То, что я собираюсь предложить, — безумие. Но ведь она моя жена. Мы живём под одной крышей, у нас будут дети. На фоне этого всё остальное — мелочи.

— А что, если тебе больше не придётся возвращаться в свою комнату?

Её глаза распахиваются.

— Ты предлагаешь… остаться здесь? С тобой?

— Ты моя жена. Я же сказал вчера: как только ты станешь моей, пути назад не будет. И знаешь, я готов просыпаться так каждое утро.

Она хмурит брови.

— Я тоже. Наверное, этого я и боюсь.

Беру её за подбородок.

— Почему ты боишься, Огонёк?

— Потому что всё это… между нами… это ведь не по-настоящему.

Откидываю одеяло, глядя на наши обнажённые тела, на свой стояк.

— По-моему, реальнее некуда.

— Я не об этом… — она прикрывает глаза ладонью, и её щеки заливает румянец. — Я о том, что всё началось не как у всех… А теперь мы ведём себя как настоящие муж и жена, и это… пугает.

— Разве это плохо? — провожу пальцами по изгибу её спины. — Ты сама сказала, что ночь была невероятной. Мы можем сделать невероятным каждый наш день. И каждую ночь.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Одним движением переворачиваю её на спину и устраиваюсь между её ног. Чувствую, как она подаётся мне навстречу. Её зрачки расширяются, а грудь вздымается в такт тяжёлому дыханию.

— Это, — шепчу, прижимаясь к её телу, — очень хорошо. И это правда, Огонёк. Рядом с тобой я постоянно на взводе. А ты всегда готова для меня.

Вхожу в неё, и она стонет, откидывая голову на подушку.

— Господи, Кир…

— Вот видишь? — подчёркиваю каждое слово толчком, входя всё глубже. — Как. Охрененно. Хорошо.

— Да! — её ногти впиваются мне в спину, а ноги крепко обвивают талию.

Утыкаюсь лицом в её шею, вдыхая её сладкий запах и вжимая её в кровать. Мышцы внутри неё сжимаются, и я чувствую, как оргазм накрывает её волной. То, как она стонет моё имя, срывает и мои тормоза.

Мы тяжело дышим, возвращаясь с небес на землю.

— А ты говорила, что с твоим телом что-то не так, а, Огонёк? — рычу ей на ухо. — Думаю, ты просто не с тем парнем была.

Она усмехается.

— Я бы назвала тебя самовлюблённым придурком, но ты прав.

— А я могу сделать так, чтобы ты не просто кончила. Могу довести тебя до фонтана.

Она прикусывает губу.

— Да, это было… неожиданно.

Провожу носом по линии её подбородка.

— Как думаешь, повторим?

— Думаю, да. Если нажмёшь на нужные точки.

— Вообще-то, я уверен, что всё дело в твоих таблетках.

Она смеётся, запуская пальцы мне в волосы.

Двигаю бёдрами, чувствуя, как снова твердею внутри неё.

— Да?

— Д-да…

— Моя хорошая девочка.

Желание обладать ею снова пульсирует в венах.

Я зависим.

Чертовски зависим от этой женщины.

Алина

Пальцы невесомо скользят по кружевному узору на скатерти. Как же я хочу сейчас быть дома, с Кириллом, а не сидеть здесь, в гостях у матери, застыв в ожидании неизбежного. Ярослав тоже здесь.

Мысли путаются, и я снова и снова прокручиваю в голове предстоящий разговор. Кирилл хотел пойти со мной, но я его отговорила. То, что я собираюсь сказать, должна произнести без него. Чувствую, это мой последний визит в этот дом.

— Что-то ты сегодня тихая, Алина, — замечает мама, отрывая меня от мыслей.

Встряхиваю головой.

— Прости, задумалась. Ты сказала, Яр скоро спустится?

— Да, обещал присоединиться.

Обвожу взглядом душную гостиную. Даже при жизни отца эта комната была царством матери. «Не сиди так, Алина. Не трогай это. Перестань ёрзать».

Её голос до сих пор звучит у меня в ушах. Нервно тереблю воротник свитера, всем сердцем желая оказаться рядом с Кириллом. Где угодно, лишь бы не здесь.

— Выглядишь уставшей, сестрёнка, — раздаётся над ухом язвительный голос Ярослава. — Семейная жизнь выматывает?

— На самом деле, она прекрасна. Именно об этом я и хотела с вами поговорить.

Мать удивлённо моргает, а на губах её появляется едва заметная усмешка. Ярослав же брезгливо фыркает.

Откашливаюсь, собираясь с духом.

— Я знаю, что наш брак — это… сделка. Но всё сложилось гораздо лучше, чем мы могли ожидать. И я хочу раз и навсегда прояснить ситуацию с вашими интригами.

Ярослав закатывает глаза, но я решительно продолжаю:

— Что бы вы о нём ни думали, Кирилл мне не изменит. Твоя затея подложить ему женщину не просто смешна, она провалится, Яр. Пообещай мне, что ты даже не подумаешь об этой глупости.

— И что же даёт тебе право решать, глупость это или нет, дорогая сестра? — в его голосе сквозит неприкрытое презрение.

— То, что я знаю своего мужа. Он не лжец.

Брат издевательски хмыкает.

— Тогда чего ты боишься? Если так уверена в его верности, то какая разница? Он ей откажет, и дело с концом.

— Даже не пытайся, Ярослав. Я тебя предупреждаю.

Он вскакивает, нависая надо мной. Лицо искажено от злости, кулаки сжаты.

— Ты меня предупреждаешь? Не забывай, с кем разговариваешь, сестрица.

Мать кладёт руку ему на плечо, заставляя снова сесть.

— Это самый простой способ вытащить тебя из этого брака, Алина, — говорит она тихо, будто уговаривает капризного ребёнка.

— Я не хочу из него выходить, — с трудом выдыхаю, инстинктивно обнимая себя за плечи.

Ярослав скрещивает руки на груди, всем своим видом показывая пренебрежение.

— Я люблю его, мама, — признаюсь шёпотом. — И верю, что однажды он тоже меня полюбит.

Издевательский хохот брата режет слух. Мать лишь качает головой, глядя на меня с такой откровенной жалостью, будто я не взрослая женщина, а наивная дурочка, неспособная понять, когда мужчина к ней неравнодушен.

— Нашему бизнесу больше не нужны деньги от развода. Благодаря связям Кирилла вы найдёте любого инвестора. Блин, я уверена, он и сам одолжил бы вам нужную сумму. Мне стоило бы только попросить…

Кулак Ярослава с грохотом опускается на стол.

— Какая же ты жалкая, Алина! Думаешь, такой человек, как он, станет тебя слушать? Ты нужна ему только как инкубатор для наследников, а мы-то знаем, что с этой задачей ты справиться не можешь, не так ли? Может, его и можно обвести вокруг пальца, но ты, блин, даже ребёнка выносить не в состоянии!

Слёзы застилают глаза.

С трудом поднимаюсь на ноги. Никто и никогда не был со мной так жесток, как он.

— Пообещай, что прекратишь это, Ярослав. Пообещай, или я расскажу Кириллу о твоём плане.

Он рычит, брызжа слюной.

— Пообещай мне! — кричу, срывая голос.

Он бросает взгляд на мать, и та едва заметно кивает.

— Отлично! — выплёвывает он. — Только не прибегай сюда в слезах, когда он наконец поймёт, какая ты на самом деле бесполезная и никчёмная дрянь.

Лучше умереть, чем вернуться сюда.

— Не прибегу. Даю слово.

Выйдя из дома, я едва не вскрикиваю от облегчения, увидев у ворот Эда. Он улыбается, и я быстро провожу ладонями по щекам, надеясь, что он не заметит моих слёз.

— Эдвард. Что ты здесь делаешь?

— Господин Князев просил Вас дождаться. Его отвезёт водитель отца, — спокойно отвечает он.

Когда подхожу ближе, его взгляд становится встревоженным.

— С Вами всё в порядке, госпожа Князева?

— Да, всё хорошо. Просто… семья, — выдавливаю слабую улыбку.

— Вам что-нибудь нужно?

Закусываю губу и киваю.

— Мне бы… не помешали объятия.

Он без колебаний шагает ко мне и заключает в крепкие, надёжные руки. Утыкаюсь лицом в его пиджак, вдыхая чужой, но такой успокаивающий запах.

— Спасибо, Эдвард. Отвези меня домой, пожалуйста.

— С удовольствием, госпожа Князева.