— Да, похоже, у тебя на это пунктик.

Кирилл прижимается губами к моему уху.

— Ты не заслужила разрядки.

Обиженно дую губы.

Он нежно проводит языком по моей шее, очерчивая подбородок.

— Но я бы хотел посмотреть, как ты доведешь себя сама, прямо на моем бедре.

Дрожу от его слов, а он, не теряя времени, припадает губами к моему соску, нежно втягивая его в рот. Стону его имя, запуская пальцы в густые волосы и извиваясь на его бедре.

Несмотря на свои слова, он медленно подводит меня к пику, лаская мою грудь, дразня ноющие соски, пока я не оказываюсь на грани. Он крепко обхватывает мои бедра, прижимая к себе, и я с силой трусь о его ногу.

Больше не в силах сдерживаться, запрокидываю голову, и меня накрывает оргазм.

Теплый, тяжелый, всепоглощающий.

Кирилл возвращает меня в реальность, обнимая за талию и нежно покусывая шею.

Когда зрение проясняется, смотрю в его потемневшие глаза, все еще пытаясь отдышаться.

Он усмехается, глядя вниз.

— Ты тут все залила, corazón.

Прослеживаю его взгляд.

Щеки вспыхивают, когда я вижу влажное пятно на его дорогих брюках. Все его левое бедро мокрое от меня.

— Прости, я…

Он прерывает меня, крепко сжимая мой подбородок. Его темные глаза опасно сужаются.

— Даже не думай извиняться за то, что оставила на мне свой след.

Сжимаю губы, чтобы не извиниться снова.

— Одевайся, corazón. Мы уходим, — говорит он, снимая меня с колен. Затем берет со стола тканевую салфетку, вытирает брюки и прячет влажную ткань в карман пиджака.

— Это воровство, — с озорной ухмылкой говорю, подбирая с пола трусики.

— Чтобы никто, кроме меня, не мог прикоснуться к соку моей жены? — рычит он. — Или даже почувствовать его запах?

Не знаю, злится ли он до сих пор, но даже если и так, секс-примирение с Кириллом Князевым обещает быть еще жарче, чем наша прелюдия.

Кирилл

С той самой минуты в ресторане я не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы взять её. Но искушение дразнить её, играть с ней, сильнее простого животного желания. Даже в машине, пока она всю дорогу сидела у меня на коленях, я упивался её мучительным ожиданием, не позволяя себе перейти черту.

Но теперь, когда мы остались наедине в нашем пентхаусе, я собираюсь забрать себе каждый сантиметр её тела, каждую её мысль. Мы пожираем друг друга глазами, и наше сбившееся дыхание — единственный звук в тишине. Она изгибает бровь — дьяволица, она прекрасно знает, какой властью надо мной обладает.

Один шаг — и я уже рядом. Мои пальцы путаются в её волосах, другая рука сжимает ягодицу, вжимая её спиной в стену. Секунда — и она уже всем телом прижата к моему торсу.

Медленно двигаю бёдрами, давая ей почувствовать, как отчаянно я её хочу.

— Кир… — срывается с её губ.

Этого достаточно.

Впиваюсь в её губы диким, голодным поцелуем, больше не в силах себя сдерживать. Одним движением задираю подол её платья, открывая вид на стройные бёдра, провожу ладонями по гладкой коже, сжимая упругие ягодицы. Она тут же всё понимает, и вот уже её ноги обвивают мою талию.

Мы оба на пределе. Она тянет меня за ремень, её тонкие пальчики проворно расправляются с пряжкой и молнией, и вот она уже сжимает мою пульсирующую плоть. Стону ей в рот, качая бёдрами в поисках облегчения.

Лина разрывает поцелуй, жадно хватая ртом воздух.

— Кир, ты нужен мне. Прямо сейчас.

Оттягиваю в сторону тонкую полоску кружевных трусиков и резко вхожу в её горячую влагу. Она дрожит, запрокидывая голову, а я рычу от долгожданной разрядки.

— Знаю, — хриплю, прижимая её к стене и оставляя цепочку лёгких укусов на её шее.

— О чём… мы вообще спорили? — выдыхает она между толчками. — Не могу… вспомнить…

Она вцепляется в меня, обвив руками шею, и из её груди вырываются тихие, нуждающиеся стоны — самый сексуальный звук, что я когда-либо слышал. Это заставляет меня двигаться быстрее, глубже, погружаясь в неё так, словно хочу раствориться в ней без остатка.

Она поглощает меня.

Прикусываю мочку её уха.

— Как только я закончу с тобой здесь, в коридоре, отнесу тебя в постель и возьму тебя всю, без остатка, корасон.

Её зелёные глаза темнеют от желания. Она закусывает губу и кивает. Утыкаюсь лицом в изгиб её шеи и толкаюсь в неё, пока она не кричит моё имя, и я не изливаюсь в неё до последней капли.

Она лежит на спине в нашей постели, её грудь тяжело вздымается. Подползаю к ней, держа в руке флакон со смазкой, и провожу ладонью по её бедру, животу, груди, останавливаясь у ключицы.

— Нервничаешь, мой Огонёк?

Её горло судорожно сжимается.

— Немного.

Касаюсь губами её подбородка.

— Мы не обязаны делать это сегодня. Можем подождать.

Она обвивает мою шею руками.

— Нет. Я хочу.

— Уверена?

Она прикусывает нижнюю губу и кивает.

— Тогда повернись на живот, мой Огонёк.

Она послушно переворачивается, повернув голову так, чтобы видеть меня. Открываю тюбик и раздвигаю её ягодицы.

— Будет прохладно, — предупреждаю и щедро наношу гель на её сжавшуюся складочку.

Она вздрагивает, но тут же сладко стонет, когда я начинаю массировать пальцем её тугое колечко. Погружаю кончик пальца в её податливую узость, и её стоны становятся громче.

— Нравится, корасон?

— Д-да, — выдыхает она, подаваясь попкой мне навстречу. В награду я погружаю в неё палец по самую косточку.

— О, Кир, — вскрикивает она, утыкаясь лицом в подушку.

Осторожно двигаю пальцем, растягивая её, готовя к большему. Когда добавляю второй, она вскидывает голову и снова выкрикивает моё имя.

— Всё в порядке?

Она кивает.

— Скажи словами, Лина.

— Да!

Склоняюсь и нежно целую её в ухо.

— Хорошая девочка. Позволяешь мне обладать тобой полностью.

Мои пальцы погружаются глубже, и она снова вздрагивает.

— Пожалуйста, Кир, — шепчет она.

Моя плоть ноет от желания оказаться внутри неё. Перед глазами всё плывёт от похоти. Секс всегда важен для меня, но с ней… с ней всё иначе.

Я одержим ею.

Она глубоко вздыхает, её тело расслабляется, когда убираю пальцы. Обильно смазываю себя, раздвигаю её ягодицы и, нависнув над ней, прижимаюсь головкой к её входу.

Она тихо всхлипывает.

— Не торопись, корасон, — шепчу. — Просто скажи, когда будет достаточно, хорошо?

Она кивает, щекой прижимаясь к шёлку наволочки.

— Хорошо.

Медленно начинаю входить, сантиметр за сантиметром, раздвигая тугое колечко мышц.

— Кир! — выдыхает она, выгибая спину.

Нежно провожу рукой по её позвоночнику, опираясь на локоть.

— Ты всё ещё в порядке?

— Да, всё хорошо.

Издаю довольный рык и погружаюсь чуть глубже. Прикрываю глаза от невероятного ощущения — её мышцы плотно сжимают меня.

— Ты такая узкая, мой Огонёк. Невероятно узкая. Точно всё хорошо?

Она шумно втягивает воздух.

— Непривычно, но… приятно.

Продолжаю гладить её спину, целовать плечи.

— Ты так хорошо всё делаешь.

Она почти мурлычет, и я чувствую, как она улыбается. Наклоняюсь и легонько прикусываю её нижнюю губу.

— В следующий раз ты будешь лежать на спине, чтобы я мог видеть твоё прекрасное лицо, пока занимаюсь с тобой любовью.

Медленно двигаю бёдрами, нежно входя и выходя.

— Да? — шепчет она в ответ.

— Да. Так я смогу войти ещё глубже.

— А сейчас… ты глубоко? — спрашивает она с хрипотцой.

Я внутри едва ли наполовину, но решаю умолчать об этом.

— Достаточно, корасон. Достаточно.

Просовываю руку под её тело, нахожу клитор и принимаюсь нежно поглаживать его. Она дрожит в моих руках.

— О, боже, Кир, — выдыхает она.

— Ты кончишь для меня, Лина? Прямо сейчас, пока я в тебе?

— Да!

Ускоряю темп, осторожно, но настойчиво вжимая её в матрас. Её реакция сводит меня с ума.