Не знаю почему, но это так. И, к моему удивлению, это доверие сейчас для меня важнее мимолётного, пусть и невероятного удовольствия, которое я бы испытал, оказавшись внутри неё.

Бросив последний взгляд на её спящую фигуру, я выключаю свет и иду в свою комнату, смирившись с тем, что проведу эту ночь, ворочаясь и представляя, как она извивается подо мной.

Алина

Когда я захожу на кухню, Кирилл уже застегивает запонки. Я удивленно на него смотрю.

— Ты на работу? Сегодня же воскресенье. Наш первый день после свадьбы.

Кирилл кивает.

— Звонили из участка. Новое дело.

— И ты будешь его защищать? Очередной плохой парень?

Он мне подмигивает.

— Если бы я этого не делал, то не был бы лучшим адвокатом в городе.

Неловко переминаюсь с ноги на ногу. В голове всплывают обрывки прошлой ночи: вот я обвиваю его шею руками, умоляя…

Щеки мгновенно вспыхивают.

— Что он натворил?

— Что-то, за что его арестовали, — загадочно бросает Кирилл и накидывает пиджак.

Тру пульсирующие виски.

Муж сочувственно смотрит на меня.

— В кофейнике свежий кофе, а в шкафчике над ним — аспирин.

— Спасибо. Прости, что я так напилась.

Он усмехается.

— Не извиняйся. Мои братья кого угодно споят своим виски.

— Это точно, — соглашаюсь я. От одного воспоминания в горле снова першит.

— Во сколько вернешься?

Кирилл пожимает плечами.

— Трудно сказать. Посмотрим, что меня ждет в участке.

Меня накрывает волной разочарования.

Неужели моя жизнь теперь всегда будет такой? Я, одна в этом огромном пентхаусе, пока он пропадает на работе?

Наверное, я должна была догадаться. Мы ведь не настоящая пара. Он даже не прикоснулся ко мне в нашу первую брачную ночь.

— Может, проведешь время с сестрой? — предлагает он.

— У нее рейс в восемь, нужно было срочно возвращаться.

Муж задумчиво прикусывает губу.

— Надеюсь, я не задержусь. Поужинаем вместе.

Так порывисто киваю, что сама себе удивляюсь. Но он, кажется, не замечает моего энтузиазма. Лишь коротко кивнув, он уходит.

Снова смотрю на часы.

Девять вечера.

Ничего не изменилось с прошлой проверки пару минут назад.

Кирилла все нет.

Чувствую себя полной идиоткой: весь день просидела в четырех стенах, как примерная женушка, ждала, когда муж соизволит позвать меня на обещанный ужин.

Головная боль, мучившая меня с утра, вернулась с новой силой. Черт бы тебя побрал, Кирилл! Мог бы хоть позвонить или написать.

Хотя, кого я обманываю?

Он с самого начала дал понять, что наш брак — фикция. И то, что он бывает чертовски обаятельным, когда захочет, ничего не меняет.

Бездумно щелкаю каналами, пока не натыкаюсь на какой-то старый фильм, который мы любили смотреть с братом. Забравшись с ногами на диван, я зарываюсь лицом в подушку, пытаясь выкинуть из головы и Кирилла, и мысль о том, какую же огромную ошибку я совершила.

— Пора спать, красавица, — глубокий голос мужа вырывает меня из дремы.

Вздрагиваю и сажусь, протирая глаза. Он стоит прямо надо мной.

— Который час?

— Почти полночь.

Смотрю на него в упор.

— И где, черт возьми, ты был?

Его красивое лицо недовольно кривится.

— Работал.

— До полуночи? — в моем голосе звенит сарказм.

— Да, Алина. Мне жаль, что мой рабочий график не совпадает с твоими ожиданиями.

Вскакиваю на ноги и вскидываю подбородок.

— А мне жаль, что ты предпочел провести вечер с каким-то преступником, а не с собственной женой! На следующий день после свадьбы!

Его лицо темнеет.

— Ты сейчас серьезно? Ты прекрасно знала, кем я работаю. И вот это, — он обводит рукой пространство между нами, — ничего не меняет. У меня был тяжелый день, и последнее, что мне нужно, — это твои упреки.

К глазам подступают слезы, но я не доставлю ему такого удовольствия.

— Я запомню свое место, господин.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит меня за запястье. Одним рывком разворачивает к себе и вжимает в свое тело. Его жар проникает сквозь тонкую ткань платья, и сердце пускается вскачь.

— Не умничай, Алина, — рычит он мне в лицо. — Только не сегодня.

Наши взгляды сталкиваются.

Он резко закрывает глаза, шумно втягивая воздух. Взгляд потух, и невидимая связь между нами рвется.

Выдергиваю руку.

— Не волнуйся. Больше не услышишь.

Ухожу, и на этот раз он меня не останавливает. Только бросает в спину:

— Алина!

Не оборачиваясь, отвечаю:

— Я спать.

Кирилл

Какой же я идиот. Сегодняшний день выдался непростым, но это не оправдывает моего свинского поведения. Я не просто забыл про ужин — я даже не предупредил её, что задержусь. Теперь она, конечно, злится. А мне до одури стыдно, что я на неё наорал.

Мне нравится её острый язычок, но, когда я вернулся и увидел её спящей на диване, вся моя злость улетучилась. Она выглядела такой умиротворенной, такой красивой. Но стоило мне её разбудить, как всё снова пошло наперекосяк.

Взъерошив волосы, тяжело вздыхаю и иду за ней по коридору. Стучу в дверь спальни.

Тишина.

— Лина, я вхожу. Если ты голая, у тебя пять секунд, чтобы меня остановить. Или одеться.

Считаю до пяти и, не услышав возражений, толкаю дверь. Она лежит на кровати в мягком свете ночника и, увидев меня, щурится.

— Чего тебе?

Присаживаюсь на край кровати, повернувшись к ней.

— Может, попробуем ещё раз?

Она фыркает.

— Привет, дорогая, я дома.

Клянусь, уголки её губ дрожат.

— Прости, что не успел к ужину. И прости, что не позвонил. У меня нет оправданий, кроме одного: я не привык ни перед кем отчитываться.

— Это не…

— Я знаю, что это не оправдание, Огонёк, — мягко перебиваю и осторожно касаюсь её ноги. — У меня был адский день, и когда я увидел тебя здесь, спящей, я… — сглатываю. Ей ни к чему знать, что я чувствую. Не сейчас, когда она так зла.

Она проводит ногой по моему бедру.

— Ты что?

Перебираюсь на кровать и ложусь рядом, благодарный за возможность наконец вытянуться.

— Я забыл про ужин, Лина. Прости. Когда я с головой в работе, особенно в такие дни, как сегодня, всё остальное просто перестаёт существовать. Но я понимаю, что так больше нельзя. Я постараюсь исправиться.

Она склоняет голову, и я замечаю, как блестят её ресницы от непролитых слёз.

— Ты сказал: «когда я увидел тебя, я…» и не закончил.

Снова сглатываю.

— Я был рад, что дома меня кто-то ждёт. Что после такого дня мне есть с кем поговорить. Но потом ты набросилась на меня за то, что я просто делаю свою работу… Наверное, не все понимают её специфику.

Она кладёт ладонь мне на грудь, прямо на сердце.

— Прости, Кирилл. Я хочу понять. Помоги мне.

— Я устал.

— Тогда просто расскажи про свой день. Пожалуйста.

Переплетаю наши пальцы и целую её костяшки. Конечно, я не могу рассказать ей в деталях о парне, которого арестовали за убийство. О том, что какой-то ублюдок изнасиловал его шестнадцатилетнюю дочь, и теперь она никогда не сможет иметь детей. О том, как я полночи искал для неё безопасное место, потому что не мог вытащить её отца до завтрашнего суда. И о том, как мне было совестно оставлять его в камере.

Но есть другая история. Формально не моя, но она так сильно на меня повлияла, что стала частью меня. Её я могу рассказать, не рискуя адвокатской лицензией.

Глубоко вдыхаю.

— Отец был в ярости, когда я отказался от семейного бизнеса. Но я с детства мечтал стать юристом, ни о чём другом и думать не мог. Чтобы его успокоить, я выбрал корпоративное право, и мне даже нравилось.

Замолкаю, взглянув на неё. Она молча кивает, призывая продолжать.

— После смерти мамы у моего брата Валентина появилась девушка, Милена. Отцу она, мягко говоря, не нравилась. Фиолетовые волосы, пирсинг в губе, из бедной семьи… Он считал, что она дурно на него влияет. Они оба постоянно влипали в истории, но им было по шестнадцать — обычный подростковый бунт. Только вот чем больше отец давил на Вала, тем крепче они держались друг за друга.