Так и хочется выпалить: «Тогда прекрати просаживать деньги и влезать в сомнительные аферы, Ярослав!» Но язык не поворачивается. Годы, когда я была просто младшей сестрой, которая должна молчать, дают о себе знать. Ярослав — эгоист и трус. И он никогда не изменится.

— Садись, подвезу, — предлагает он, и его улыбка напоминает оскал кобры.

— Спасибо, я на метро, — отрезаю.

Очарование слетает с его лица, как позолота.

— Кончай ломаться, Алина, и садись в эту чёртову машину, — рычит он.

Закатив глаза, сдаюсь.

Спорить бесполезно — он всё равно получит своё. Так было всегда, с самого детства.

Скидываю куртку и плюхаюсь на пассажирское сиденье его пафосного BMW. Что ж, по крайней мере, здесь удобно.

Мы молчим несколько минут, прежде чем он наконец озвучивает истинную причину своего явления народу.

— Ты подумала над моим предложением? — спрашивает он, и от этого слова по коже бегут мурашки. В его устах оно звучит как приговор.

— Это ты о предложении продать меня Кириллу Князеву в комплекте с маткой? — язвлю я.

Он тяжело вздыхает и смотрит на меня с таким фальшивым сочувствием, что хочется рассмеяться ему в лицо.

— Лин, послушай, я знаю, это прозвучало так себе, но это же не навсегда. Год, максимум два, и вы разведётесь, — убеждает он.

— И чем это поможет нашему бизнесу, Яр? Кирилл Князев — блестящий юрист, как и его брат. У него целая армия юристов. Ты правда думаешь, он не подсунет мне железный брачный контракт?

Он фыркает:

— Конечно, подсунет. Но мы включим туда пункт о несоблюдении моральных норм. Чтобы защитить твою репутацию… и честь семьи.

Хмурюсь.

— Это ещё что за хрень?

— Пункт о морали. Грубо говоря, если он сделает что-то, что бросит тень на твоё доброе имя, ты уйдёшь от него с кругленькой суммой.

— И что же он может сделать, чтобы опорочить моё имя? — огрызаюсь. В памяти тут же всплывают грязные слухи, которые они с матерью распускали обо мне, когда я взяла академический отпуск в университете.

Тогда я была слишком раздавлена горем, чтобы осознать весь цинизм их затеи. Понять, насколько чудовищно было с их стороны счесть сплетни более приемлемыми, чем правду.

Он небрежно машет рукой:

— Обычно речь об измене.

— Но он может и не изменить, особенно если такой пункт будет в контракте. Он же не идиот, — настаиваю я.

Сама не понимаю почему, но мысль о его измене, даже в таком фиктивном браке, неприятно колет где-то под рёбрами.

Его рука ложится мне на бедро, и я едва сдерживаюсь, чтобы не скинуть её.

— Тогда, сестрёнка, мы его заставим, — шепчет он.

Ошарашенно моргаю.

— Что? Заставим?

— Лин, милая, без обид, но ты просто не его типаж, — говорит он с гаденькой ухмылкой.

Мысленно я уже сломала ему нос.

— Нужно просто подсунуть ему красотку, перед которой он не устоит. Уверен, он клюнет.

Губы сжимаются в тонкую линию. Я оскорблена до такой степени, что не могу дышать.

— Устроить медовую ловушку? — выдавливаю я.

— Именно, — кивает он.

— Нет, Яр. Я не буду этого делать. Если я и соглашусь на этот фарс, то подставлять его не стану. Это же безумие!

— Он и так тебе изменит, Лин. А это просто гарантия, что у нас будут доказательства, — давит он.

Скрещиваю руки на груди.

— Откуда такая уверенность?

Он смотрит на меня с вызовом.

— Потому что это, блин, Кирилл Князев! Ты вообще знаешь, кто он? Каждую неделю новая топ-модель, актриса или эскортница. Он адвокат сербской мафии, да и хрен знает кого ещё. Он плохой парень, Лин. И что с того, что мы отщипнём кусок от его миллионов? Для него это копейки.

Отворачиваюсь к окну.

В голове не укладывается. Сначала брат расписывает, какая это для меня блестящая партия, а через минуту — что я выхожу замуж за чудовище. И я понимаю, что ему плевать, где тут правда. Он бы и за Люцифера меня продал, если бы тот хорошо заплатил.

— Ты же знаешь, что так будет правильно, Алиночка, — его голос сочится приторным мёдом. От этого детского прозвища к горлу подкатывает тошнота. — Ради мамы и Яны.

Ради Яны — да.

Но не ради матери и уж точно не ради него. Вот только судьба младшей сестры, к несчастью, намертво привязана к ним. И пока Яна не встанет на ноги, я должна о ней заботиться.

Больше некому.

— Ты придёшь завтра на встречу? — спрашивает он вкрадчиво.

Злó смахиваю одинокую слезу, предательски скатившуюся по щеке.

— Да, я приду на вашу чёртову встречу.

Кирилл

Провожаю взглядом её удаляющуюся спину… и ту самую задницу, которая свела меня с ума две недели назад в спортзале. Вот только кайфа, как раньше, почему-то не чувствую.

Её дворецкий кивает мне и открывает перед ней дверь из матового стекла. Прежде чем скрыться за ней, она резко разворачивается на каблуках. Её милое личико искажает злая усмешка, и она, не раздумывая, показывает мне средний палец.

Хмыкаю.

Что ж, её дерзость впечатляет.

Она презирает меня, и я это заслужил. Финал нашего и без того паршивого свидания вышел омерзительным. В памяти всплывает картина: она на коленях, её губы послушно обхватывают мой член… вернее, пытаются, пока я не обрываю её на полуслове.

Дело не в том, что она не старалась или не умела. Просто когда она смотрела на меня снизу вверх, а её тёмно-карие глаза блестели от слёз, это должно было завести меня окончательно.

А я — ничего.

Абсолютная пустота.

Когда я мягко отстранил её, судя по шоку на её лице, ей в этой жизни отказывали нечасто.

Если вообще отказывали.

Впрочем, чему я удивляюсь?

Последние несколько раз всё заканчивалось одинаково хреново.

— Домой, Кирилл Георгиевич? — голос водителя вырывает меня из мыслей. Убедившись, что моя несостоявшаяся любовница в безопасности, опускаю перегородку.

— Да, домой.

Мой младший брат расхаживает по кабинету, засунув руки в карманы брюк. Нахмурившись, он переваривает информацию, которую я только что вывалил на него про Алину Рождественскую и её семью.

— Спасибо, что прилетел, Егор, — говорю я.

Он останавливается напротив моего стола.

— Всегда, ты же знаешь.

Потягиваюсь, пытаясь сбросить напряжение, но без толку. Егор склоняет голову набок, с любопытством разглядывая меня.

— Ты серьёзно насчёт этой встречи? Это просто чтобы отец отвязался, или ты и правда рассматриваешь его предложение?

Откидываюсь в кресле, провожу языком по губам, подбирая слова.

— Вообще-то, я всерьёз думаю жениться на этой женщине и завести с ней пару детей. Звучит как бред?

Он задумчиво трёт подбородок и садится напротив.

— Не как бред. Но вот подходит ли это тебе… Всё зависит от причин. Ты делаешь это для отца или для себя? В этом есть что-то, чего ты сам хочешь?

Вспоминаю вчерашний вечер, тоску от заезженных разговоров. И понимаю, что неизбежная близость после них была такой же пресной, как тот салатный лист, который моя пассия ковыряла в лучшем стейк-хаусе города.

— Знаешь, пару месяцев назад я бы сказал, что это всё для отца. Но в последнее время… — замолкаю, глядя на картину на стене. На ней — мы с родителями в наш лучший летний отпуск. Отец учит нас плавать, а мама мухлюет в волейболе и потом громко доказывает свою невиновность.

— А сейчас? — тихо спрашивает Егор.

Провожу языком по зубам, пытаясь нащупать ответ.

— Не знаю, Егор. Но я точно знаю, что эта бесконечная карусель женщин меня больше не цепляет. Бессмысленные связи… Пустота. Сплошная пустота, — качаю головой, не в силах подобрать слов.

— Значит, ты хочешь большего? Отношений? Это нормально. Но это не повод жениться на первой встречной, которую тебе подсунул отец.

— Но я не хочу всей этой сопливой романтики, Егор! Это не моё и никогда моим не будет. Так что, может, это и есть выход. Если мы с Алиной Рождественской подходим друг другу, почему бы не заключить сделку? Мысль о том, что придётся потратить ещё год, а то и больше, на свидания в поисках той самой, с кем можно завести семью… меня тошнит от одной только мысли.