Я кивнул, заканчивая совет.

— На закате жду всех в храме.

Верия

Шёлк подвенечного платья холодил кожу, напоминая о том, что сегодняшний вечер станет поворотным в моей судьбе. Волшебная мазь Дариона меня исцелила, а после горячей купели усталость в мышцах сменилась приятной истомой.

Служанки суетились вокруг, расправляя складки тяжёлой юбки цвета топлёного молока, когда в дверях появилась Лиена.

Она кивнула девушкам, без слов приказывая оставить нас. Стоило последней из них выйти за дверь, в комнате стало тихо, только дрова в камине изредка стреляли искрами. Лиена подошла ближе. В её руках была костяная расчёска.

— Позволь, я помогу с волосами, — спокойно произнесла она.

Я села перед зеркалом, чувствуя, как её сильные, привыкшие к мечу пальцы осторожно разбирают мои локоны. Лицо казалось непроницаемо спокойным. Глядя на наше отражение, я поняла, что самое время извиниться.

— Лиена, — я встретилась с ней взглядом в зеркале. — Я сомневалась в тебе. Прости, что наговорила... всякого.

Я высказалась, глядя ей прямо в глаза. Мать сиарий на мгновение замерла. Затем её пальцы с необычной мягкостью коснулись моего плеча.

— Забудь. Не стоит извиняться за то, что ты не овца, — она едва заметно улыбнулась и продолжила расчёсывать пряди. — Главное, что сейчас мы по одну сторону.

— Дарион рассказал мне о ребёнке, — я сделала паузу, чувствуя, как теплеет в груди. — Поздравляю. Ты счастлива?

Лиена положила ладонь себе на живот, там, где под кожей доспеха билась новая жизнь.

— Когда ты стала частью моей стаи, Дарион перестал быть для меня мужчиной, на которого можно претендовать. Он стал вожаком, парой моей сестры по духу. А значит — неприкосновенным. К тому же, драконья искра внутри меня важнее старых симпатий. Мне уготован союз с сильным тиархом. Я вынашиваю будущего воина, и это — высшее счастье.

Она обняла меня за плечи, и в этом жесте было столько искренности, что я наконец окончательно расслабилась. Когда мать сиарий вышла, в дверь вихрем влетела Мира. В руках она несла расшитый золотом плащ на меху.

— Ох, не сиди на сквозняке! — запричитала она. — Верия, посмотри, что тиарх велел тебе передать.

Она торжественно откинула салфетку. Там стояла небольшая вазочка с засахаренными орехами и кубок с тёплым взваром на редких травах.

— Ох, ну какая же красота! — она всплеснула руками, заглядывая мне в лицо. — Тиарх велел не отходить от тебя ни на шаг. Сказал: «Мира, если она хоть на мгновение загрустит — ответишь головой».

Мира принялась закреплять на моих туфлях изящные ремешки, не умолкая ни на секунду:

— И ещё… он передал вот это. Сказал, что это принадлежало его матери и сегодня должно быть на тебе.

Дева протянула мне тонкую цепочку из белого золота с подвеской в виде летящего дракона, в глазах которого мерцали крошечные сапфиры. Когда я надела украшение, металл на коже показался тёплым, словно хранил в себе частицу магии Дариона.

Я подошла к окну. Снизу доносился смех воинов, звон посуды и звуки настраиваемых лютен. В воздухе плыл густой аромат запечённого мяса с пряными травами. Но больше всего меня согревало знание того, что там, за стенами этой комнаты.

Дарион ждёт меня.

Не трофей, не иномирянку с магическим потенциалом, а свою истинную пару.

— Пора, — тихо сказала Мира, подавая мне меховую накидку.

Моё сердце пропустило удар от предвкушения.

Верия

Внутри храма Аругара царило жаркое тепло. Когда тяжелые створки из дуба распахнулись передо мной, я на мгновение замерла, ослеплённая сотнями свечей.

Храм преобразился. Высокий свод терялся в густой синеве фимиама. Каменные колонны были обвиты длинными гирляндами из белых цветов — их лепестки мерцали слабым серебристым светом, наполняя зал ароматом мёда.

Дарион ждал меня у алтаря.

На нём был парадный кафтан темно-синего цвета, расшитый серебряной нитью, которая вспыхивала при каждом движении. Но смотрела я только в его глаза. Смотрела — и тонула в их золотистом тепле.

Когда подошла ближе, Дарион протянул мне руку. Стоило нашим пальцам соприкоснуться, как между нами пробежал электрический разряд. Магия Архаэля, густая и горячая, хлынула через его ладонь, смешиваясь с моим собственным теплом.

Подошло время клятв, Дарион сжал мою ладонь так, что я почувствовала биение его пульса.

— Перед лицом Аругара я клянусь любить и беречь тебя, моя миара вита, — его голос разнёсся под сводами, низкий и уверенный. — Моя кровь — твоя кровь. Твоя боль — моя боль. Твоя улыбка и твоё счастье станут смыслом каждого моего дня. До последнего вздоха.

В храме стало так тихо, что я слышала своё учащённое дыхание. Настала моя очередь. Глядя в его глаза, я вдруг поняла, что мне не нужны никакие заученные тексты. Скомкала лист, и засунула его в карман.

— Перед небом и землёй этого мира, ставшего мне домом, я принимаю тебя, — мой голос, казалось, шёл из самой глубины сердца. — Обещаю быть твоим верным тылом и твоим самым преданным другом. Куда бы ты ни пошёл — я пойду за тобой. Моё сердце отныне принадлежит тебе, мой виарар ваэл.

В этот момент магия стала видимой. Вокруг наших запястий появилась тонкая нить из чистого света. Она вспыхнула, впитываясь в кожу, и я почувствовала, как на моём предплечье, рядом с меткой, расцветает новый узор — брачная вязь.

Отныне мы были мужем и женой.

Золотистое марево внезапно сгустилось, отсекая нас от замершего зала. Стены храма и лица гостей растворились в мягком сиянии, создавая кокон, в котором остались только мы двое.

Дарион склонился ко мне. Я слышала, как неистово колотится его сердце, ощущала, насколько напряжено тело, как срывается дыхание, но губы коснулись моих почти невесомо, словно он боялся причинить мне вред.

А потом он сорвался. Притиснул меня к себе так крепко, словно опасался, что я прямо сейчас обернусь дымом и исчезну. В этом движении было столько отчаянной, годами копившейся жажды, что мое собственное сердце, казалось, забыло, как биться.

Я подалась к нему. Грубая ткань кафтана, жёсткие мышцы под ней и этот невыносимый, сводящий с ума запах грозы и терпких трав. В его поцелуе была и нежность из забытых сказок, и исступление драгарха, который наконец-то дотянулся до заветной звезды. Весь мир сузился до этого невыносимого жара, вкуса его губ и бешеного стука сердца — его или моего, я уже не понимала.

Дарион оторвался всего на секунду, чтобы жадно глотнуть воздуха. Я увидела его глаза — цвета тёмного золота, затуманенные от страсти. В следующее мгновение он снова накрыл мои губы своими, и наши искры сплелись окончательно. Перед глазами вспыхнул янтарный свет, в ушах зашумело, словно от взмаха огромных крыльев, и внутри меня распустилась пугающая, дикая мощь.

Каждый нерв, каждая клеточка моего тела пели от этого единения. Больше не было «я» и «он». Осталось только неразделимое, обжигающее «мы».

Неожиданно зал взорвался одобрительным гулом. Тиархи, стоявшие в первом ряду, дружно ударили кубками о щиты — древний обычай драгархов. Даже Варгран, чьё лицо оставалось суровым, склонил голову в знак почтения.

Пир в главном зале был шумным и изобильным. Столы ломились от окороков, истекающих соком, жареных фазанов в медовой глазури и огромных блюд с северной ягодой. Смех перекрывал музыку лютен, а напитки лились рекой.

Я впервые увидела Лионела после сражения с игмархами. Его левая рука была на перевязи, а щёку пересекал свежий, багровый шрам — след от клыков. Он выглядел бледным и измотанным, улыбался мало, но в его глазах светилась искренняя радость.

Улучив момент, когда Дарион отвлёкся на Бьёрна, я сделала знак своему стражу, и мы бесшумно выскользнули из-за главного стола. Воин послушно тащил за мной увесистый мешок, в котором глухо позвякивало золото.