— Зачем?

— Там, откуда я родом, не принято топтать останки сородичей. И хотя драгархи — не совсем мне сородичи... Я не пойду к камню по костям.

Мужчины снова переглянулись.

— Без обуви, — мягко качнул головой Дарион. — Согласно условиям ритуала, рия должна босой добраться до камня.

Я посмотрела на поле из горячих углей. Безумие какое-то.

Хотя… Пять–семь метров — это не приговор. Можно быстренько пробежаться. Йоги же как-то справляются?

Как-то раз, ещё в прошлом мире я читала про особую практику хождения по углям. Йоги не убегают ни от жара, ни от боли. Они впадают в состояние, когда разум полностью сливается с действием. Тогда и тело реагирует иначе — напряжение, которое делает боль невыносимой, исчезает. Без тренировок такое едва ли получится, но… чёрт возьми, это уже дело принципа!

По костям не пойду!

Я вплотную приблизилась к тлеющим углям. Воздух дрожал, время замедлилось — только сердце билось в такт пульсирующему жару. Я набрала побольше воздуха в лёгкие и... шагнула вперёд.

...Точнее, не шагнула — а побежала, отчаянно стараясь не потерять равновесие в поле углей. Тлеющие головешки жгли босые подошвы, их жар лизал щиколотки, пока я быстро перебирала ногами. Когда я наконец ступила на спасительный белый камень, то сразу упала на четвереньки. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать.

Ух, как жжёт!

Сердце колотилось, как бешеное. Я не могла отдышаться.

Мысль о том, что на обратном пути придётся пройти через то же пекло, заранее наполняла ужасом. Принципиальность обернётся мне... ожогом какой степени? Ладно... Я упрямо тряхнула головой. Как говорил мой дед, принципы — штука дорогая, но со временем вполне окупаемая. Внутри крепла уверенность, что всё делаю правильно.

Приложила левое запястье к камню и начала считать. На счёте «пять» или «шесть» камень... больно укусил моё запястье. От неожиданности вскрикнула и попыталась отдёрнуть руку, но не смогла. Казалось, кто-то невидимый взял под контроль мои мышцы, лишив меня воли. Рука просто-напросто прилипла к белой поверхности, отказавшись мне подчиняться.

Что происходит?!

Всё тело пронзило ужасом.

Хотела уже позвать на помощь, как вдруг вспомнила, что Дарион велел досчитать до десяти. Заставила себя дрожащим голосом перечислить все оставшиеся цифры — и после «десяти» мне удалось без труда оторвать руку от камня.

Я с тревогой поднесла свербящее запястье к глазам и... ахнула от изумления.

На белой коже красовалась серебристая татуировка. Узор показался мне изящным и чем-то даже напомнил индийские мехенди — вот только интуиция подсказывала, что вряд ли эта татушка смоется через несколько дней. И та же интуиция нашёптывала, что о спокойной карьере поломойки или кухарки можно забыть.

Меченая я теперь здешним Аругаром, — пронеслась в голове грустная мысль. Но будь я хоть трижды меченая, пора было возвращаться назад. Чем скорее окуну ноги в холодную воду, тем легче и быстрее пройдёт заживление. Я заставила себя встать на обожжённые ступни, болевшие не по-детски. Сцепила зубы.

Пройти по второму разу через угли было страшно, но не стоять же на месте, кусая губы от боли! Я просто ринулась в жаркое море углей и со всех ног помчалась вперёд. Через несколько секунд или минут выбежала на прохладный мрамор. Кажется, поскользнулась. Вскинув руки, начала заваливаться в сторону, как вдруг… взлетела в воздух. И не сразу поняла, что я оказалась на руках Дариона, прижатая к его груди, а он быстро шагал в сторону выхода.

Меня с детства никто на руки не брал, а тут взяли, да ещё без спроса… Но я даже пикнуть не успела, как события закрутились в каком-то безумном вихре.

Дарион был уже у двери, как вдруг один из мужчин загородил выход. Он двигался с такой немыслимой быстротой, что на миг показалось — мир поставили на ускоренную перемотку.

— Куда ты уносишь нашу рию? — пророкотал этот мужчина, самый страшный из троицы, с наколками на лице и с такими прокачанными мышцами, что им позавидовал бы сам Конор Макгрегор*. (*чемпион по смешанным боевым единоборствам)

Он и стоял в позе борца — голову чуть наклонил вперёд, пряча уязвимую шею, ноги расставил пошире, кулаки сжал, будто кувалды. Бородач в своей фразе подчеркнул «нашу» — будто я их общая собственность.

От угрозы в низком голосе у меня волосы зашевелились. Захотелось спрятаться, срочно забиться хоть в какую-то норку. За неимением норки я прижалась покрепче к Дариону. Кажется, даже вцепилась свободной рукой в ворот его рубашки — не иначе, как боль и страх размыли мне границы приличий.

— В сторону, Варгран, — приказал жёсткий голос над моим ухом. — Ей надо к целителю.

— Мы всё это понимаем и не желаем рии страданий, — вступил в диалог черноволосый красавец, плавно подходя к двери. — Но тебе известен порядок, тиарх. Ритуал не закончен. Прежде покажи нам её запястье.

Дарион прорычал нечто неразборчивое, но всё же, удерживая меня одной рукой у груди, другой — вытянул на всеобщее обозрение моё левое запястье.

Секунда, вторая, третья — ничего не происходило. Время будто застыло.

Я по-прежнему прижималась щекой к широкой груди драгарха, на лицо рассыпались волосы, мешавшие наблюдать. Боль в ступнях сбивала мысли, но затянувшаяся тишина меня пугала.

Почему все молчат? Хоть бы намекнули, что меня ждёт с этой меткой, пока я инфаркт не заработала…

Извернувшись, я увеличила себе поле зрения и переводила встревоженный взгляд с одного окаменевшего лица на другое. Всё ближе подступала паника. Почему меня не пускают к целителю? Хотели посмотреть запястье — посмотрели и увидели метку. Теперь-то что не так?! Почему мужчины переглядывались так напряжённо, словно заклятые враги или… соперники?

— Нам всем очевидно, что рия избрана Аругаром, — произнёс беловолосый, до сих пор молчавший. — Но кое-что до сих пор непонятно. Где прячется та метка, что покажет её истинного?

Я слушала, затаив дыхание, и не верила ушам. Вторая метка? Вы серьёзно?! Одной вам мало что ли? Уже начала опасаться, что меня погонят на камень за второй меткой, как вдруг бородатый напугал в разы сильнее:

— Пусть снимет платье. Продолжение метки могло попасть на другую часть тела.

Я охнула и дёрнулась в испуге. Мне казалось, я попала в плохой сон. То, что выглядело поначалу несложным испытанием, всё стремительнее превращалось в фильм ужасов.

— Раздевать будешь своих наний. Рия отправляется к целителю. Сейчас же, — медленно, почти ласково произнёс Дарион, но после его слов воздух завибрировал, а пол под ногами загудел.

Я чувствовала, что происходило нечто опасное. Однажды, ещё будучи ребёнком, мне довелось пережить землетрясение у деда в деревне. Там тоже тряслось всё вокруг и дрожало, и жутко было так же, как сейчас. Хотя, наверное, сейчас было страшнее.

Мужчины встревоженно переглянулись, и беловолосый взял слово:

— Не горячись. Мы найдём выход, который всех устроит, — и тогда разойдёмся.

В ответ воздух и пол задрожали лишь сильнее, а ещё жаром повеяло. Будто атмосфера накалялась не только в переносном, но и в буквальном смысле. Хотелось кричать в голос от страха…

— Пусть меня осмотрит целитель, — пискнула я. — Он вам всё расскажет про вторую метку.

Но беловолосого не устроил такой вариант.

— Целители не знают родовых знаков всех драгархов. К тому же здешние — преданы тиарху Туманной Гряды и могут соврать в его пользу.

На миг я зажмурилась. Ситуация становилась всё более патовой. Мне не улыбалось раздеваться перед толпой чужих мужиков. Что здесь за порядки такие, если любой желающий может меня раздеть догола?! Я поёрзала, пытаясь сменить позу, и левым плечом упёрлась в руку драгарха. После этого что-то резко изменилось. Дрожь внезапно затихла, а Дарион ни с того ни с сего задрал левый рукав моего платья до самой подмышки.

Не знаю, увидел ли он второй знак, но зато все драгархи дружно увидели родовой браслет Вейнортов, который Эдмир надел мне на свадьбе. Перед ритуалом я подняла браслет повыше, почти к самому локтю, чтобы не мешался. Была мысль и вовсе снять, но куда бы я его делa? Тем злыдням, которые меня собирали, я не доверила бы браслет.