Наученная горьким опытом, выбрала траекторию подъёма как можно дальше от Лиены. Когда мы забрались повыше и начали собирать листья, я растёрла стрыщ между пальцами и принюхалась к горькому аромату. И тут возле моего уха раздался громкий щелчок. Я подпрыгнула, едва не потеряв драгоценное растение.

— Как спится? — поинтересовалась Лиена, возникшая бесшумно за спиной. — Тебя убили бы десять раз, пока ты зеваешь. Не спим.

— Убьёшь рию — сама отправишься в послежизнь, — ворчал недовольный Рихард.

Гардам было тяжело смириться с тем, что воительница то и дело подвергала меня риску. Но в итоге — пришлось, ведь на то было согласие самого тиарха.

Бывали занятия почти… мирные. Когда она садилась со мной на кухне за рубку корнеплодов, завязывала мне глаза и заставляла резать овощи вслепую.

— Решила оставить меня без пальцев? — ужаснулась я в первый раз.

— А как иначе научить тебя не паниковать, когда ничего не видно? Слушай тело — целиком, а не только глаза. В бою зрением всё равно мало что поймаешь.

Я кипела, но подчинялась. Если бы не магический контракт, я бы заподозрила, что Лиена хочет сжить меня со свету, дабы расчистить дорожку к одному красивому тиарху.

И ведь у меня была причина для подобных подозрений.

Однажды заметила, как эти двое разговаривают чуть в стороне — так, чтобы их не слышали другие. И хотя я запрещала себе разглядывать исподтишка, проклятые глаза сами смотрели в их сторону! Выискивали искру, химию во взглядах, в мимике, в жестах — что-то, что выдало бы их особые отношения. К несчастью, их лица оставались самыми обычными.

Боже, как я мечтала услышать их разговор! Вот только, к несчастью, у меня не было драконьего слуха. Поэтому сказанное так и осталось между ними.

И вот ещё что странно. Чем больше я тренировалась с Лиеной, тем сильнее во мне развивалась какая-то необычная чувствительность к Дариону. Будто моё радио всё время было настроено на его волну. Даже когда сидела в столовой спиной ко входу, стоило ему войти, я ощущала это так отчётливо, будто у меня на затылке была вторая пара глаз. А когда он садился рядом, мне стоило большого труда сохранять невозмутимость, желая ему светлого дня.

К счастью, обычно к нам присоединялись Вальд и Скьёлдар. Порой мне казалось, тиархи делали это чисто из спортивного интереса. Нет, ну правда. Не сходить же с дистанции на полпути? И всё же я искренне наслаждалась нашим общением. Как-то Скьёлдар «проговорился» о моём происхождении — и с тех пор мужчины то и дело расспрашивали меня про мой мир. Одежда. Быт. Технический прогресс. Самолёты, телефоны, стиральные машины, телевизоры, кухонные комбайны…

— Если ваша тех-ни-ка делает столько всего, то что же делают девы? — искренне удивился Скьёлдар.

— Работают на чужого дядю… — вздохнула я, и, заметив непонимание в их глазах, пояснила: — Это значит, работают за деньги.

— На чужих мужчин? — уточнил Дарион.

— И на мужчин, в том числе.

— Ваши девы, — Вальд в замешательстве потёр лоб, — отдают свой дом тех-ни-ке, а своих детей другим девам, чтобы было проще заботиться о чужом мужчине?

Ну что тут скажешь… Земные порядки со скрипом поддавались пониманию драгархов. Но и мои новые порядки не были просты.

Иногда уроки начинались ночью. Когда весь тиархон спал, а я поворачивалась на бок — внезапно раздавался тихий шорох. Я вскакивала — и в лунном свете видела Лиену, стоящую у двери.

— Видишь? — смеялась она. — Ты уже слышишь меня раньше, чем я подошла. Оперяешься, пташка.

Казалось, у этой неугомонной воительницы каждый урок был частью большого пазла. И в какой-то момент я заметила, что стала чуть быстрее, внимательнее и спокойнее. Я больше не дёргалась от каждого резкого движения. Даже когда вместо Лиены я увидела у изголовья кровати мальчика с лампадой, я не испугалась. Скорее, наоборот.

— Где ты был? — воскликнула радостно, спрыгивая с кровати. — Я искала тебя повсюду, но ты, как сквозь землю провалился.

Я присела на корточки — на всякий случай, чтоб его не испугать.

— Как ты прошёл в замок, малыш? У тебя здесь мама работает? Ты нас познакомишь?

Мальчик мотнул головой, как-то очень по-взрослому поджал губы и свободной рукой взял меня за руку. Тёплая ладошка оказалась на удивление сильной. Лампада дрогнула, тень от её огня побежала по стенам — и вдруг... мы оказались в другом месте.

Теперь нас окружали сплошь грубые камни.

Я вскочила на ноги, удивлённо озираясь.

— Как мы здесь очутились? — мой голос дрогнул. — Отведёшь нас обратно? Ты ведь сумеешь?

Мальчик уверенно кивнул и потянул меня за собой на буксире. Я во все глаза смотрела по сторонам, пытаясь угадать, в какой части замка мы находимся и замок ли это вообще? Что за магию он использовал?

Сырой, плотный воздух лип к коже, подобно холодной испарине. Стены уходили вверх, теряясь во мраке, где-то высоко вода стекала на стены, и этот звук — чуть слышный шёпот водопада почему-то меня тревожил.

Мальчик шёл вперёд так уверенно, будто вырос здесь. Лампадка горела ровным светом. Там, где пламя касалось тьмы, она расступалась, открывая нам дорогу.

Наконец, мы вплотную приблизились к отвесу камня, в котором зияла узкая расселина. На камне были какие-то белые знаки — примитивные, словно нарисованные детской рукой. Порыв ветра донёс откуда-то запахи — сырости, металла и чего-то приторно-сладкого. Мальчик оглянулся на меня, словно приглашая в расселину.

— Опять?! Нет, нет, нет, даже не уговаривай! Я туда не полезу, — попыталась отвертеться. — Мне хватило того раза. Давай-ка лучше поищем другую дорогу!

Однако малыш, видимо, не знал ничего про компромиссы. Он пожал плечами, шагнул в щель боком, и свет лампадки исчез вслед за ним. Я вздохнула... и полезла следом, ведь даже не представляла, где мы и как вернуться обратно. Камень царапал плечи, пока протискивалась. Наконец проход расширился, и я выпала в просторный зал столовой. Тут было ярко от дневного света, вот только помещение я узнала не сразу.

Тут не было ни мальчика, ни лампадки.

Зато был рёв.

Он пришёл сразу со всех сторон, как удар. Глухой, низкий, прожигающий кости. Пол под ногами вибрировал. В стенах замка были открыты трещины — длинные, чёрные, как разорванные рты, из которых тянуло запахом гнили.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет…

Отовсюду лезли игмархи. Их тела были словно собраны из тени. Они выглядели мрачным продолжением бездны. Один поднял голову, раздувая ноздри. Вдохнул — и рванулся на воина.

Смрад и дым. Тела. Куски тел. Людские и звериные. Игмархи сновали по двору, как крысы. Кто-то кричал — далеко, будто за слоем ваты. Осталось мало живых. Лионел, мало похожий на себя — весь в крови, широко расставил ноги, с мечом в руках, и рубил, рубил, рубил тёмные туши — пока одна из них не прыгнула ему на плечи, вцепившись зубами в шею.

Потом заметила Миру, лежащую под кишащими тварями. Её застывшие глаза были обращены на убитого воина с крыльями разного цвета…

Я увидела Лиену, едва удерживающуюся на ногах. Она с рычанием шла вперёд, упрямо отбиваясь. В оконной дыре мелькнула сиария, раздался крик — птица звала свою хозяйку. В другом конце зала увидела Дариона — правая рука безвольно висела у него вдоль тела. В короткий миг передышки он повернулся к Лиене и взревел:

— Этого хватит. Уходи! Убирайся, слышишь?

Окровавленный, с мечом в левой руке, но всё ещё на ногах и он тут же продолжил сражаться... А за ним увидела себя — бледную и сжимающую тесак в дрожащих руках.

Сердце рвало от боли. Попыталась закричать — броситься вперёд, сделать что угодно, помочь. Но ноги не слушались. Камень под моими ступнями стал мягким, как болотная жижа. И только тогда я увидела мальчика.

Он стоял у подножия лестницы, всё с той же лампадкой в руках. Пламя отчаянно трепетало, будто вот-вот погаснет. Мальчик поднял на меня глаза.